Вселенная бесконечна?

Если вселенная бесконечна и в правду,

То прямо следует из этого факта,

Что ты точно так же ждешь когда я вернусь обратно,

Где-то там в глуби далеких галактик,

То есть не ты конечно, а твоя копия

И не меня, а мою копию конечно,

Если конечно все это не утопия

И вселенная действительно бесконечна.

Впервые Авантюрин понимает, что что-то не так, когда просыпается в чужой постели. На талии покоится тяжелая шершавая ладонь. Во сне Рацио выглядит почти невинно. Нет этой привычной морщинки меж бровей, вечно сомкнутые губы расслаблены. Авантюрин тянется к нему и мягко касается щеки. Кожа у Рацио нежная, как у ребенка. Почему они спят в одной постели? Авантюрин копается в памяти, но не находит ничего подходящего. Вчера он как обычно заснул за бумагами, так почему же проснулся в совершенно другом месте? Странно. На стенах в спальне фотографии в золоченых рамках. Везде они рядом. Иногда Рацио даже улыбается. Авантюрин не помнит ничего об этом. Возможно, он потерял память? Какие-то побочные эффекты антидепрессантов? Такое ведь случается. Или он просто спит. Подумав об этом, Авантюрин не сильно щиплет себя за запястье. Он все также стоит посреди просторной спальни. Ветер шуршит неплотными шторами. Грудь Рацио мерно вздымается и опускается ему в такт. Трясущимися пальцами Авантюрин набирает номер Топаз, только чтобы спросить: «Ты случайно не знаешь, почему я сплю в одной постели с Веритасом Рацио?» — Авантюрин, ты шутишь? Вы женаты уже три года. *** Постепенно Авантюрин начинает понимать закономерность. Стоит ему заснуть, как просыпается он уже в ином мире. Иногда миры настолько похожи, что он почти не видит разницы. Отличие может крыться в цвете заколки в волосах Топаз или узоре постельного белья. А иногда настолько отличаются, что пробуждение больше напоминает погружение в ледяную воду. Рацио есть почти в каждом. Иногда он холоден и отстранен, иногда спокоен и сдержан, но больше всего Авантюрин любит миры, где Рацио смотрит на него этим взглядом. Сегодня он в мире, где Рацио его ассистент в КММ. Все как обычно, почти так, как было всегда. Правда, Авантюрин уже не помнит, а как это «всегда»? Как отличить свой мир от чужого? — Подпиши это, — бумаги ложатся на стол неожиданно мягко. Рацио не бросает их в своей привычной манере, а аккуратно кладет, почти заботливо глядя на него сверху вниз. — Спасибо, — Авантюрин не знает, какие между ними отношения, поэтому и отвечает сдержанно, чтобы не спугнуть. — Все хорошо? — Рацио склоняет голову вбок. Пурпурные пряди падают на высокий лоб, а руки так и чешутся заправить их за ухо, дразняще касаясь мочки. — Интересуешься моими делами? С ума сойти, док, — ухмыляется Авантюрин. Лучшая стратегия — старая добрая язвительность. На Рацио работает просто отлично. — Было бы странно, не интересуйся я делами своего парня, — произносит Рацио. Тянется к нему ладонью, а Авантюрин рефлекторно вжимает голову в плечи, но Рацио не собирается бить его. Всего лишь мягко касается волос, слегка вороша пепельные пряди. — Не забывай отдыхать. Узловатые пальцы требовательно обхватывают подбородок, находят ямочку и слегка нажимают, заставляя открыть рот. Рацио наклоняется и тянется вперед, оставляя на губах целомудренный поцелуй. *** Иногда Авантюрин попадает в миры, где Рацио ненавидит его. В таких мирах он засыпает в холодной, пустой квартире на смятых в агонии простынях. Вокруг сгущается липкая пустота, а тактильный голод жрет внутренности. В таких мирах Рацио меряет его отсутствующим взглядом, и это хуже всего. Смотрит сквозь, а не на. Говорит отстраненно, нарочито быстро, а после — уходит. Не оборачиваясь. Авантюрин слишком быстро привыкает к его сильным рукам на талии. К заботе и ласке. К запаху мела и хрустящей бумаги. *** Однажды Авантюрин оказывается в мире, где Рацио выбирает не его. Он понимает это не сразу. Сначала Авантюрин думает, что находится в одном из тех миров, где они только делают неловкие шаги навстречу друг другу. Где Рацио смущается и краснеет, где первый поцелуй ощущается как первый даже в сотый раз. Но сейчас все иначе, потому что краснеет Рацио не из-за него. Авантюрин старательно сравнивает себя с его избранником. Проводит параллели, цепляется к каждой детали, думая о том, где же свернул не туда. В таких мирах Авантюрин закидывается снотворным, чтобы поскорее провалиться в небытие, представляя реальность, в которой хочет оказаться. *** Бывают и миры, в которых Авантюрин не может поверить в свое счастье. В таких мирах от Рацио пахнет спокойствием и надежностью. Он не стесняясь целует его на глазах у других, гладит по мокрым после душа волосам, обнимает во время кошмаров. В таких мирах тактильный голод превращается в монстра, который все требует и требует большего. В таких мирах Авантюрин отдается ему с особенной охотой. — Расслабься, — Рацио мягко поглаживает низ его живота. — Все в порядке. От хрипловатого, томного тона становится тяжело дышать. Авантюрин извивается на простынях, цепляясь за фиолетовые вихры, словно за спасательный круг. — Тебе неприятно? — Рацио отрывается от мокрого колечка мышц и обеспокоено глядит прямо в глаза. На тонких губах блестит смазка. Авантюрин быстро качает головой. Ему не просто приятно. Ему так хорошо, что хочется плакать. И чуть позже, когда Рацио нежно берет его спереди, осыпая шею поцелуями и шепча что-то на ухо, Авантюрин действительно плачет. *** А затем его снова бросает в темноту. В этом мире Рацио не просто холоден — он жесток. Трахает его, словно куклу. Больно вжимает в поверхность стола, вцепляется пальцами в ягодицы, а потом уходит, не сказав ни слова. *** Авантюрин теряет счет Вселенным, в которых побывал. Он даже не знает, как узнать свою собственную. Бесцельно прыгает из реальности в реальность, оставляя в каждой по кусочку сердца. Это утомляет. Утомляет засыпать в нежных объятиях, а посыпаться на холодном полу. Утомляет целоваться до потери пульса, а потом терпеть оскорбления. Авантюрин чувствует себя измотанным. — Ты в порядке? — Рацио аккуратно касается его лба, проверяя температуру. — Хочешь, я вызову врача? — Нет, — Авантюрин мотает головой. Врач тут не поможет, думает он. — Просто посиди со мной, — просит он, когда Рацио порывается уйти. — Мне страшно, — добавляет чуть тише, пряча глаза. Рацио тяжело, шумно вздыхает. Авантюрин предполагает, что это один из тех миров, где он законченный трудоголик, но вопреки ожиданиям Рацио садится рядом. Обнимает его одной рукой, прижимая поближе к себе. — Снова кошмары? — Ага, — это почти не ложь, ведь иногда он почти живет в кошмаре. Рацио мягко касается губами его лба. — Я рядом, — шепчет он. — Даже в твоих кошмарах. — Как это? Они ведь мои. Авантюрин поднимает глаза. Рацио молчит, а уголки его рта слегка трепещут от несмелой улыбки. — Если Вселенная бесконечна действительно, то прямо следует из этого факта, что я жду тебя в глубине каждой из далеких галактик, — говорит Рацио, запуская пальцы в его волосы. — Таким образом, я отыщу тебя, где бы ты не был. — Шутишь? В горле свербит от подступающих слез. — Нет, — Рацио прижимается ещё ближе. — Мои атомы уже знают твои атомы, поэтому, где бы мы не были, они узнают друг друга снова. Пару секунд они просто молчат. На стене в кухне тикают часы. За окном шумят машины, а потом Авантюрин понимает, что плачет.