Allies | KıvMer

— Господин Омер, добрый день! Я хотел вам лично сообщить о том, что мы замораживаем подписание сделки с вашей компанией. — Что-то произошло? Я могу это исправить? — Вероятно, вы не читали сегодняшних новостей. — в трубке повисло недолгое молчание. — Проверьте почту, господин Омер.   Через мгновение в кабинет влетели Кывылджим и Метехан.   — Папа, что это значит? — Метехан положил на стол свой телефон с открытой статьёй. — Мы знаем, что это неправда, но кому понадобилось играть в эту грязную игру?   Заголовок статьи гласил: «Раздел бизнеса Ünal&Ünal произошел в результате мошеннических действий со стороны Омера Унала.»   — Я не думал, что они захотят зайти так далеко… — вздохнул Омер. — Кажется, пришло время поговорить серьёзно. — О ком ты, Омер? — Кывылджим села в кресло около стола. — Чего мы не знаем?   Он рассказал жене и сыну о результатах проверки, которой занимался его помощник Керем. Все нити вели в его бывшую компанию.   — Поэтому я нисколько не сомневаюсь, что эта заказная статья их рук дело. Они боятся конкуренции или же брат хочет перекрыть мне кислород за ситуацию с Гёркем. — он встал с кресла и надел пиджак. — Я поехал. Как разберусь, позвоню.   Приехав в компанию Уналов, он тут же отправился в кабинет брата.   — Ты считаешь это нормальным? — Омер чуть не снес дверь с петель. — Ладно, я понимаю наш семейный конфликт, но почему ты тащишь это в бизнес и вставляешь палки в колёса? — А ты считаешь нормальным врываться вот так в мой кабинет? Я не понимаю, о чём ты? — Об этом. — он открыл статью и швырнул телефон на стол. — И о переманивании моих клиентов грязными методами. — Омер, я первый раз вижу эту статью, но могу тебя заверить, что я не веду бизнес такими методами. — Апо задумался. — Если позволишь, я узнаю, имеют ли сотрудники компании отношение к этому. — Нет необходимости. — сзади послышался голос и Омер обернулся. — Это сделал я!   Фатих стоял около двери, сложив руки на груди.   — Чего замолчали? Да, это моих рук дело! — он усмехнулся. — А как ты хотел, дядя? Ты будто выплыл сухим из воды после того вечера! Помирился с госпожой Кывылджим, удивительно, как она тебя простила. Разъезжаешь по курортам, счастлив, строишь новый семейный бизнес. Только запомни – на чужом несчастье, своего счастья не построишь! — Фатих, сынок, ты в своём уме? Что ты говоришь? — Папа, не вмешивайся! — он подошел еще ближе к Омеру. — Моя жизнь рухнула, во многом благодаря тебе, дядя! Бывшая жена меня презирает и встречается с парнем, которого ты с радостью принял в семью, несмотря на всё, что я говорил тебе! Моя нынешняя жена спала с тобой… О, кстати! Гёркем беременна, советую тебе сделать тест на отцовство, потому что я не верю ни ей, ни тебе! Посмотрим, как на эту новость отреагирует твоя жена!   Терпение Омера лопнуло и он схватил Фатиха за воротник рубашки: — А теперь послушай меня! Мне все равно, что ты думаешь обо мне, но, по отношению к моей семье проявляй уважение! К ребенку Гёркем я не имею никакого отношения, разбирайтесь с этим сами! — он отпустил воротник и расправил его. — Да, моя вина в произошедшем тем вечером есть, но я уже извинился и больше возвращаться к этому не намерен! Ты сам строитель собственной жизни, Фатих. И все твои предыдущие поступки, в частности по отношению к Доа, привели тебя туда, где ты находишься. Если ты считаешь, что твоя жизнь разрушена, то виноват в этом ты сам!   Он отправился к выходу из кабинета, но обернулся, продолжив: — И ещё… Если ты продолжишь вести войну против моей компании, мы поговорим по-другому и не здесь, имей в виду, Фатих! Я жду опровержение статьи, как минимум! — затем он обратился к Апо. — Брат, извини, я не разобрался тщательно и был слишком резок с тобой. До свидания!   Обратно на работу Омер не поехал, решив побыть в одиночестве, чтобы немного утихомирить свою злость. Отчасти, он понимал чувства Фатиха, но его слова и поступки переходили все мыслимые и немыслимые границы. Омер боялся, что в таком состоянии, он может причинить боль Доа и всей его семье. Сидя на побережье, из мыслей его выдернул телефонный звонок.   — Омер? — в трубке послышался встревоженный голос Кывылджим. — Где ты? Как прошла встреча? — Все нормально, дорогая. Прости, я забыл позвонить! Будьте готовы с Метеханом, через полчаса я заберу вас, поедем домой. За ужином всё расскажу.   К ужину также приехали Доа и Гирай. Впятером они обсуждали действия Фатиха и то, как нужно действовать дальше, чтобы компания побыстрее оправилась от последствий клеветы.   — Доа, — Кывылджим обеспокоенно посмотрела на дочь. — Фатих тебе ничего не говорил? — Нет, мама. Мы общаемся исключительно по поводу Джемре. Да, он нервный, но я пресекаю его попытки мне нагрубить. — Если он что-то попытается сделать или начнет угрожать, говори мне! — вмешался Омер. — Или Гирайю! — Или мне! — засмеялся Метехан. — Мы не дадим тебя и Джемре в обиду! — Я поняла, не переживайте!   После ужина они проводили гостей, помыли посуду и собрались готовиться ко сну. Зайдя в спальню, Кывылджим ушла в душ, а Омер начал расправлять постель. Он хотел рассказать ей о беременности Гёркем, но не знал с чего начать. Она вышла из ванной, села на кровать и попросила его намазать её спину кремом. Пока Омер растирал крем, то начал тихо говорить: — Фатих сегодня говорил не только о работе. Он сказал, что Гёркем беременна.   Кывылджим, до этого размазывающая крем по руке, остановилась, обернулась на мужа и прищурилась.   — Ты же не думаешь, что… — Омер осёкся. — Что это твой ребенок? — она задумалась. — Нет, не думаю. Ты рассказал мне, как все было и я тебе верю, хоть мне нелегко это далось… Постой, Фатих тебе не верит, ведь так? — Да, он хотел, чтобы я сдал тест на отцовство, но я не собираюсь ничего доказывать, пусть разбираются сами! — Как ты решишь, Омер, так и будет. — она развернулась к нему полностью и повалила его на кровать, улёгшись сверху. — Давай закроем эту тему, она неприятна. — И займемся чем-то приятным? — его глаза сверкнули. — Ты захотела быть сверху? — Омеееер! — Кывылджим засмеялась и слегка ударила его ладошкой по груди. — Я жду, пока впитается мой крем на спине, и мы ляжем спать, я правда устала! — Вообще-то, госпожа Кывылджим, на вас еще висит долг! — он поцеловал её в нос. — И я терпеливо жду! Но, хорошо, сегодня спим.   Проснувшись утром, Кывылджим потянулась поцеловать спящего мужа и заметила, что он горит.   — Жизнь моя, просыпайся. Ты весь горишь! — Да, я горю. — он еле говорил. — Потому, что ты рядом со мной! — Омер, я серьёзно, у тебя жар! Как ты себя чувствуешь? — Ломит кости, дикая слабость, першит в горле. — Омер медленно открыл глаза и посмотрел на жену, вымучивая улыбку. — А я говорил, что не надо было так долго стоять под дождём! — Посмотрите на него! — она не выглядела веселой. — Все еще шутит! Сейчас дам градусник, измерим температуру.   Термометр показал 39,5. Кывылджим вызвала скорую, которая хотела госпитализировать Омера, но он наотрез отказался, сказав, что выполнит все предписания и пропьёт все лекарства, добавив, что за ним присмотрит его жена.   Пока Омер спал, Кывылджим готовила на кухне куриный бульон и клюквенный морс для него. Последний раз она делала это, когда болели её девочки несколько лет назад. Она переживала за его состояние, ведь, по словам самого Омера, он болел очень редко, но, почти всегда тяжело.   — Сестра Кывылджим, тебе чем-то помочь? — на кухню пришел Метехан. — У меня есть немного времени перед работой. Как там папа? — Омер спит, ему поставили укол и он выпил таблетку. Надеюсь, ему скоро станет легче. — она выключила суп на плите. — Если тебе не трудно, сходи, пожалуйста, за лекарствами в аптеку, я тебе сейчас дам рецепт.   В обед Омер проснулся. Он чувствовал себя чуть лучше, температура немного спала. Кывылджим принесла на подносе суп и морс.   — Давай немного приподнимись, я тебя покормлю. — она помогла ему поменять положение на сидячее. — Я не хочу есть. — Надо поесть, Омер. Совсем чуть-чуть. — Кывылджим, я боюсь тебя заразить! — он хотел сам взять тарелку с супом, но она не позволила. — Сляжешь тут еще, вместе со мной. — Ничего страшного. — она подула на ложку с супом и поднесла к его рту. — Будем лечить друг друга. — А как мы будем лечить друг друга? — он слабо изогнул бровь и улыбнулся. — Есть у меня один вариантик на уме. — Тебе точно полегчало, раз ты развеселился! Давай, последний глоток супа, пить морс, потом таблетки и спать!   Вечером температура снова поднялась. Омер принял необходимые лекарства и снова уснул. Ночью Кывылджим проснулась от того, что Омер что-то бормотал во сне. Она поняла, что он бредит.   — Кывылджим, не уходи, милая. Останься со мной, пожалуйста! Мне так одиноко без тебя! — Я здесь, здесь. — она поцеловала его в щеку. Он снова горел и его знобило. — Сейчас, подожди, я приду.   Сделав холодный компресс, Кывылджим устало выдохнула. Она очень боялась за него и делала всё, что было в её силах, чтобы он поправился. Через некоторое время, его тяжелое дыхание начало выравниваться, а жар пошёл на спад.   Рано утром открыв глаза, Омер увидел, что Кывылджим спала полусидя, держа его за руку и положив голову ему на живот. С другой стороны, к нему примостился Томас, который практически не отходил от него с тех пор, как он заболел.   Он погладил жену по волосам, отчего она проснулась и поморщилась потому, что, от такого положения, тело затекло.   — Ложись давай ко мне, я попрошу Метехана принести нам что-то позавтракать. — Как ты себя чувствуешь? — Мне лучше, температура спала. — он погладил её по щеке. — Спасибо, что ты так обо мне заботишься. Я вспомнил, как моя мама также меня лечила, практически не отходила от постели. — Я тебя люблю и хочу, чтобы ты поскорее поправился. — она обняла его за шею. — Поэтому делаю все возможное, чтобы ты поскорее выздоровел. Думаю, твоя мама руководствовалась тем же.   Через несколько дней Омеру стало еще лучше. Температура пришла в норму, горло перестало болеть, но он все еще находился дома, понемногу разгребая рабочие вопросы, которых накопилось немало.   Фатих всё-таки сделал опровержение той статье, благодаря чему Омер смог назначить новую встречу для подписания контракта с немцами, а также получил несколько заявок на новые партнерства не только по стране, а также зарубежом. Кажется, всё постепенно налаживалось, чему он был очень рад.   На этой неделе у Кывылджим и Омера был запланирован первый сеанс семейного психолога, которого они очень тщательно выбирали, а также приём Кывылджим у гинеколога.   Прошло два дня.   После завтрака, собрав нужные документы и справки, Омер отвёз Кывылджим в больницу. Он напрашивался с ней, но она отказалась, напомнив, что у них итак будет совместный прием у врача.    На первом этаже женской консультации она внезапно столкнулась с Гёркем, которая уже направлялась к выходу: — Доброе утро, госпожа Кывылджим! Вас можно поздравить, вы тоже в положении? — Нет, я на плановый осмотр. — она решила, что ей необязательно знать о том, что они планируют ребёнка. — А тебя поздравляю! — Спасибо, может и Омер будет рад. — Не поняла? — Кто знает, вдруг это его ребенок. — она засмеялась. — Вы ведь уже не молоды, вряд ли сможете забеременеть в таком возрасте. А тут есть я — молодая, с ребёнком. — Не неси ерунды, Гёркем! — слова про возраст задели её, но она этого не показала. — Мне пора!   Ожидая врача, Кывылджим задумалась:   «А ведь Гёркем в чём-то права. Если я не смогу снова забеременеть, что тогда будет с нашей семьей? Мы только недавно смогли восстановить отношения, неужели всё снова разрушится, ведь Омер этого так хочет. И я тоже.»   — Кывылджим, ты здесь? — врач помахала перед ней руками. — О чём задумалась? — Доброе утро, Неслихан! — она слегка улыбнулась. — Да так, о всяких мелочах.   Они зашли в кабинет и расположились друг напротив друга. Неслихан была личным гинекологом Кывылджим еще с тех пор, когда она была беременна Доа. Она знала про Омера, поэтому ничуть не удивилась, когда ей позвонила Кывылджим с просьбой записать её на ближайшее время к ней на приём потому, что они хотят ребёнка.   — Так, ну, анализы твои мы поправим. Все будет идеально. — Неслихан бегала глазами по документам, которые принесла Кывылджим. — Только сначала проведём своё обследование. Ложись на кушетку, я сделаю тебе УЗИ.   Водя датчиком, гинеколог сосредоточенно всматривалась в экран. Через несколько секунд, она остановилась, что-то зафиксировала на мониторе и повернулась:   — Кывылджим…