You bring to life

«You bring to life all that is broken,

You can turn the tide

Before it's too late.

Cause I'm not afraid of anything,

When You burn like a fire inside

You bring to life.

* Ты возвращаешь к жизни всё, что сломлено,

Ты можешь переломить ситуацию прежде, Чем будет поздно. Ведь я не боюсь ничего, Когда Ты горишь во мне, словно огонь, Ты возвращаешь меня к жизни»

      Это должен был быть рядовой выезд на убийство. Но когда Гэвин принимал информацию от оператора, внутри что-то неприятно зашевелилось. Эмили Кларк, Медоу-лейн, 118. Он уже выезжал по этому адресу. Когда только начинал работать в Департаменте полиции Детройта.       ***       2034 год, 16 июня       Ухоженная дорожка из белого гравия, большой светлый дом. На фоне этой идиллической картины высыпавшие во двор коллеги из управления и полицейские машины выглядели чужеродно. Как и сам вызов на случай домашнего насилия. Гэвин хлопнул дверью машины и направился к лестнице парадного входа.       Изнутри доносились тихие всхлипывания и приглушенные голоса. Рид последний раз окинул взглядом улицу, прежде чем войти внутрь, и заметил среди полицейских машин одну отличающуюся – «Detroit Behavioral Institute Capstone Academy» – значилось на заднем стекле. Детектив нахмурился и потянул дверь на себя.       Первое, что он увидел – огромные испуганные голубые глаза. Девочка-подросток, хрупкая, как фарфоровая куколка, сидела на лестнице, обхватив острые коленки исцарапанными руками и часто всхлипывала, прижимая к груди какую-то игрушку. На светлом ковре за ее спиной были видны алые пятна – словно кто-то рассыпал вишневые леденцы от кашля. Рядом с ней на ступеньке сидела молодая женщина в белом халате и что-то тихонько говорила, отчего ребенок постепенно успокаивался. Рид обратил внимание, что родителей поблизости не находилось, и решил сначала пообщаться с ними.       Мистер и миссис Кларк обнаружились на кухне. Девочка была очень похожа на мать – те же светлые, немного вьющиеся волосы, огромные голубые глаза и щеки в россыпи едва заметных веснушек. Мистер Кларк сидел рядом с супругой за обеденным столом. Одной рукой он сжимал ее ладонь, а другой не переставал поглаживать по спине. Его загорелая кожа впитала так много солнца, что выдавала уроженца Калифорнии или Майами, довольно сильно контрастируя с почти болезненной белизной миссис Кларк. Открытое добродушное лицо производило впечатление человека, привыкшего много и широко улыбаться, но глубокая складка между бровей и волевой подбородок ясно давали понять, что мистер Кларк повидал жизнь, и роскошные апартаменты свалились на него не с неба, но стали результатом долгого и упорного труда. А еще Рид замети, что он был старше своей жены по меньшей мере лет на десять.       – Я ужасная мать. Джим возненавидит нас с Эмили. – Сокрушалась женщина, кусая губы и качая головой.       – Не говори так, милая. Он лишь ребенок, а дети иногда говорят обидные вещи. К тому же, я не знаю ни одного мальчишку, кто до поступления в колледж не разбивал бы коленки или нос в погоне за всеми теми возможностями, что так и манят. Все будет хорошо, мы справимся. – Заметив офицера, мужчина кивнул на стул.       – Мы готовы дать показания. Вы будете заниматься этим делом? – Слегка приподняв бровь, спросил он.       «Нет, блядь, Фаулер лично бросит все и будет разбираться с тем, что учудило ваше сопливое чадо», – так и хотелось съязвить Гэвину, но вместо этого он поправил офицерскую форму и продемонстрировал свой значок.       – Офицер Рид. Лейтенант Андерсон поручил мне допросить свидетелей. – С Андерсоном они успели поругаться еще утром, и тот гневно бросил ему в лицо: «Смотрю, тебе энергию некуда девать – так вот тебе дело. Чтоб до вечера отчет лежал у меня на столе». Ну и отлично, Фаулер как раз ищет кандидатуры на повышение. Вот что действительно заставляло землю носом рыть, но стать детективом. – Соседи услышали крики и звуки драки, вызвали полицию. Потерпевший – Джим Кларк, семнадцать лет, судимостей нет, приводов в полицию – тоже. Полагаю, ваш сын? – Миссис Кларк отвела взгляд, и Гэвин посмотрел на мужчину.       – Джим мой сын от первого брака. Мы с Мэри двенадцать лет в разводе. – Мистер Кларк пожал плечами. – Мэри была хорошей матерью, но ей не хватало «свободы», как она выражалась. Сердце звало ее в экспедиции, и однажды этот зов перевесил все остальное. Мы с Джимом остались вдвоем. А потом я повстречал Грейс и попробовал все начать с чистого листа. Предупреждая ваш следующий вопрос: Эмили – наша дочь, и это из-за нее вы здесь.       Рид присвистнул.       – Вы хотите сказать, что девочка одиннадцати лет сломала нос и руку семнадцатилетнему парню и заставила вызвать полицию?       – Видите ли, –дрожащим от волнения голосом начала Грейс, – У моей девочки иногда случаются... Приступы. Она видит то, чего нет на самом деле. Мы сначала думали, что это детское воображение разыгралось. Но в последнее время они стали чаще и... хуже.       Мистер Кларк нахмурился.       – Эмили чудесный ребенок: тихий, скромный, хорошо учится, много читает. Она очень добрая и отзывчивая. Я вызвал специалиста, который должен помочь ей справиться с этой проблемой, или что бы это ни было.       Гэвин пододвинул стул и сел, делая короткие заметки в планшете.       – Ваша дочь принимает наркотики? Вы обследовали ее ранее?       – Нет, наша дочь ничем таким не занимается. – Оскорбленно отрезал отец и немного мягче добавил. – Да и друзей у нее почти нет, кроме Джима.       – Ну конечно, не ребенок, а ангел, хмыкнул Гэвин. – Миссис Кларк, вы сказали, что приступы стали хуже – что это значит? Как они вообще проявляются?       Грейс встревоженно посмотрела на мужа, тот неуверенно кивнул.       – Она видит и чувствует то, чего нет. То коснется выключенной плиты и начнет дуть на обожженные, как ей кажется, пальцы. То откажется принимать ванну, потому что вместо воды из крана льется кислота и разъедает ее кожу. А на прошлой неделе Эми закричала ночью. Когда я пришла, она сбрасывала с себя одежду и просила убрать с нее пауков. Боже, мы так и не смогли заснуть – она везде видела этих пауков, плакала, расцарапала себе всю грудь и руки.       – И вы ничего не предпринимали до сегодняшнего дня?       – Позвольте, офицер! – Вмешался мистер Кларк, – Я улетал в командировку, и мы с Грейс решили записать Эмили к специалисту сразу, как я вернусь.       – И когда вы вернулись? – С нажимом спросил Рид, невольно подаваясь вперед. Он начал смутно догадываться о том, почему распался первый брак Кларка. Сложно растить ребенка одной. Уж кто-кто, а он хорошо об этом знал. Неважно, является твой отец непутевым пьяницей или разъезжает по стране успешным бизнесменом. Важно, что его нет рядом.       – Сегодня. Все произошло, когда мы с Грейс ехали из аэропорта.       – То есть, вы ничего не знаете?       – Джим сказал, он зашел к Эмили предупредить, что уходит к друзьям. Но она его не узнала. Начала звать на помощь, а когда он попытался ее успокоить, стала кидать в него вещи – книги, настольную лампу, все, что по руку попалось. Потом они сцепились, и Эмили разбила ему нос и сломала руку, спустив по лестнице.       – А где сам Джим? Могу я с ним поговорить? – Гэвин выключил планшет и поднялся со стула. Здесь ему больше делать нечего.       – С врачами, в гостиной. – Ответила Грейс, начиная всхлипывать. – Что будет с моей девочкой? Она же совсем ребенок!       Рид ее уже не слушал. Не семья, а какой-то сюр. Их дочь нуждается в постоянном присмотре и скорее всего, длительной терапии. А они вот так запросто оставляют ее в доме, полном предметов, которыми можно травмировать себя и других. Беспечные придурки.       Джим был задавленным отцовским авторитетом парнем, однозначно на чем-то сидевшим, но еще не успевшим погрязть в этом дерьме так глубоко, как Гэвин когда-то. С сестрой он судя по всему общался неплохо, но явно не излучал желания превращаться в сиделку и грушу для битья. Его версия событий один в один повторяла то, что рассказал отец.       Спустившись на первый этаж, Гэвин присел на корточки перед Эмили и вызванным наконец-то специалистом.       – Доктор Кристин Стюарт, – представилась та, – Я бы хотела позже поговорить с вами наедине, офицер. Этот ребенок не виноват в случившемся, но, если ничего не предпринять, последствия будут очень серьезны. Вы понимаете, о чем я.       Конечно, он понимал. Девочка или сама убьется, или убьет кого-то, если и дальше списывать все на богатое воображение.       – Эй, принцесса. Решила записаться в супергерои и мизинцем укладывать плохих парней на лопатки? Давай рассказывай, что тебя напугало? – Он подмигнул, разглядывая страшные следы от ногтей на руках и лохматого медвежонка, прижимаемого к груди.       – Это был не Джим, но мне никто не верит, кроме доктора. – Малышка шмыгнула вздернутым носиком. – Это был какой-то тип с улицы. Бородатый и грязный. Он так мерзко ухмылялся. Я не хотела, чтобы он подходил, кричала, но он не слушал. Надвигался на меня. Смеялся.       – Что за тип с улицы?       Эмили нахмурила лобик.       – Я не знаю, я никогда его не видела раньше. Просто испугалась, не хотела, чтобы он сделал мне больно. – Девочка снова начала вздрагивать худыми плечами, пытаясь сдержать подступающую истерику. – Но он не слушал, и все равно бросился на меня. Мама говорит, что нужно уметь за себя постоять. И... я пыталась.       – Ладно, принцесса. Сейчас я отведу тебя к маме, а мы с доктором пока поговорим, хорошо?       – Меня теперь заберут в тюрьму? – Огромные глаза стали еще больше.       – Не говори ерунду. Все будет хорошо. Идем. – Гэвин протянул руку, не сразу, но маленькая ладошка крепко ухватилась за нее.       Оставив ребенка родителям, он вернулся к доктору Стюарт.       – Предполагаю, что мы имеем дело с тяжелым случаем «Галлюцинаторного синдрома». Эмили нужно обследовать и подобрать терапию. Болезнь прогрессирует, а в нашем интернате она получит необходимый уход.       – Этот синдром, – Гэвин свел пальцы на переносице. – Ей мерещится всякая херня, которой на самом деле нет, так?       – Она не просто видит галлюцинации, она их ощущает – мозг искаженно обрабатывает поступающую информацию и заставляет реагировать на раздражитель, как если бы он был реален. Мне бы не хотелось делать преждевременных прогнозов, но и оставлять без внимания то, что Эмили причинила серьезный вред здоровью другого человека, нельзя. На этом у меня все, офицер.       ***       2039 год, 10 августа, 17.28       Пока они ехали по указанному адресу, неприятное предчувствие продолжало шевелиться под кожей, оплетая скользкими щупальцами и воскрешая в памяти разные зловещие образы. С каждой милей Эмили в воображении детектива Рида все больше становилась похожей не то на Хизер из Сайлент Хилл, не то на девочку из звонка.       Тревожность детектива передавалась и Ричарду. Ему не нужно было запускать процесс сканирования – напряженные плечи и гуляющие на скулах желваки говорили о том, что уровень стресса неуклонно возрастал.       – Гэвин, что-то не так?       – Все в норме, тостер. Следи лучше за дорогой.       – Пять лет назад мисс Кларк нанесла телесные повреждения своему брату, лейтенант Андерсон занимался этим делом. Четыре года она находилась в психоневрологическом интернате. С лета 2038-го наблюдается устойчивая ремиссия, Эмили вернулась к обычной жизни, недавно даже устроилась на работу в районную библиотеку. – RK900 получил эту информацию за последние несколько секунд, пытаясь обнаружить источник стресса детектива Рида, но тот лишь продолжал молча курить и смотреть в окно.       Они остановились у подъездной дорожки. С того дня, когда Рид был здесь в прошлый раз, ничего не изменилось. Если не считать мерцающих синим и красным полицейских сигнальных лент, ограждающих место преступления. Он ощутил острое желание избавиться наконец от сжирающей нутро неизвестности и узнать, что же повзрослевшая принцесса со своими демонами внутри успела натворить спустя год тихой и мирной жизни.       «Ничего хорошего, уж не сомневайся» – билась мыль, пока они подходили к дому. Тишина стояла мертвая, даже птиц не было слышно. Команда криминалистов уже вовсю хозяйничала внутри, присваивая номера уликам. Свидетелями занимался Миллер, и по тому, как краска сползла с его лица, Рид понял: ему очень не понравится то, что удалось выяснить. Раньше, чем он успел что-либо сказать, Ричард уже отправился изучать дом и брызги тириума. Что ж, обычное дело, с чего бы Гэвину беспокоиться, это не первое убийство андроида, которое ему приходилось видеть. В одном он ошибся: убили не андроида.       Тело Эмили Кларк лежало на диване в гостиной. На виске, запачкав светлые волосы, запеклась кровь. В голубых глазах не тлело ни искры жизни, на губах застыла слабая улыбка. Рядом стоял андроид модели KL900 – Виктор. Его корпус был повреждён чем-то острым, весь в синих подтеках. На руках – кровь, диод перманентно горел красным, а сам андроид не шевелился, напоминая поломанную игрушку. Он не отрываясь смотрел на Эмили, и речевой модуль выдавал лишь помехи.       Ричард поднимался по лестнице на второй этаж. Тонкие металлические перилла были местами погнуты, словно за них пытались удержаться. На бежевом ковре – крупные куски разбитой керамической вазы. Дверь в комнату с левой стороны была распахнута внутрь. Ограничитель недавно сломали, поэтому на стенке книжного шкафчика успели появиться немногочисленные следы от ударов. Возле шкафа валялась игрушка – лохматый медвежонок с глазками-пуговками – искусственный ворс покрывал толстый слой пыли. Вероятно от очередного резкого удара двери шкаф покачнулся, и игрушка упала. На полу валялся планшет с треснувшим экраном и разбитая кружка.       Анализируя обстановку, Ричард задержал взгляд на стоящей возле кровати фотографии – на ней улыбающаяся Эмили обнимала Виктора. Еще несколько похожих снимков были развешаны на стенах.       События произошедшего постепенно связывались воедино, но чего-то не хватало. Судя по фотографиям и записям в личном блоге мисс Кларк и ее андроид хорошо ладили, были очень близки. Но почему тогда они приехали на вызов, где Виктор стоял над телом Эмили, не в силах сдвинуться с места? RK900 нужно было увидеть не реконструкцию, но то, что произошло на самом деле. И был только один способ это сделать.       Пока Крис с Гэвином обменивались информацией по делу, Ричард подошел к Виктору и подключился к его памяти.       ***       2039 год, 10 августа, 17.00       Виктор постучал в дверь.       – Эми, я приготовил чай с лимонным сорбетом. Желаете спуститься на террасу или принести его в вашу комнату?       Мелодичный, полный энергии голос донесся из-за двери.       – Спасибо, Вик! Сейчас пойдем на террасу, я только закончу главу. Взгляни, что у меня получилось.       Андроид повернул чуть заедающую ручку и толкнул дверь. Раздался глухой стук. Диод мигнул желтым, оформляя заказ на новый ограничитель. Сверху на него свалилось что-то мягкое, оставляя в воздухе целое облако пыли. Девушка, сидящая на кровати скрестив ноги и что-то печатающая в своем планшете, чихнула и подняла на андроида огромные голубые глаза. Стоила ей увидеть игрушку, как визуальный модуль начал получать сигналы о стремительном ухудшении психического состояния своей подопечной.       – Неет, только не это... – Прошептала Эмили плохо слушающимися губами. – Зачем ты вернулся, убирайся прочь, убирайся из моей жизни! – Пальцы лихорадочно шарили по тумбочке в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь защитить себя. Красивая рука решительно ухватилась за кружку и швырнула ее в ненавистного незнакомца из прошлого. – Пошел вон.       Виктор заметил, что взгляд Эмили прикован к игрушке в его руках. Он медленно опустил ее на пол, поднимая руки.       – Это я, Эми, Виктор.       – Думаешь, я поверю? Думаешь, бросил пистолет, и это тебе поможет? Убирайся.       Виктор начал осторожно обходить кровать с другой стороны, собираясь забрать из своего ящика быстродействующее снотворное. Эмили схватила планшет и метнула в андроида, вылетая из комнаты. Виктор вытащил инъектор с лекарством и последовал за ней. Выйдя на лестницу, он вынужден был прижаться к перилам, уклоняясь от брошенной в него вазы.       – Эмили, пожалуйста, остановись! Я – Виктор, андроид модели KL900. У тебя небольшой приступ, здесь нет никого, кто хотел бы причинить тебе вред. Что бы ты ни видела сейчас – оно не реально. Поверь мне, прошу.       Девушка не слушала его, направляясь к двери. Виктор сбежал по ступенькам, перекладывая инъектор в правую руку. Увидев, что незнакомец достает новое оружие, Эми кинулась на кухню. Она успела спрятаться за дверью и набросилась на Виктора с кухонным ножом, как только он вошел.       Все, что KL900 собирался сделать – забрать нож из ее рук и сделать укол. Пока они боролись, он старался уберечь Эмили от случайных столкновений с выступающими углами, просчитывая множество вероятных траекторий направления ее движений. В одном из таких вариантов развития событий он заметил за спиной девушки мокрую тряпку. Виктор тут же привлек Эмили ближе, подставляясь под удар в корпус, чтобы та не упала, случайно поскользнувшись. Но в этот момент девушка резко дернулась, вырываясь из его рук. Ноги заскользили по мокрому кафелю. Она потеряла равновесие и упала, ударившись головой об острый угол стола. Виктор бросился к ней, на ходу вызывая скорую. Он бережно подхватил легкое как перышко тело на руки и перенес в гостиную, уложив на диван.       – Врачи уже едут. Все будет хорошо, милая. – Он смахнул окно, сопоставляющее время прибытия скорой и ухудшающиеся жизненные показатели Эмили, прикладывая лед к месту удара, чтобы купировать внутреннее кровотечение и уменьшить отек. Они успеют. Должны успеть.       Голубые глаза в последний раз посмотрели на него, лицо дрогнуло в попытке улыбнуться. Ладонь слабо сжала его руку.       – Прости, Вик. – Шелестом сорвалось с губ.       Андроид стоял на коленях рядом с диваном, растерянно удерживая больше не сжимающие его ладонь пальцы. Уведомления о множестве ошибок заполонили систему, заставляя диод лихорадочно пульсировать алым. У дома затормозила машина теперь уже бесполезной скорой помощи.       ***       2039 год, 10 августа, 22.35       Гэвин никак не попадал ключом в замочную скважину – перед глазами все еще стоял миг, когда Ричард отпускал руку безучастного KL900. Он кратко изложил факты, после чего Рид хлопнул Миллера по плечу и сказал, что на этом их работа здесь закончена. Крис поспешно закивал. Гэвин же, не говоря ни слова, потащил RK900 в машину.       Ричард мягко забрал у него ключи и открыл дверь. На автомате прошел в комнату и замер напротив окна. Гэвин остановился в нескольких шагах за его спиной.       – Ты все рассказал нам с Миллером, так ведь? – Стараясь сохранять голос ровным, спросил он. Говорить было тяжело, словно ему на грудь уронили бетонную плиту.       Ричард кивнул. В его голосе пробивались помехи.       – Она кричала на него. Испугалась инъектора и побежала за ножом. Говорила ужасные вещи и... Он не хотел ее убивать, Гэвин. Он старался не причинить ей вреда, все просчитал. Но все равно не сумел защитить от нее самой.       Рид подошел ближе.       – Ричи, посмотри на меня. – Гэвин поднял ладони вверх. – Эмили страдала тяжелым заболеванием. Она не контролировала себя, и, если бы за ней следил не андроид – кто знает, может быть, все закончилось бы еще хуже. Он сделал все, что было в его силах. Просто мы, люди, несовершенны.       – Он все равно винит себя и считает, что не справился. Что он убил ее, Гэвин. – Ричард вскинул на него серо-голубые глаза. – Ведь я тоже стараюсь защищать тебя. Но что, если меня не будет рядом, когда я буду тебе нужен? Если я тоже опоздаю, буду недостаточно эффективным?       – Тшш. – Гэвин рывком сократил расстояние, беря лицо Ричарда в свои ладони. На его кожу упали алые отсветы. Словно сигнальный маяк. Красный. Красный. Желтый. Снова красный. Будто последовательность условных сочетаний в коде радистов:       – CH (check) –       – N (not) –       – SC (stop keing) –       Ричард смотрел в стену поверх головы Гэвина. Он не сразу потянулся к нему, чтобы обнять, а когда обнял, удерживал так сильно, что под рубашкой оставались темные отметины. Не хотел отпускать.       – Все окей, жестянка, все закончилось. Слышишь? Все закончилось.       Он хотел поверить, но программа неумолимо предоставляла статистические данные, говорящие об обратном. Сколько полицейских погибали при исполнении? Сколько не выдерживали того, с чем сталкивались и пускали себе пулю в лоб?       – Возьми меня за руку. Вот так. Я здесь, я с тобой. Ты никогда не испытаешь ничего подобного. Даю слово. Посмотри на меня. – Сенсоры тут же отреагировали на горячий шепот возле самого уха. Гэвин ощущал, что у него пусть и с трудом, но получается достучаться до напарника. Поэтому он просто продолжал говорить, проводя большим пальцем по скуле Ричарда. Вкладывая в это прикосновение все то, что не умещалось в словах.       – Помнишь, как ты защищал меня от бойцовского пса, когда мы накрывали подпольный клуб поехавших верзил Кабрера? А когда мы вдвоем отстреливались от вооружённой до зубов банды торговцев, перепродающих биокомпоненты на черном рынке, не дав им превратить меня в долбаное решето? Или вспомни того психопата-андроида с когтями как у Росомахи? Если бы не ты, я бы точно обзавелся парочкой протезов вместо глаз.       На самом деле Гэвину тоже было страшно. Каждый раз, когда он ждал возвращения напарника из Киберлайф после очередных повреждений. Страшно, что он забудет, что их связывает. Или словит какой-нибудь херовый вирус, разрушающий его систему. Что он, Гэвин, не сможет ему помочь. Но он гнал эти мысли, не позволял себе и капли сомнений, потому что был уверен – даже тогда он что-нибудь придумает. Не оставит его. Будет снова и снова проходить путь к тому, что у них есть сейчас. Только поделится этим, значило растревожить Ричарда еще больше. Поэтому от своих переживаний он привычно отмахнулся и вместо этого произнес, так тепло и уверенно, как только умел:       – Ты отличный напарник, и более чем эффективный.       Ричард вжался в него сильнее, склоняя голову на плечо.       – Ты же лучший из лучших, передовая разработка, все дела. То, что произошло – это ужасно, это... я не представляю, что творится сейчас с тобой. – Слова, которые еще сегодня утром из него нельзя было вытащить и раскаленными клещами, теперь сами рвались наружу. Если Ричарду нужна поддержка, он ее получит, и никакая долбаная гордость не помешает Гэвину не быть закрытым ото всех саркастичным и грубым засранцем. – Ты – мой мир, мой свет. Ты стал моей семьей, изменил мою жизнь. Я здесь. Я рядом.       – Спасибо, Гэвин.       Гэвин наконец ощущает, что напряжение, сдавливающее внутренности весь день, начало отпускать. Какие бы страхи и предчувствия не роились в его дурной голове, он показывал и будет продолжать показывать судьбе средний палец, позволяя только себе решать, каким будет его жизнь. До последнего сражаясь за то, что ему важно. И сегодня победа в очередной раз осталась за ним. У нее был цвет спокойной лазури, разливающейся по виску андроида, и звук ударов человеческого сердца, учащенно бьющегося от прикосновений механических рук.