чертов детектив.

— Значит, Вы утверждаете, что этого не делали? —мужчина постукивает механической ручкой по столу, смотря в документы. — Это третий допрос и Вы второй, кто задает этот чертов вопрос. — на выдохе произносит сидящий напротив детектива юноша. Темные волосы собраны в хвост на затылке, точнее, только верхняя их часть, пока нижняя свободно прикрывает шею; карие глаза хитрым лисьим прищуром наблюдают за мужчиной в очках, который откидывается на спинку стула, слегка кривя пухлые губы. Тонкие губы подозреваемого складываются в задиристой ухмылке, а язык быстро скользит по пересохший коже на них, скоро снова прячась. — Вы не представились, к тому же. Всё спрашиваете меня и спрашиваете, я хочу знать, с кем беседую. — Давайте по порядку. Нашли тело в одной из лапшичных на окраине города. Так? — он поправляет очки и поднимает взгляд на парня, что укладывает на стол руки. Запястья скованы наручниками, цепь неприятно звенит, соприкасаясь с металлическими обручами на руках задержанного, от чего по телу пробегают неприятные мурашки — Ким Намджун. —тихо выдыхает мужчина и только после этого слышит тихий смешок и мало заинтересованное «нашли тело, да». — У жертвы два ножевых в брюшную полость, так же выколоты глаза. — Ким замедляется, наблюдая за тем, как подозреваемый кивает, делая вид, будто внимательно слушает — .а умер он от удушья. Предмет, которым душили — кухонное полотенце, которое Вы, со слов хозяйки заведения, забрали со стола. Так же на этом полотенце помимо потовых выделений жертвы есть и Ваши. — снова постукивая ручкой по столу, Намджун слегка подается вперёд, отчего ткань белоснежной рубашки слегка натягивается, а пуговицы практически скрипят от напряжения. — Мин Юнги, Вы признаете себя виновным? — Этот гад приставал к девушке на улице, — молодой человек пожимает плечами. — и я решил, что он больше никогда ни на кого не взглянет. — Значит все же признаётесь? — Возможно. — усмехается Мин и скрепляет руки в замок, подавшись вперед и кидая косой взгляд на камеру в углу допросной. — А не хотите сегодня прийти в мою камеру? Я бы рассказал Вам. в деталях. В помещении повисла тишина. Они оба знают, к чему это приведёт. Они оба знают почему Юнги себя ведет подобным образом, а так же знают друг друга лучше, чем кто-либо другой. Склонность старшего к криминалу всегда была известна Намджуну — детективу в убойном отделе полиции — от чего тот ожидал, что рано или поздно ему придется делать выбор: сбежать со случайным парнем, которого он подцепил в ресторане в момент, когда второй с кем-то разговаривал на повышенных тонах в любимом заведении Джуна; или же остаться на своем месте, но узреть как его возлюбленного заковывают в наручники и заставляют взять в руки бежевую робу с позволения милостивого Будды, белой нашивкой в виде его тюремного номера. И Намджун сделал свой выбор. Мужчина пришел поздно вечером, попросив охрану удалиться, пока сам присел на корточки рядом с Мином, что дергал ногой в такт музыке, которую сам напевал себе под нос, словно мурлыча. — В деталях? — шепчет Джун, зачёсывая назад темные волосы и снимая очки. — Почему ты не сдержал себя? — Знал, что ты защитишь меня. —пожимает плечами наконец переставший петь Юнги, после чего приоткрыл глаза. Уголки губ тянутся вверх, заставляя обладателя широко улыбнуться. — Он пялился на девушку неприлично долго, а потом начал к ней приставать. Знаешь, говорил очень некрасивые слова. —настолько некрасивые, что желудок выворачивало наизнанку от отвращения к этому человеку. Юнги сделал лишь несколько предупреждений о том, чтобы мужчина отошел, иначе ему придётся вызвать полицию, но в ответ получил лишь плевок в свою сторону. В буквальном смысле. Мину плюнули под ноги, почти задев недавно купленные кеды, которые он так долго хотел купить, собирая по пол суммы от зарплаты. И даже не получается понять, что за го разгневало больше: то, что мужчина лез к беззащитным дамам или то, что почти запачкал дорогие сердцу кеды. Все произошло до смешного быстро: перекинувшись парой тройкой нелицеприятных слов, завязалась драка, какая-то даже несерьёзная, будто бы на потеху другим. Но вполне быстро пришлось её разнообразить. Соперник сам потянулся за холодным оружием, просто не умел правильно его держать, от того и быстро лишился его, хотя можно даже сказать, что вежливо передал в руки другому работнику. Удивительное совпадение, наверное: в заведении камер нет, на улице было уже слишком поздно, а «добычу» Мин спугнул — девушки уже давно ушли домой, посчитав, что здесь им оставаться опасно. — И я заигрался. — он вонзил нож в нижнюю часть живота дважды, точно знал что делает. Орудие, поспособствовавшее быстрой кончине, входило в плоть мягко, как по маслу, легко входя и выхода, возможно из-за приличной прослойки жира. Откинув нож в сторону, чтобы на последнем издыхании будущий убитый не забрал Юна с собой, легкой парой ударов мужчину удалось завалить на пол. Молодой человек тяжело дышал, искал взглядом чем бы придушить «обидчика», а первое, что попалось на глаза — обычное белое кухонное полотенце, которое покоилось на столе. Перешагнув через мужчину он схватил со стола ткань и присел на корточки, закручивая её в жгут. —Я обещал, что больно не будет. Сдох он быстро, но даже не орал, сил видимо не было, он еще и бухой был, несло невыносимо. — Мин отмахивается, но продолжает вспоминать. Заключением стало то, что после того, как жертва перестала двигаться и обмякла, со второго стола Юн забрал палочки для еды. Он не мелочился — разделил две деревянные палочки причудливой формы и с размаху вонзил прямо в глазные яблоки. Ощущение было неприятное, будто бы белок хотел отпружинить, но не мог, тем более, когда одну из палочек прокрутили вокруг своей оси около трех раз, после чего выдернули с корнем, откидывая под один из столов. — А потом я поднялся, пару раз пнул его, да и всё. Не думал, что он сдох от удушья. Хотел, чтобы от болевого шока. — Это кощунство. — Ким качает головой и тянет Мина к себе, аккуратно подхватив двумя пальцами правой руки за ворот рубашки, а вторую ладонь опуская ему на щеку. — Тебе светит десять лет тюрьмы. — камеры заранее отключены, просто потому что «у меня на пиджаке прослушка, камеры спугнут его», даже если и прослушки никакой не было — спорить с детективом, который вырывал это дело как мог — бесполезно. Мужчина нежно гладит мягкую, болезненно белую кожу, старается быть обходительным рядом с младшим, чтобы тот расслабился. Хотя, по всей видимости, ему наплевать на то, где он и сколько ему предстоит отсидеть. — Я не смогу оправдать тебя. Тебя видели. Слишком много прямых улик, Ги. — шепчет так тихо, носом ведя от линии челюсти до уровня нижнего века, оставляя там незаметный мягкий поцелуй. Чужие холодные ладони с металлическими кольцами опускаются на талию, сжимая посильнее и прижимая к себе. Карие глаза из-под длинной чёлки смотрят в глаза напротив, будто пытаются разглядеть в шоколадной нуге что-то, что ответит на его немой вопрос «ты обещал, разве не помнишь?», на который вряд ли получит желаемое «помню». — Ты разве не клялся защищать меня, милый? — шепчет Мин прямо в мягкие, слегка потрескавшиеся на холоде губы. — Ты помнишь? — озвучить вслух было проще, чем ждать, когда детектив догадается сам. Он всегда был слишком увлечён работой, чтобы начать читать по глазам то, что чувствует его любовник. — Прости, но не в этот раз. — они сливаются в поцелуе, что не длится долго. Приятные ощущения, тёплые чувства, возникающие при поцелуях обычно — теперь ощущались тусклее настолько, что становилось не по себе. Будто бы ты целуешь не дорогого тебе человека, а незнакомца. Любого заключенного из соседних холодных камер. Этих неопрятных мерзких ублюдков, которые изголодались по касаниям настолько, что будут счастливы даже поцеловать мужчину, будь он хоть следователем, хоть таким же мерзавцем. — Я благодарен тебе за всё, что между нами было, Мин. — отстранившись на пару секунд, произносит мужчина и целует вновь, пока одна из чужих ладоней скользит к шее, а пальцы на второй сжимаются, ногтями впиваясь в мягкую кожу. Последний поцелуй был самым холодным, будто бы случайным, совсем не таким, как десятки предыдущих. Даже когда крупная ладонь нежно огладила впалую щеку, от нее больше не исходило то тепло, за которое хотелось цепляться. Детектив покинул камеру не обронив ни слова, и в памяти Мин Юнги навсегда останется картина, которую он лицезрел: некогда его возлюбленный закрывает дверь просторной холодной камеры на ключ, пока заключённый, сидя на коленях, держась за толстые металлические прутья, шепчет, умоляя помочь ему или хотя бы задержаться еще на пару минут. — Не уходи. Не оставляй меня. Я не виноват! Я, блять, не виноват! Ублюдок! — срывая голос он практически бился головой об железо под недоуменный говор из соседних камер. Но Намджун, стоя рядом с той же дверью, смотрел на преступника так холодно, что пробирала дрожь; молчал и качал головой, то ли отказывая, то ли показывая, что разочарован настолько, что даже говорить ничего не хочет. Юн поверил тому, кто сейчас вынес ему приговор, отказался помогать и вряд ли поможет со смягчением. Убийство, всего одно и такое незначительное, а Ким уже сбегает, поджав хвост. Так держится за свое место, что готов предать возлюбленного, коим он и называл того, кого оставил сидеть за сырой решёткой.