Правда?

Темнота комнаты совершенно не успокаивала, а наоборот - давила со всех сторон, добавляя тревоги и ощущения потерянности. Может, тут ему самое место? В темном углу собственной комнаты, без доступа к миру, с закрытым ртом и связанными руками? Тело било неприятным ознобом, что заставило парня протянуть ладонь к ближайшему покрывалу и накинуть его на дрожащие от беззвучного плача плечи. Свет от экрана телефона слепил глаза, но Феликс был уверен, что голова болела совсем не из-за этого. И не из-за того, что цифра на часах давно перевалила за «детское» время, а сна не было и в помине. «Я не имел этого в виду…» вертелось в уже тяжелой от мыслей голове, и одинокая слеза все же скатилась по щеке. Одна, вторая, третья… Кто вообще считает слёзы? Их количество уже минут пять назад перевалило за сотню, а спокойствие так и не приходило. Выплакаться? Станет легче? Где обещанная легкость? С каждым вздохом хотелось реветь все надрывнее, а сердце рвало на куски. Он так старался… Изо всех сил, как мог. Находил время, читал все-все сообщения по ночам, присылал милые стикеры и фото, которые стэй хотели бы увидеть. Они же просили его быть искренним! Неужели со стороны он действительно вёл себя так глупо и отвратительно? Неужели и фанаты видели его таким… мерзким? Но он вёл себя так и с друзьями, почему ему никто ничего не сказал? Эти мысли не давали покоя, роясь в черепной коробке, провоцируя новые потоки слез. Стук в дверь заставил дрогнуть, вылупившись на входную дверь. Кто-то ещё не спит? Почему? Он громко плакал? Он опять во всем виноват? Не найдя сил даже прохрипеть в ответ на стук, дверь тихонько открывается, пуская в комнату совсем немного света, исходящего от неизвестного предмета в руках гостя. Из появившейся щели высовывается кудрявая голова Чанбина, заинтересовано выискивая в темноте фигуру младшего. Следом за головой в комнату проходит уже весь парень, в ладошке которого оказывается небольшого размера ночник, освещающий слегка-желтоватым цветом ближайшие предметы и его обладателя. Бин был одет максимально по-домашнему, что мгновенно вызывало чувство комфорта. Феликс всегда был рад видеть эти потрёпанные шорты адидас и объемную серую футболку, которую, в тайне, мечтал стащить и сделать частью своего гардероба. И не потому что у него не было денег на такую же, или он не смог бы ее найти, а потому что этот элемент мгновенно дарил ощущение безопасности и уюта, ведь ее парень видел только на Бине и только дома. Он был уверен - надев ее, снимать больше никогда не захочется. — Ликси? Я пройду? — шепотом прозвучал риторический вопрос. — Так ты уже… — хриплым голосом ответил Ли. Чанбин молча прикрыл дверь, переминаясь с ноги на ногу. Полы в комнате Ликса были холодные, но покупка ковра, почему-то, не стояла во главе рутинных дел. Именно поэтому Чанбин не упускал возможности иногда подарить Ли очередные смешные и тёплые носки. Феликс внезапно спохватился и, воспользовавшись возможностью, отвернувшись от Со, принялся вытирать мокрое лицо краем пледа, которым укрылся совсем недавно. Старший подошёл ближе, поставив принесённый ночник прямо на пол возле матраса. Свет был ненавязчивым, но при этом позволял им обоим видеть друг друга в приятной полу-тьме. Обстановка приобрела ту самую интимность, которой хотел добиться хён. — Сколько ты плакал? — все так же тихо спросил Бин. — Я не плакал… — блондин шмыгнул носом и отвёл глаза в сторону, сразу же подвергая свои слова сомнению. — Енбоки. — чуть настойчивее произнёс собеседник. Он, едва дотронувшись пальцами чужой ладони, вернул взгляд собеседника обратно на себя. — Не ври мне никогда, хорошо? Я все равно не поверю. — Если сам знаешь, зачем спрашиваешь? — Я не спрашиваю плакал ли ты, заметь! — чуть усмехнувшись произнёс Со. — Я спрашиваю: сколько? — Это не важно. — буркнул Ли. — Ладно, знаешь… — тон старшего значительно посерьёзнел. — Это правда не важно. Сейчас просто послушай меня, хорошо? Сердце младшего сжалось до атомов. Только не это! Неужели он пришёл для того, чтобы объяснить Феликсу, что тот не правильно себя повёл и ему стоит прекратить вести себя так? Сердце Ли просто не выдержит слышать подобную стыдливую проповедь от самого Со Чанбина. Человека, которым тот восхищается с самого начала пути, с кого берет пример… Это окончательно его разрушит. Неужели все это время поведение Ликса не устраивало и его?.. Чанбин прочистил горло и Феликс вновь поднял свои испуганные оленьи глазенки прямо на него, готовясь к худшему. — Знаешь, Ёнбока… Ты очень сильно ассоциируешься у меня с солнцем. Такой весь яркий, светишься весь день, словно на батарейках. Да прям как вот этот вот ночник! — Со ткнул пальцем в принесённый им предмет. — Только вот мне ли не знать, что батарейки не вечны? Мне известно, что запас терпения и сил у каждого свой, как бы мы не хотели казаться лучше и идеальнее… Те, кто светятся ярче всего - быстрее всего перегорают, увы. И, может, мои слова покажутся тебе слащавыми, или не к месту, но лучше уж я их скажу, чем буду молчать. Бин сделал глубокий вздох, сжимая крохотную ладошку младшего в своей. — Я вижу, что тебе трудно. Я вижу все. Вижу, как ты стараешься, как ты работаешь над собой, как ты отдаёшься фанатам и группе всецело, без сожаления. Ты никогда себя не жалеешь, что бы ни происходило. Ты многое принимаешь на свой счёт, будто записываешь сам себе выговоры красной ручкой в дневник, мотивируя себя становится все более совершенным… Ты ранимый и искренний, как ребёнок. Ты открываешь своё сердце всем, и даже тем, кто туда плюет. Я знаю, что это больно. Но я так же знаю, что ты очень сильный. Я знаю, что ты отважный и смелый. Я знаю, что ты целеустремленный и честный. Знаю, сколько сил ты вкладываешь в своё развитие и как радуешься, видя результаты. Знаю, как тебя любит твоя семья и как любим тебя мы. Я вижу и знаю, как любят тебя наши фанаты. И если ты правда доверяешь мне, скажи честно - ты правда думаешь, что я могу ошибаться во всем этом? Как думаешь, я мог ошибиться во всех этих вещах? Увидеть все не так? Скажи мне, мог? Нижняя губа Феликса дрожала, а глаза снова налились слезами, но он стойко держался, смотря прямо на Чанбина, внимая каждое слово. Ему сложно было в это поверить, сложно было рушить свои ожидания о том, что весь мир все ещё им недоволен… Он хотел верить Чанбину, хотел сказать да. — Но… — голос предательски дрогнул. — Что, но? — с вызовом, но до ужаса нежно уточнил старший. — Я даже представить не могу, что ты хочешь противопоставить моим убеждениям, но не говори ничего, если ты собираешься оскорбить то, что мне дорого! Ты же не посмеешь оскорбить то, что я люблю? Сердце остановилось вовсе, ведь эти слова будто миновали все физические пути обработки звука, проникая прямо в душу. — Ёнбока, ты же веришь мне? — обхватывая и вторую ладошку своей рукой, спокойно вопрошал Со. — Я знаю, что ты понимаешь, что все это чистая правда. Почему ты позволяешь этой мерзости влиять на тебя? — Я… не знаю. — горло пересохло. — Они так много об этом пишут, все эти твиты… — Ты бы поверил им, если бы там было написано про меня? — Нет! — испугано вскрикнул младший. — Ну вот видишь, гений. — усмехнулся Бин. — Вот и я не верю. И никто из нас не верит, потому что это откровенная ложь! И не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что у этих людей за душой ничего кроме желчи и грязи. Так почему мы должны их слушать, солнце? Феликс тяжело вздохнул, прогоняя эти слова в своей голове, одновременно с этим смакуя на языке такое тёплое «солнце». — Ты опять во всем прав… Мне даже сказать нечего. — хихикнул Ли, утирая плечом влажные ресницы. — Вот видишь! Иногда полезно и помолчать. — Чанбин ласково улыбнулся, гладя пойманные ладошки большими пальцами. — Хочешь обняться? Блондинистая макушка резво закивала, в миг толкая своим телом старшего, заставляя того упасть спиной на матрас. Уложив свою голову на мягкой и тёплой груди хёна, Ли обхватил его руками поперёк живота, одновременно с этим ещё и закидывая на него свою ногу, согнутую в колене. Ощущая прилипшее к себе тело, Бин положил одну из рук вдоль тонкой спины, слегка придерживая за талию, а вторая в это время накрыла щеку Ликси, тихонько поглаживая и переползая к волосам. Перебирая тонкие легкие пряди между пальцев и успокаивающе поглаживая своё персональное счастье, Бин не мог отделаться от неприятной мысли. — Я действительно чувствую себя ужасно, когда понимаю, что у меня не получается тебя защитить. — все же озвучивает он, задумчиво глядя в потолок. — Ты о чем, хён? Ты тут не причём! — послышалось ниже. — Я бы хотел отгородить тебя от этого. Сделать чуть свободнее, позволив на полную расправить крылья. Мысль о том, что ты сдерживаешь себя из-за кого-то, стыдишься своих эмоций и плачешь из-за этих глупых слов… это режет меня без ножа. Я не всегда нахожусь рядом и не всегда нахожу нужные слова. То, что ты видишь все это… Можешь думать, что это вина твоего непутевого хёна, а? Тонкая рука сжалась поперёк живота сильнее. Феликс прижался всем телом ещё ближе, глубоко вдыхая такой родной запах близкого ему человека. — Если бы не ты, я бы никогда не справился. — уверено заявил младший, приподнимая голову наверх, открывая себе вид на любимый ассиметричный подбородок. — Мне даже думать страшно, как бы все закончилось, если бы тебя не было рядом. А я уверен, что ничего бы и не было. Ты и представить не можешь, сколько сил ты даришь мне просто тем, что ты есть на этом свете, хён. Благодаря тебе я все ещё держусь и готов идти дальше, так далеко, как потребуется… Так что пожалуйста, хён, не оскорбляй человека, которого я люблю. Феликс чувствовал, как сердце Чанбина под ухом замерло на секунду, а после забилось чаще, отдавая приятным ритмом и практически равняясь на его собственное количество ударов. Даже их сердцам приходилось биться в унисон. — Ах, Ёнбока-а-а! — раздраженно простонал Бин, резко поворачиваясь и прижимая Феликса к себе ещё сильнее. — Почему ж ты такой сладкий?! Феликс захихикал в шею Со, обнимая того в ответ, стараясь при этом подползти чуть выше, чтобы сравнять их лица. Доползя до цели, лёжа прямо напротив этих нежных глаз и мягких щек, что поднялись благодаря яркой улыбке, Ликс, сам того не замечая, решил озвучить итак очевидную вещь. — Я люблю тебя. — прошептал он, вложив в эти слова все, что он мог сейчас сказать. — И я тебя люблю, солнце. — ответил Бин и, медленно приблизившись к лицу Ли, на пару секунд прижался к мягким губам напротив. Обнявшись ещё сильнее, будто в попытке зарыться друг в друга с головой. Бин быстро накрыл их валяющимся рядом пледом, пододвинув ночник чуть ближе, чтобы хоть немного рассмотреть любимые веснушки на аккуратном лице. Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Ликс уже было закрыл глаза, слушая лишь равномерное дыхание парня, лежащего рядом, как вдруг… — Псс! — тихонько позвал его Чанбин, наблюдая, как через силу открываются чужие глаза. — У тебя губки такие солененькие, вот их бы под пиво… — мечтательно протянул старший, мгновенно взвизгивая от боли, вызванной сжатым в хитрых маленьких ладошках соском. Этот момент надолго запомнится им обоим. И никогда не забудутся те слова и чувства, которые были открыты и выставлены напоказ в тусклом свете маленького ночника темной прохладной ночью, в комнате ранимого и искреннего парнишки по имени Ли Феликс.