〔1〕
1 июля 2024 г., 03:20
— Добро пожаловать в Дом Чёрного Лебедя. Забудьте то, кем вы были, забудьте то, кто вы есть. Здесь вы станете совершенны.
Дыхание учащается, ресницы тревожно подрагивают.
Пак Сонхва помнит танцевальный зал, ленты красных пуантов девочек, стёртые в кровь ноги, зеркала. Боль в мышцах, синяки, напуганные серые глаза в отражении. Хореографический станок и бесконечное тиканье чёрных часов.
На лбу выступили капли пота, брови сведены к переносице.
В свои двадцать четыре Сонхва, фактически, не существует. Ни крупицы информации за пределами северокорейской базы данных. Он смертельно опасен с метательным ножом, знает пять языков, без намёка на акцент, стреляет точно в цель, без единой погрешности, и служит в разведке. Идеальный наёмный убийца.
Белые простыни скомканы, одеяло душит.
Безупречное алиби, очередная миссия, старые шрамы, новые смерти. Сонхва без разницы, чью жизнь он заберёт сегодня: чётко поставленная цель должна быть выполнена.
Просыпается с криком и ощущением рук, удерживающих за талию.
— Всё в порядке, я рядом, – знакомый шёпот.
С Хонджуном Пак знакомится в Гонконге. Выходец из Южной Кореи и шпион в китайском районе. Вражеская крыса. Он должен был стать жертвой по приказу, который, увы, выполнить не удалось. Перестрелка, оглушающий взрыв, вынужденный союз. Побег.
— Кошмар, просто кошмар. Детка, ты дома, – тёплые касания успокаивают, – Мы в безопасности.
В жаркой и солнечной Испании изменилось абсолютно всё. Смена правил, ужесточение системы, правительство. Возможно, чувства. Хонджун стал отправным билетом к свободе от Дома — Чёрный лебедь рвётся на волю, пусть от прошлого он никогда не улетит достаточно далеко.
Взгляд фокусируется.
Сонхва, по правде, ни о чём не жалеет. Хонджун будет его настоящим. Совершенным настоящим. Искусно высеченным в сознании наперекор заветам и выжженным на сердце вопреки запретам.
— Искушение однажды погубит тебя, Сонхва. Хонджун погубит тебя.
— Дома? – разум проясняется, – Да, ты прав, – Сонхва проводит рукой по волосам, оттягивая их назад ради лёгкой боли.
— Птицы не поют.
— Не поют, – Пак вслушивается в мёртвую тишину.
В Доме Лебедя всегда пели чибисы, дрозды и сойки.
— Иди ко мне, – Хонджун притягивает непозволительно близко, заставляя положить голову к себе на грудь, – Засыпай.
Дрёма накатывает волной. Последнее, что Сонхва чувствует — ласковые поцелуи на костяшках пальцев.
