Let me drink from you

      В роскошный кабинет, выполненный в тёмном японском стиле, кто-то постучался, и после одобрительного кивка босса охранник отворил массивную дверь из чёрного дерева.        — Господин, здравствуйте, позвольте занять несколько минут вашего времени, — молодой мужчина, руки которого были покрыты татуировками, поклонился в пол и так и остался в таком положении ждать ответа босса.        Минги даже не взглянул на вошедшего, продолжая неспешно болтать в стакане виски со льдом. Через минуту тишины он всё же поднял взгляд и хмыкнул в знак одобрения.        Мужчина после этого выпрямился, подошёл к столу босса и положил перед ним белый конверт с характерным символом чёрно-жёлтого дракона.        — Кобаяси Тэцудзи передает вам поклон и справляется о вашем здравии и благополучии. В этом письме он приглашает вас к себе на званый вечер, посвящённый двадцатилетию со дня получения его статуса Якудзы нашего клана. В качестве почтенного уважения босс подготовил вам исключительный подарок, — молодой человек чётко произнёс свою речь и вновь поклонился.        Минги слушал посланника с незначительным интересом, но на последней фразе поднял бровь и с полуулыбкой сделал глоток виски.        — Ну, раз будет подарок, — сказал Минги, зачёсывая пепельно-белые волосы назад, — то передай своему боссу, что я приеду.        После этого он развернулся в кресле к панорамному окну с видом на ночной город, показывая, что разговор окончен. Минги ещё долгое время неотрывно смотрел на неоновые огни, а в мыслях лишь витали вопросы, что же такого решил Кобаяси подарить ему. Ведь Минги был известен в кругах японской мафии как скептик, которому очень трудно угодить. 

***

      — Добро пожаловать в дом Тэцудзи, господин Сон, — произнесли две практически одинаковых девушки в чёрных кимоно с узором золотого змея, открыли дверь перед Минги и низко поклонились. — Проходите до конца по коридору, господин Кобаяси ожидает вас.        Минги, не обращая внимания на приветствующих девушек, прошёл мимо, с интересом рассматривая дизайн дома мафии сквозь тёмные очки.        Резко отодвинув сёдзи, босс дома Сон вальяжно зашёл в комнату, где напротив входа за низеньким столом сидел крупный мужчина лет пятидесяти. Примечательным элементом на его лице был уродливый шрам, проходящий от левого виска до правой скулы.        — Минги, давно не виделись! — радостно сказал Кобаяси, отставив глиняную чашку с горячим чаем. — Я помню тебя юным десятилеткой, играющим с отцовским ножом-бабочкой, ха-ха! Сразу было видно, что растёт будущий якудза.        Минги слабо улыбнулся и присел перед мужчиной на татами. Осмотрев стол, он нахмурился и спросил:       — А что, теперь гостей встречают одним чаем? Или у тебя уже денег не хватает на еду, а, старик?       Кобаяси Тэцудзи на такое неуважительное обращение лишь усмехнулся, пододвигая чашку гостю.        — Как я и передавал, у меня для тебя есть один интересный сюрприз, — заманчиво произнёс мужчина. — Буквально через десять минут он будет готов, поэтому я предлагаю тебе разделить со мной древнюю чайную церемонию.        Минги в ответ почесал затылок и пододвинул поближе к себе чашку.        Через некоторое время в комнату постучалась девушка и, не открывая сёдзи, уведомила о том, что все подготовления завершены. Кобаяси удовлетворенно хмыкнул и поднялся с татами.        — Дорогой Минги, ты же знаешь, что такое ниотамори? — поинтересовался якудза, пропуская гостя вперёд себя.        — Насколько я знаю, это старинная японская традиция поедания пищи, в которой вместо посуды используется обнаженное женское тело. Зародилась эта традиция в период Эдо в Японии в префектуре Исикава, где в заведениях с гейшами подавали ниотамори после крупных военных побед, — тут же ответил Минги, подтверждая свои углублённые знания истории.        Якудза приятно удивился столь быстрому и полноценному ответу и, останавливаясь перед тёмной деревянной дверью, добавил:       — Ты верно сказал, что ниотамори практиковали обычно на женщинах, но самым редким, дорогим и изысканным вариантом было использование мужского тела. Так что, надеюсь, мой подарок придётся тебе по вкусу, уважаемый босс клана Сон.        Тут же дверь открылась, и Минги увидел в центре комнаты широкий стол, освещенный лишь одной подвесной лампой. Тэцудзи пожелал приятного аппетита и тут же покинул комнату.        Минги заинтересованно подошёл к столу, на краю которого находились металлические палочки, керамический кувшин и стопочка для сакэ. В этот момент в противоположной стене открылась дверь, и в комнату зашёл молодой человек в шёлковом синем халате. Минги присел на стул, специально подготовленный для гостя, и стал наблюдать за подготовлением, которое можно было считать настоящим представлением.        Парень медленно обошёл стол, на ходу плавно развязывая пояс на талии и снимая с худощавых плеч шелковистую ткань. Когда незнакомец предстал полностью обнажённым, Минги заметил, что его тело было покрыто многочисленными иероглифами, выведенными золотой краской.        Когда он элегантно лёг на стол, к нему подошли те самые девушки, что встречали Минги на входе, и принялись раскладывать суши с широких металлических подносов прямо на тело юноши.        Пока совершался весь этот завораживающий процесс, Минги рассматривал парня. Довольно длинные вьющиеся волосы цвета безлунной ночи, изящный профиль, пушистые ресницы, фигурный нос с небольшой горбинкой, пухлые персиковые губы, острые ключицы, худое, но подтянутое гладкое тело. Просто загляденье. Сон задумался, где же якудза откопал такое произведение искусства, и откуда он знает о предпочтениях самого Минги.        — Как же тебя зовут, неземное сокровище? — еле слышно прошептал гость, окидывая взглядом покрывшееся японскими изысками обнажённое тело.        — Господин, по правилам, мори запрещено разговаривать с гостями, — ответила девушка вместо молодого человека. — Этого мори зовут Сонхва.        — Наш ритуал подготовления завершён, поэтому просим вас с удовольствием наслаждаться едой, — сказала вторая девушка.        Когда они покинули комнату, Минги придвинулся ближе к столу.        — Сонхва… Какое прекрасное у тебя имя… Самая прекрасная звезда. Ты же не против, если я буду с тобой разговаривать во время  этого великолепного пиршества? — Сон посмотрел в глаза мори, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Её, что было ожидаемо, не последовало.        — Надеюсь, к тебе тут относятся как к самой драгоценной вещи, — произнёс Минги и взял палочками сашими. — Еда во время ниотамори согревается от тепла тела, принимает его температуру и наполняется энергией. Я чувствую, как по моим венам вот-вот заструится твоя красота.        По телу Сонхва прошлись мурашки от бархатного голоса Минги, что не ускользнуло от его внимания.        — Давай если я тебе задам вопрос, то ты чуть подвинешь левым плечом, если нет, и правым, если да, — сказал Минги после некоторых раздумий. Прошла минута, а Сонхва даже не шевельнулся. Минги уже подумал, что тот отказывается с ним взаимодействовать, как заметил небольшое движение правым плечом.        Удовлетворённо улыбнувшись, Сон съел ещё несколько суши, что находились в районе талии и запил напитком.        — Ты не против, если я налью сакэ сюда? — вновь еле заметное движение правым плечом.        Минги, не мешкая, взял кувшин и налил несколько миллилитров в ямку пупка. Прикоснувшись губами к нежной коже, босс мафии испил алкогольный напиток будто бы из живительного источника. Столь необычное употребление вскружило ему голову, отчего весь процесс теперь казался ещё более сказочным.        — Ты же кореец, да? — Минги хотелось узнать побольше о прекрасном парне, что лежал перед ним. Сонхва на этот вопрос двинул сразу двумя плечами.        — И да, и нет? Интересно… Может быть, ты кореец по национальности, но родился в Японии? — снова движение справа. — Понятно…       Когда бóльшая часть блюд была съедена, Минги переложил оставшееся на тарелку, и вновь обратил взгляд на лицо Сонхва.        — Позволишь ли ты мне снова испить с тебя сакэ? — он наклонился к уху и шёпотом произнёс. — Если да, то приподнимись чуть-чуть.        Сонхва выполнил просьбу и опёрся локтями на стол. В таком положении его ключицы образовывали небольшие ямочки, идеально подходящие для наполнения жидкостью.        Минги неспешно прошёлся горячим языком по плечу, а затем выпил из одной ключицы, после чего переключился на другую. Когда в ямке осталась одна капля, он вновь коснулся кожи языком и провёл им по шее Сонхва, отчего тот не сдержался и рвано выдохнул.        — Позволишь продолжить? — с надеждой сказал Минги, смотря прямо в глаза молодого человека перед ним.        Заметив одобрение, Сон принялся выцеловывать каждый сантиметр кожи и вслушиваться в тяжелое дыхание Сонхва. Нежными касаниями пальцев он рисовал узоры на бёдрах, а губами ловил дрожь каждой клеточки тела.        — Ты просто великолепен… — выдохнул Минги, обдавая жаром вставший член Сонхва. — Ты словно наркотик, который я бы употреблял ежедневно…       Сон провёл языком, смачивая твёрдую плоть, от основания до головки. А затем обхватил её губами, проходясь языком по отверстию уретры. Сонхва издал первый нежный тихий стон, чем возбудил Минги ещё сильнее.        Когда Сонхва ласково провёл длинными пальцами по стриженному затылку Минги, тот запустил член глубоко в глотку и коснулся носом тазовой косточки. В ответ на это бёдра Сонхва затряслись мелкой дрожью от удовольствия. Сон вдохнул носом воздух и начал двигаться, проводя языком по венам на члене.        Через некоторое время Сонхва всё тяжелее давалось сдерживать сладкие стоны, а его руки всё сильнее сжимали волосы Минги, задавая нужный темп. Когда Сонхва уже подходил к своему пику, Минги с каждым разом заглатывал глубже, а пальцами ласкал нежные соски, стимулируя скорейшую разрядку.        Сонхва хватило ещё на пару движений, и он излился с протяжным стоном глубоко в глотку Минги, а тот тут же всё проглотил, стараясь не потерять ни единой драгоценной капли.        — Прекрасная звезда, ты бы хотел перейти ко мне в клан? — произнёс Минги, смотря в помутневшие глаза Сонхва и убирая за его ухо выбившуюся прядь.        — Да… — Сонхва сказал первое слово, нарушив главное правило. — Ты первый, кто относился ко мне с такой нежностью и вниманием…       — Это просто отвратительно, как можно к такому сокровищу относиться без должного внимания! — вознегодовал Минги и провёл ладонью по щеке Сонхва. — У меня тебя никто не посмеет тронуть без твоего позволения.        Сонхва на это лишь закивал, и Сон заметил, как в уголках его глаз собрались алмазы-слезинки.        — Ты заслуживаешь всего самого лучшего на этом свете, прекрасный…