Пять метров

Он не находит тетрадь с записями о причудах в тумбе и будто в замедленной съемке нервно бежит искать её на крышу...? Деку выкинул эту тетрадь в порыве злости и отчаяния, находясь первую неделю в палате больницы, когда полностью осознал, что он снова беспричудный. — Я вернулся туда откуда начал... - Его лицо в тот вечер сильно покраснело от растёртых слёз и страха. Он не мог здраво оценить было ли всё это зря, а если не было, то может всё это и случилось из-за него: смерти, война, разруха. Мысли смешались в один большой ком, а тетрадь, из-за которой все началось, была резко выкинута в окно в тот день. Деку вспомнил как Кацуки просветил его в их школьный период жизни, указав где ему действительно место. Ему правда стоит умереть, чтобы в другой жизнь он родился небеспричудным и смог заслужить звания достойного героя? Его смерть могла бы исправить его положиние в данный момент? — Все могло бы сложиться по-другому... — Он, бормоча, повторяет себе эти слова, поднимаясь по лестнице на крышу больницы. Деку шёл искать тетрадь на крышу, но он точно помнил как выбросил её в окно. Как же раскалывается голова, всё перемешалось. Если он спрыгнет с крыши за тетрадью вниз, то его перестанут игнорировать? Он будет снова признан всеми? Воспоминания из прошлого смешались с настоящими реалями. Ему снова 14 лет. Он снова думает о самоубийстве. Ему 16. Он перелезает громоздкие перила на крыше больницы. — Изуку... — — А? — Деку быстро поворачивает голову назад — Каччан? — Ты какого хера там делаешь..? — Изумлённый вид блондина явно не то, чего он ожидал увидеть в эту минуту. Бакуго стоит оцепеневший, не веря своим глазам. Самый главный страх его жизни происходит прямо перед его глазами. Смерть Деку. Грядущая смерть Деку. — Да я вот, свою тетрадь с записями по причудам потерял... М-да, скорее выкинул. — Мидория тупит взгляд в карказ крыши. — Решил, что- — — Что никому не сдался? — — Что? О чём ты, Каччан? — Всё как в тумане. Он знал уже зачем сюда пришёл. — Сдохнуть решил, да?! — Голос Кацуки дрогнул, а глаза покраснели и наполнились влагой. Он не решался подходить к другу. Не мог сдвинуться с места. Между ними было пять метров и не единой души. — Да — — А обо мне ты подумал?! Чёртов, идиота кусок! — Деку не ожидал того, что Кацуки после своих слов рванёт к нему. Он снова вспомнил прошлое. Изуку решил, что Каччан хочет ему помочь. Четырнадцателетний Изуку решил, что Каччан хочет помочь ему умереть. Он разжал пальцы на перилах и шагнул левой ногой назад. Непочувствовав опоры, Деку пришёл в себя, и, его резко охватила паника. Изуку Мидория не хотел умирать, но отчаяние и одиночество сбило его с пути. Оставшись на едине с собой, он загубил себя своими же мыслями. После той встречи с Бакуго в палате, к нему больше никто не подходил кроме его матери и врачей с медсёстрами. Кацуки так сильно сосредоточился на своей реабилитации, что совсем позабыл ради чего и кого он её начал. Это было уже давно не ради мечты стать героем номер один. Это было ради Изуку. Страх, что теперь они не будут идти в ровень друг с другом всю жизнь, его окутал. Всё вернулось к тому от чего шло. Бакуго решил для себя, что даже, если врач сказал ему — карьеры героя не видать с такими травмами, а рук особенно -, то он упрётся в стену, но решится на неё карапкаться. Он исполнит их общую мечту за двоих. Какова бы цена не была. Он сделает это не только ради себя, но и ради Деку. Однако сам того не замечая, оставил друга далеко позади себя. Снова амбиции перекрыли ему взор на то, что действительно для него важно. Совершенно забыв о запрете в своём побитом положении активировать причуду, послышались взрывы и замерцали искры. Казалось сердце снова остановилось как в бою с Шигараки Томурой. Умирая он думал об Изуку. И сейчас думая о нём он готов был умереть снова. — Каччан! — Секунда и он ощутил землю под своим телом. Нет, это не было похоже на смерть. Боль не прошлась по всему телу, а дыхание было сбитым. Он почувствовал как что-то горячее капало ему на лицо. Это были слёзы. — Дурак — バカ Кацуки сжимал его в своих объятиях. Он его спас. Он переживал. Бакуго не хотел его смерти. — Прости... — ごめんなさい Сам того не ожидая, Изуку в ответ накинулся на друга и крепче обнял. Глаза намокли от осознания того, что он пытался только что сделать. — Это я должен извиняться, что оставил тебя одного. — Кацуки тихо шмыгает носом. Он подносит свои ладони к щекам Мидории и аккуратно поглаживает их большими пальцами, стирая слезинки. — Ещё хотя-бы одна секунда и я бы потерял тебя...— Он шепчет это так нежно словно до этого не кричал на него и не был возмущён всей ситуацией. Изуку обращает внимание на прикосновения к лицу и чувствует запах гари. — Чёрт, твои руки! Это всё из-за меня. — Изуку перехватает его ладони своими и бегло осматривает их. — Оставь, это не так важно сейчас. — — Издеваешься? Тебе вообще-то запретили пользоваться причудой! — Изуку осматривает всего Каччана и пытается найти у него хоть какое-то недомогание, но к его счастью тот ведёт себя спокойно и смотрит в ответ более напряженно и трепетно. — Нахрен мне эта причуда! — Бакуго отдёргивает свои руки от чужих родных и прячет их за спиной. — Не сдалась мне эта карьера героя после всего, что мы пережили! Я победил самого главного и сильного злодея. Себя. — Звучит чересчур даже для тебя. — Изуку пускает смешок. От этого Кацуки становится чуть легче, он заставил его улыбнуться. — Мне не нужно всё это, если там не будет тебя. Я не готов умереть третий раз в очередном бою в одиночку. — Изуку молча уставился на него и не верил своим ушам. На этой крыше, находясь до этого в объятиях, они сидели на прохладном полу и изливали другу другу душу. Не так как они это обычно умели на арене или в спортивном зале во время боя. Сейчас же их диалог проходил чуть ли не на грани шёпота и более интимно. — В третий раз? — — Первый раз я умер в момент боя с Шигараки. Второй раз на больничной палате смотрел видео, что журналисты сняли с вертолёта в последние часы битвы, и увидел как твои руки были раздроблены. Я думал так никогда и не смогу снова взять тебя за руку. — Бакуго судорожно вздыхает и пытается проглотить ком в горле. — Всё вспоминал тот случай из нашего детства, когда я упал с бревна и ты протянул мне руку помощи. Всю жизнь и до сих пор жалел и жалею, что не принял её. Твою помощь. Посчитал, что я выше этого. — — Ты действительно думал об этом всё это время? — Изуку сложно было поверить в услышаное. Его глаза были широко распахнуты, а лицо закаменело в немом шоке от происходящего. Всё это сумбурно. Он не мог поверить также как и тогда, когда Каччан первый раз извинялся перед ним за все издевки, надругадельства и унижения. Кацуки кивнул и продолжил. — Третий раз подкрался незаметно. Он произошёл три недели назад, когда ты сказал, что снова беспричудный. — Кацуки осёкся от этого слова. Будто бы произнося снова и снова это уже вовсе не было просто словом, а превратилось в настоящее унижение. Однако оно ранило их обоих и напоминали каждый раз, при его произношении о самых худших временах, в которых оно и зародилось. — Всё перемешалось, я наговорил тебе в порыве беспокойства достаточно откровений. А после разговора с Всемогущим о твоём самочувствие понял, что не смогу смотреть на тебя как прежде. — Кацуки медленно поднял свой взор с пола на друга и увидел страх в чужих родных глазах. Он знал этот взгляд. Это взгляд не его Деку ты сможешь. Это взгляд четырнадцателетнего бесполезного Деку. — Извини, Каччан. — Кацуки резко взял его за воротник больничной рубахи и притянул к себе. Мидория желал ощущать разливающуся боль по всему телу от разбитой вдребезги о землю жизни, чем ещё один ненавистный удар от когда-то бывшего друга. Он крепко зажмурился, но последовала не боль, а тёплые губы на своих губах. — Врач запретил мне нервничать, моё сердце сейчас нестабильно... во всех смыслах. — Кацуки отрывается от припухлых от поцелуя губ Изуку и томно смотрит ему прямо в глаза, пытаясь увидеть в них сомнения. — Я не смогу смотреть на тебя как прежде, зная, что теперь ты имеешь полное право прогнать меня из своей жизни, зная, что у нас уже может и не быть совместного будущего. — А я никогда и не посмею тебя прогнать. — — Нет, ты не понимаешь... — Деку сокращает расстояние между их лицами и перед тем как решиться сделать, то о чем он думал недолгое время и тихо произносит. — Это ты... — Он легонько тычет указательным пальцем в груди напротив. — Не смей никогда меня покидать. — Последующий поцелуй был более трепетный и наполненный чувствами с обеих сторон. Им больше не нужны были слова. Самого нахождения друг с другом уже было достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности и умиротворении.