Дешёвые драмы

"прощение означает, что всё уже кончено" - Франсуаза Саган

Мягкая улыбка была обращена десяткам камер и жаждущим задать свои вопросы людям, полюбившим её книги. Каштановые чуть тронутые сединой волосы, уложенные с утра лёгкими волнами, тихо покачивались в такт движениям головы, когда известная писательница отвечала на вопросы своих фанатов. Люди принимали её истории тепло, словно ощущали домашний уют и покой. И сейчас, в свете камер эта женщина всем своим существом излучала уют. Организаторы встречи с известной Калерией Серговной объявили о возможности посетителей купить только что вышедшую книгу с автографом автора. Люди выстроились в длинную цепочку и в предвкушении потирали ладони. Несколько девушек, сбившихся в стайку, оживленно обсуждали главного героя романа - заблудшего юношу, что наткнулся на домик в глубине леса и его хозяйку. Хозяйка та показалась юноше склочной ворчливой и нелюдимой ведьмой в старом тряпье. Но с развитием сюжета его отношение к ведьме менялось, как и к собственной жизни. Прежде наглый и хамоватый эгоист поменялся за одну ночь, проведенную в домике в глубине леса. А проснулся он в своём доме рядом с любимой женой и, услышав заливистый смех их ребёнка, парень осознал, как дорога ему собственная жизнь и его семья. Понял, что несколько часов назад рисковал потерять их навсегда и остаться таким же склочным и ворчливым до самой старости. Улыбка Калерии не гасла, её карие глаза мягко светились. Рука порхала над следующим экземпляром, подписывая форзац и учитывая пожелания каждого, кто приобрёл книгу. " В моменты грусти ты книгу открой, она подарит однажды покой" - дописала Калерия и сделала передышку. В горле немного пересохло, женщина отпила воды из стакана. Организаторы что-то зашептали ей на ухо по поводу времени и расписания, когда её взгляд зацепился за двух мужчин, что стояли в очереди чуть поодаль от стайки галдящих девушек. - У него такие глаза темные, Оль! Ты представляешь, я читала книгу и чётко его представляла. Это безумство. Мне с самого начала подумалось, что главный герой попросту притворяется таким плохим. Что ему от чего-то очень больно, и он не знает, как с этой болью быть! Оля, ты должна прочитать эту книгу! - На одном дыхании протараторила одна из девушек своей подруге. Та лишь захихикала в ответ и, легко коснувшись плеча, что-то тихо ответила. Между тем один из мужчин всё норовил спрятаться от большого скопления людей и ворчал на своего друга: - Ну, зачем ты меня сюда притащил? Я тебе говорил уже, мне не интересно, кто там приехал в наш богом забытый город. Мне на работу надо, Олег! Эти двое всю встречу сидели поодаль от большинства людей, слушали Калерию Серговну и не задавали вопросов. И всё это время один из них сидел, то склонив голову, то поглядывая в окно. Калерию часто интересовали такие люди - тихие слушатели или скорее наблюдатели. Ей было интересно, что же творилось в их головах, о чем они думали в тот или иной момент её разговора с читателями. В этот раз те двое мужчин заинтересовали её больше обычного. Особенно тот, что был с глубокими тёмными глазами. Уж сильно знакомыми они ей показались. Словно художник наткнулся на того, кем вдохновлялся при создании самого тронувшего людей образа. Олег лишь усмехнулся, в его руке притаился один из экземпляров нового романа, другой он остановил своего товарища и вновь поставил на место. - Я сказал, тебе никуда не надо идти. Мы просто попросим подписать книгу и уйдём. Ничего страшного. Но его товарищ настырно не хотел оставаться ради автографа и искал очередной предлог, чтобы покинуть это место. Он все время избегал взгляда писательницы, смотрел куда угодно - лишь бы не на неё. Слишком хорошо он знал тепло этих карих глаз, до сих пор помнил нежность её мягких рук. - Нет, я сказал. Даже не проси, не останусь! - Мужчина ответил другу так громко, что вся очередь обратила на них внимание. Организаторы встревожились. Один из них подал знак охраннику, чтобы тот был наготове. За криками и руганью темноглазый не заметил, что уже подошла их очередь и теперь мужчины стояли прямо рядом с Калерией. Та удивлённо поглядывала на разворачивающуюся сцену. Олег протянул женщине книгу и попросил подписать так: - Напишите пожалуйста "моему другу-оболтусу, которому давно пора повзрослеть". Тот самый друг-оболтус сильно стушевался и развернулся на месте. Калерия улыбнулась и взяла любимую ручку, вновь взглянув на темноглазого. Тот всё пытался пригладить растрепанные волосы. И на его шее сзади Калерия отчётливо заметила до боли знакомую причудливую росыпь родинок, положение которых Калерия спустя много лет помнила губами. Сегодня утром, собираясь на встречу, Калерия так торопилась, что уронила любимую шкатулку, и все украшения рассыпались по полу. Среди небольшой горки золота и драгоценных камней покоилось позабытое колечко. "Я тебя никогда не... " - было выгравировано на внутренней стороне кольца. Тихая слеза скатилась по щеке женщины. Вспомнилась та самая песня из постановки "Юнона и Авось". А вслед за ней прежде нетерпящая ожидание молодость, прогулки после отбоя и неловкие жадные касания. Владик - Калерия помнила его имя, порой вновь и вновь прокручивая в голове. Помнила его мягкие непослушные волосы, что лет тридцать назад как-то растрепались на её коленях, когда двое влюблённых сбежали с кинотеатра от своих друзей и затаились в парке на лавочке. Фонари тёплым светом освещали тихие улицы, шум и гомон остались далеко позади. И для них двоих открывался огромный мир, скрывая во тьме робкие поцелуи. Он подарил ей кольцо с гравировкой со словами о том, что по окончании школы сделает ей предложение. - Калька! А, Калька! А ты выйдешь за меня? Калька поправляла платье на коленях и звонко смеялась: - Обещаешь? - Обещаю! - Ответил Владик, поднялся и притянул девушку в цветочном платье к себе. Обнял так, что запах её волос обволок его юное горячее сердце. Кольцо девушка носила, не снимая на ночь. Все крутила, разглядывала и мечтала о новой встречи. Только не было больше встреч. Не было ночных прогулок под тёплым светом и нежных касаний. Владик уехал сразу после окончания школы в Москву и обещал писать ей каждую неделю. Нет, каждый день! Калька поступила в педагогический институт, как и мечтала. И всё грезила о возвращении её Владика. Её милого растрепанного и до боли родного. Долго ждала она - целых тридцать с лишним лет. Жизнь менялась, заносила девушку крутыми виражами в новые места и к другим людям. Прошлое забывалось, меркло на фоне настоящего - институт, сессии, красный диплом. Хорошая работа и признание людей по всей стране и за её пределами. В душе она оставалась той Калькой - с волнистыми волосами, чуть наивной душой и мягкой улыбкой. Теперь так называл её только муж - хороший надёжный человек, любовь с которым принесла ей счастливую жизнь и двух прекрасных дочерей. Кольцо, найденное утром, кольнуло её сердце. Теперь то были лишь тёплые воспоминания о беззаботном времени и когда-то любимом человеке. Они подарили Калерии вдохновение для своих книг, что теперь раскупались большими тиражами. А Владик стоял перед ней, опустив глаза в пол, и молчал. Его друг Олег забрал подписанную книгу, поблагодарил Калерию за её творчество и желал всех благ на свете. Калерия же кивала, улыбалась и отвечала с взаимностью. Кольцо с гравировкой покоилось в нагрудном кармане жакета. Владик до боли сжал кулаки - так, что ногти грубо впивались в ладони - и тяжело дышал. Помнит ли? Олег забрал книгу, подхватил друга под руку и повёл его к выходу, словно безвольную куклу. Лишь отойдя на добрые полкилометра от здания, Владик успокоился и без сил рухнул на скамейку. - Какой же я дурак! Какой дурак! Зачем только согласился с тобой идти?! - Запричитал он и спрятал лицо в ладонях. Олег положил руку ему на плечо и молчал. Выдохнул, собираясь с мыслями, подбирая слова. Хотя он давно знал, что друг его не послушает. - Прокофьев, черт бы тебя побрал осла упертого! - Уже побрал по полной, - горько усмехнулся осёл и оболтус в ответ. - Я даже не придумал, что ей скажу, когда увижу. Испугался, что пошлёт куда подальше или расплачется прямо там. А Калька ведь не такая, она всё терпит, молчит и улыбается. Влад ударил пяткой лавочку, будто она была виновата во всех его бедах, и зарычал от злости. Наблюдая за страданиями друга, Олег взглянул на часы и сказал: - Наверно, встреча скоро закончится. Давай попробуем дождёмся твою Кальку, и вы поговорите наконец. Влад с надеждой посмотрел на друга. - Дальше откладывать нет смысла. Если ты не сделаешь этого сейчас, то до конца будешь вот так изводить себя. - Олег сел рядом, положил между ними книгу и откинулся на спинку лавочки, положив ладони на затылок. На город опускался вечер, становилось прохладнее. Но день не спешил заканчиваться, радуя глаз чистым небом и молодой листвой. Машины ехали, люди куда-то спешили домой или навстречу. Всё шло своим чередом, только волнение всё больше охватывало Владислава Прокофьева - взрослого мужчину пятидесяти лет с большой квартирой и новой машиной. В юности Владик часто хулиганил, сбегал с уроков и не слушался родителей. Но был в его жизни лучик света и тепла - милая девушка Калька, как её называли подруги. Отличница, комсомолка и просто красивая девушка. Она не замечала парней, что вились вокруг неё - всё считала их несерьёзными. Про Владика она думала иначе. Пусть тот и слыл оболтусом, всё же оставался острым на язык и сообразительным человеком. Энергечиный и амбициозный Владик всякий раз становился душой компании и источником нескончаемых шуток. Вот и в тот вечер он не изменял себе. Как-то в порыве веселья он заметил, что Калька шла чуть в стороне от подруг и заметно продрогла в лёгком цветочном платье. Юноша без единого слова стянул с себя джинсовку и бережно опустил на дрожащие плечи. Калька благодарно взглянула на своего спасителя и ощутила крепкую горячую ладонь на своей. Сердце забилось быстро-быстро, внутри стало невыносимо сладко до того, что девушка потеряла суть разговара между друзьями и больше ни на чем не могла сосредоточиться. Посреди фильма сидевший рядом Владик склонился к ней и прошептал: - Давай сбежим? Оставлять друзей Кальке не хотелось, да и фильм шёл интересный. Только нежное сердце порешило иначе. Девушка кивнула, подала руку Владику, и тут же, никому ничего не сказав, молодые люди покинули кинотеатр. Смеясь и болтая, они прогуляли весь вечер. Остановились в парке неподалёку, ноги уже гудели, щеки болели и раскраснелись от смеха. Хотелось перевести дух, посидеть в тишине. И неожиданно для двоих тишина не давила - а наоборот - добавляла романтику этому вечеру. Вновь дунул ветерок, Владик прижал плечом девушку к себе и уткнулся носом в мягкие волнистые волосы. Калька тихо хохотнула. Для неё это всё было в новинку. Касания рук, чужие губы на щеке. Захотелось растянуть этот миг на целую вечность. Но судьба решила иначе. И отец Владика. Прокофьев-старший, имея хорошие связи в Москве, направил сына учиться в МГУ. Столь резким оказалось такое решение, что Владик и не заметил, как оборвались старые связи, как появлялись новые и не всегда приятные. По началу Владик держал свое обещание часто писать Кальке. Рассказывал о том, как заселился в общагу и с кем успел познакомиться. Как получал хорошие отметки и не прогуливал занятия. Но с каждым годом письма шли всё реже, их наполнение становилось более сухим. Когда Владик вернулся в родной город, узнал, что Калька уехала. И ещё много-много лет они не могли пересечься вновь. Как-то раз его институтский друг Олег рассказал про известную писательницу Калерию Серговну. Владик сразу узнал её на обложках книг и по телевизору. Всё метался придти ли к ней или не придти, ждёт ли она его, помнит ли до сих пор? За своими мыслями Владислав Прокофьев едва не пропустил момент, когда Калерия Серговна вышла из здания библиотеки. В одной руке она несла букеты поклонников, в другой - пакеты с подарками. Женщина направилась на парковку. И из черного внедорожника вышел чуть полноватый мужчина в костюме. Улыбнувшись, мужчина принял из рук Калерии подарки и букеты, сгрузил их на заднее сиденье и распахнул переднюю дверь. Калерия уже хотела было сесть да заметила мужчин, сидящих на лавочке в тени липы. Что-то сказала своему мужу и направилась к ним. Владик соскочил с места, не веря своим глазам. Вот она - Калька - идёт ровной походкой, чуть улыбается ему. Солнечные лучи, падая сквозь листву, освещают женщину. Дыхание перехватило, в руке оказался её новый роман - Олег позаботился и тут же был таков. Его ухода Владислав не заметил. Пригладил непослушные волосы и сделал несколько шагов навстречу. - Здравствуй, Влад. Рада тебя видеть, - всё также улыбалась она, но не спешила в его распахнутые объятия. - Это твой муж? - Только и смог выдавить мужчина, прокашлявшись. -Да. - просто ответила она, обернувшись через плечо. - Серёжа приехал за мной, сегодня годовщина нашей свадьбы. - Поздравляю, - горько ответил Влад, пожав плечами. - А ведь знаешь, - продолжила Калерия. - Я всё ждала, что ты приедешь или хоть напишешь. Я хотела назвать эту историю "Ведьма и осел", но старшая дочь уговорила меня переписать сюжет и сделать его чуть мягче. Влад покачал головой. - Я бы очень хотел извиниться, Калька, - Влад не узнавал собственный голос, звучавший словно издалека. Но собрался с мыслями и поднял голову. - Прости меня, что пропал так, не писал тебе и не пытался найти. Я хотел, но не знал как и где искать. И вообще... - Владик, я тебя прощаю. Всё в порядке. Всё, что было с нами тогда, я не забуду. Но и ты меня прости. У меня давно своя жизнь, дети. Мои романы. И я не смогу уже ничего с этим сделать. Пусть всё останется, как есть. Влад что-то пробормотал себе под нос и поджал губы. Сквозь пучину нахлынувших мужчина вновь услышал её нежный голос: - Возьми, пожалуйста. Я его сохранила, - Калерия протянула серебряное колечко с гравировкой. - Мне не хочется держать его у себя, оно твоё. - Спасибо, Калька. И прощай, - Влад забрал кольцо, на секунду коснувшись мягкой ладони. - Прощай, - ответила она и развернулась в сторону машины. Она улыбалась. Груз упал с её дрожащих плеч. Но дрожали они не от ветра - то были слезы светлой грусти. Старый шрам больше не беспокоил. Всё было хорошо.