1
7 июля 2024 г., 00:00
С самого юного возраста Гермиона беспричинно волновалась за каждый лишний шаг, и по мере взросления тревожность подкреплялась иррациональными сценариями, раскручиваемыми в голове из-за убеждений, навязанных другими. По окончании школы, университета и магистратуры чувство беспокойства никуда не улетучивалось, всячески подкрепляясь со стороны близких.
— Тот парень из твоего университета был очень милым. Вы хорошо смотрелись вместе на общей фотографии, — начинает издалека её мать, и Гермиона сразу понимает, в какую сторону направляется их разговор. Вынужденная жизнь с чрезмерно опекающими и контролирующими родителями всегда заставляет забыть даже самый лучший день. Нервы натянуты до предела, и бесконечные попытки игнорирования не успокаивают разум.
— Я разберусь, — отрезает Гермиона, не имея ни малейшего желания продолжать диалог.
— Гермиона, я хочу как лучше для тебя, — мать начинает надоедать, и аппетит пропадает моментально. Девушка встаёт из-за стола. — Гермиона! — женщина строжится, что младшая Грейнджер естественно предвидит, закрываясь в комнате на изломанный замок.
Самой себе она обещает в который раз быть сильнее и не реагировать, чувствуя, как внутри с каждым расспросом рассыпаются её важные составляющие.
***
Внутренняя мерзость к себе окутывает в каждом движении. Гермионе не нравится, как на ней сидит костюм, единственное достойное платье, классические джинсы или даже самая обычная белая рубашка. Она с трудом выбирает тёмный бадлон и свободные брюки, которые под пристальным взором становятся не столь примечательными в который раз. Времени на дальнейшие переодевания не остаётся, и она спешит на собеседование, всю дорогу строя доводы о том, в какой момент жизнь пошла не по планам. Рассуждения прекращаются рядом с огромными дверьми университета. Собственное резюме сюда она решает отправить не сразу, идя изначально ва-банк. Гермиона вышагивает по длинным коридорам, размышляя, насколько разумно её нахождение здесь. Гермионе кажется чрезмерно добродушным декан факультета, и потому всё проходит в сотни раз лучше, чем она ожидала. Он ведёт беседу позитивно, настраивая её на спокойное обсуждение, в котором тревоги отступают назад. По мере продвижения диалога у Гермионы не остаётся сомнений в том, что в университете она сможет найти себе место, имея возможность дальнейших перспектив. Банальное предчувствие закрепляется в последующих минутах. Стук в дверь, разговор приостанавливается, и в проёме первой появляется старшая женщина, моментально поглядывающая на Гермиону извиняющимся взглядом. — О, простите, профессор. Мы не знали, что Вы заняты, — она собирается отступить, пока сзади неё кто-то делает несколько слышимых шагов, отдающихся цокотом каблуков. — Мисс Грейнджер, Вы будете не против познакомиться с заведующей кафедрой, верно? — Гермиона соображает за секунды, и лучшей реакцией является кивок. Её глаза вновь устремляются на дверь. — Значит, профессор, Вы быстро представили нам подходящего кандидата, — взгляд женщины смягчается, и, проходя первой, она добродушно улыбается, глядя на Гермиону и вытягивая руку для первого знакомства. — Профессор Минерва Макгонагалл. — Гермиона Грейнджер, — представляется девушка, вкладывая ладонь и несильно пожимая. — А это... — Профессор Блэк, — женщина равняется с представившейся Макгонагалл, устремляя взор своих чёрных глаз прямиком на Гермиону. Девушке хватает несколько секунд, чтобы её сердце невольно сжалось от разошедшегося импульса. Она задерживает взгляд на лишние секунды и протягивает ладонь, создавая на лице подобие улыбки. — Всё так же Гермиона Грейнджер, — быстро отшучивается, пока женщина, на памяти Гермионы, демонстрирует самую прелестную улыбку на свете, мягко отпуская её ладонь. — Удачный день удачен во всём, — после всеобщего знакомства выдаёт фразу декан, пока все присутствующие женщины устремляют на него взгляд, посмеиваясь.***
Место Гермионы в университете закрепляется постепенно. Большую часть времени она проводит на рабочем месте, задерживаясь ради разговоров со студентами, занимаясь собственными исследованиями и стараясь как можно чаще брать внеурочные. Общение с коллективом идёт гладко, и, по её ощущениям, лишь несколько профессоров относятся к ней с недоверием, обращаясь по административным вопросам к старым коллегам. Гермиона старается не волноваться, подступаясь к ним осторожно и предлагая помощь, когда кто-то из них приходит на кафедру. Человеком, который особенно принял её в своё окружение, стала женщина, покорившая с первого знакомства. Профессор Блэк ненавязчиво, но неизменно очаровывала Гермиону, которая тщетно пыталась списать свою симпатию на нечто неправильное. В то же время разговоры дома чаще сводились к конфликтам, и Гермиона считала каждый фунт, откладывая с надеждой как можно скорее съехать. Её сердце разрывалось по ночам от мысли о том, как сильно её любимые родители досаждают вопросами о браке, который она не просто не хочет, но и не видит себя рядом ни с одним из мужчин. Старые подростковые мечты о надёжном человеке рядом росли и крепчали с каждым днём, и постепенно такой человек появляется в её жизни, становясь чрезмерно важным. Гермиона проклинает себя изо дня в день, но совершенно ничего не может поделать с реакциями своего тела, мозга и всей сущности на появление Блэк рядом. — Ты занята? — спрашивает Белла, приходя к ней изо дня в день подобно самым правильно настроенным часам. Своим умением заговорить, завладеть вниманием и простым появлением она вызывает на лице Гермионы улыбку, радуя каждую клеточку внутри. — Нет, заканчиваю с документами и думаю поехать домой. — О, сегодня не спешишь задержаться? Я зайду? — Тебе не нужно каждый раз спрашивать, Белла, — мягко напоминает Гермиона, разворачиваясь на стуле и чувствуя, как по телу разливаются особые флюиды влюблённости. Она про себя думает о красоте женщины примерно сотню раз на дню и потому никогда не может оторвать от неё взгляд. — Сегодня кочую одна, какой-то праздник забрал моих сожителей на неопределённый срок, — отшучивается, смущаясь от необходимости упоминать о том, что живёт с родителями, несмотря на то, что Белла знает. — Я думала пригласить тебя на небольшой променад, — голос Беллы всегда спокоен и звучит настолько лаконично и тепло, что Гермиона предпочла бы слушать её целую вечность. Когда Белла рядом, всё кажется правильным, и только стоит единой беспокойной мысли просочиться дальше, как Гермиона напоминает себе, что всё это соразмерно маленькой катастрофе. — О, — выдыхает, отгоняя собственные сомнения на задворки разума. — Мне нужно только пару минут, чтобы собраться. — Она начинает убирать бумаги со стола, бегая глазами по ним и укладывая в кожаный портфель. Собственное волнение сейчас ощущается трепещущим, гранича с приятным чувством ожидания. — Я подожду, — Белла собирается выйти за дверь. Гермиона моментально замечает это и, вместо прямых фраз, начинает расспрашивать женщину о прошедшем дне, чтобы та осталась с ней в кабинете. Белла считывает это приятным знаком и охотно отвечает, расспрашивая Грейнджер в ответ. Лондонские улицы в их понимании созданы для прогулок. Гермиона вовсе считает, что для них. В минуты молчания, когда вокруг трезвонят другие люди, они идут по тропинкам, едва задевая друг друга плечами, девушка задумывается о том, как быстро даёт себе волю, подпуская Беллу. На сближение она не сопротивляется, всецело позволяя очевидным чувствам перерастать во что-то большее. Белла осторожна, любезна, внимательна и всегда чутко подходит к каждому рассказу или рассуждению Грейнджер. Гермиона считает, что Белла сошла со страниц лучших романов, и потому даёт сотню намеков и ответных предложений, когда они вместе. Гермиона впервые чувствует себя свободно, и пока она не достигает дома, жизненные оковы никогда не тяжелеют.***
Гермиона переезжает, что одновременно спасает её от надоедливых мыслей и становится чем-то излишне опустошающим для её сердца. Родители, особенно мать, постоянно повторяли, что в переезде нет потребности и Гермиона бежит от них, частично отрезая отношения. Младшая Грейнджер руководствуется необходимостью сепарации, которая, по её мнению, произошла чрезмерно поздно. Старшая Грейнджер продолжает давить, комбинируя свои изречения от обидных до оскорбляющих, с неосознанным желанием показать, что жизнь Гермионы далека от самостоятельной. В моменты неудач Гермиона всегда ругает себя больше, чем стоит, добивая и без того шаткое моральное состояние. В первые дни всё кажется суматошным и нереальным. Из людей, с кем можно поделиться переживаниями, остаётся подруга, живущая в Бирмингеме со своим молодым человеком. В то же время Белла временно исчезает в работе, готовясь к экзаменационным неделям, но поддерживая Гермиону через небольшие разговоры. Гермиона мечется от одной жизненной ситуации к другой. Она сотни раз размышляла над тем, чтобы прекратить всяческие отношения с родителями, отравляющими жизнь своим непринятием и бесконечным давлением, скрываемым под мнимым посылом "мы хотим как лучше для тебя". Грейнджер давно не чувствует этого, но промытый с детства мозг в особенно тяжёлые моменты выставляет родительское мнение как авторитетное и правильное, стирая понимание того, какой должна быть жизнь. Вернувшись домой, она первым делом усаживается на банкетку, давая волю всем обидам и отпуская их через слёзы. Около часа проводит на телефоне с Джинни, игнорируя очередные навязчивые сообщения и звонки от матери. Её нервы на пределе, и она разрешает себе немного отстраниться, всё ещё находясь в нездоровой эмоциональной зависимости от семьи, которая топит её всё глубже. Жизнь не приносит удовольствия, когда ты проживаешь её не по своему желанию, и Гермиона упорно игнорирует, что остаётся марионеткой в руках людей, которые должны принимать и любить её такой, какая она есть. Ей тяжело, но сердце предательски разрывается из-за очередных несостыковок во всём.***
Рождество, которое она решила провести в кругу семьи, оказывается для неё ошибкой. Приглашённые друзья семьи пришли со своим сыном, и весь вечер казался сватовством, что вызывало у Гермионы отвращение до предела. Кормак Маклагген оставался неприятен ей с детства; она никогда не могла терпеть заносчивых и высокомерных людей. Его слова и мерзкий флирт доводили до внутренней истерики, но она старалась сдерживать себя, не прекращая моральных терзаний. На следующее утро, находясь в упадническом настроении, Грейнджер старалась не слушать материнские рассказы о Кормаке, которого та считала идеальным партнером для дочери, хотя сама Гермиона мечтала о совсем другом человеке, с которым она с нетерпением ждет встречу. Скорее, свидание. — Опаздываешь, — замечает Белла, с порозовевшими от мороза щеками. Она приходит в самой простой одежде, выглядя при том неизменно безупречно. Гермиона была уверена, что никогда не встречала лучшего человека, чем Беллатрикс. — Прости, я задержалась всего на пару минут, — извиняется Гермиона, смущённо встречая изучающий её взгляд. Но тот был мягким, без намёка на строгость или серьёзность. Белла подает ей руку, и Гермиона быстро соглашается, следуя за ней по улицам и мысленно уходя от всех проблем рядом с Блэк. Она показывает Гермионе прекрасные места города. Они проводят вместе весь день, наслаждаясь украшенным Лондоном и находясь как можно дальше от университетского района. Не произнося чего-то очевидного, они делали шаги навстречу чувствам, вошедшим в состояние взаимного счастья.***
Первый по истине волшебный момент между ними происходит из-за плохой погоды. Суматошная зима пролетает слишком быстро, переплетая время экзаменов и праздников. Недолгие каникулы они проводят, работая с документами. Белла чаще задерживается в кабинете Гермионы, наблюдая за ней в моменты особенной запары. Грейнджер нередко ловит её с поличными, смущенно улыбаясь и молчаливо наслаждаясь нахождением вместе. Недолгие холода с редким снегом сменяются ледяными дождями и начавшейся весной. Гермиона всегда ненавидела становиться жертвой осадков, но когда рядом с ней под этим самым дождем бежит Белла, то промокать до нитки становится не так противно. Она неоднократно приглашает Беллу в свою квартиру, но они всегда соблюдают границы. Гермиона по-прежнему теряется в чувствах, боясь ясности, а Белла терпеливо ждет, зная, что их время настанет. — Можешь остаться подольше. Принять душ, отогреться. Я дам тебе чистую одежду, — предлагает Гермиона, чувствуя себя стесненно, но Белла лишь кивает, улыбаясь. — Хорошо, иди первая. Для гостей только лучшее, — улыбается Гермиона, садясь на край кровати, подрагивая от холода. Белла торопливо направляется в ванную, не тратя много времени на душ. Она выходит, завернутая в полотенце, и осматривается в зеркале, примечая румянец на щеках как милую деталь. — Гермиона, — и по случайности, девушка оказывается в нескольких метрах от неё. Смотрит завороженно и не стесняется оглядеть женщину перед собой. В который раз влюбляется в неё. В её внешний вид и красоту, главенствующий ум, в то как она говорит, во всё. — Ты можешь идти, — отступает на шаг от двери, на секунды смотря себе под ноги и слыша как Грейнджер приближается, замирая рядом. Из ванной валит горячий пар, пока девушка останавливается в дверях, все также дрожа телом и чувствуя как Белла рядом источает исключительное тепло. Их взгляды встречаются на секунды и того хватает для искры. Гермионе кажется, что она перестает дышать, пока их друг от друга отделяет единственный шаг. Белла ступает навстречу, Гермиона не думает сопротивляться, неосознанно опуская глаза на её губы. Теперь считанные сантиметры и по телу разливается огонь, в груди оседает тревожное нетерпение. — Гермиона, — повторяет её имя шепотом с хрипотцой, пуская по телу Грейнджер электрические разряды. Отныне девушка чувствует, что просто хочет её видеть рядом. В ближайшем и далеком будущем. Всегда. И Грейнджер делает первый шаг, наклоняется к её губам, на секунды просто замирая в касании. Чужие руки моментально тянутся к талии, Белла поворачивается к ней и обе теряются в поцелуе, все чувства в нем. Долгожданно и нежно, сердце колотится в груди, пока всё вокруг замирает. Белла перенимает инициативу, целует вновь и вновь. То кажется самым правильным решением и томить больше ощущается невозможным. Мягкость их губ соединяется ещё несколько раз прежде чем Белла останавливается, касаясь лбом и несколько отстраняясь. — Ты заболеешь, — голос всё ещё хрипит, и она кашляет, пытаясь звучать спокойно. — Возможно, — шепчет Гермиона, смотря вслед, ощущая, как к ней возвращается холод. Она хочет вернуться к Белле, упасть в объятия и остаться с ней навсегда. — Иди, я подожду тебя и приготовлю что-нибудь перекусить, — медленно отступает Белла в сторону кухни, оборачиваясь и улыбаясь ей любовно. Гермиона окончательно влюбляется в неё, и предстоящий путь кажется самым страшным, но в то же время самым захватывающим из всех возможных.***
Белла искусно преподносит свои чувства, продолжая оставаться лучшим примером партнера по всем параметрам. Она водит Гермиону на кучу мероприятий: выставки, концерты, театры. И всё это ощущается самой правильной формой любви, о которой мечтает большинство, без возможности иметь кого-то немного похожего. Белла полностью отдаёт себя отношениям, хотя их статус формально не определён, они обе воспринимают это как нечто само собой разумеющееся. Белла никогда не возвышает себя над Гермионой, относясь к ней как к равному человеку во всем. Она всегда слушает и внимательно реагирует на рассказываемые ей проблемы, предлагая разумные советы. Время и любовь, которые Белла посвящает Гермионе, всегда находятся на максимуме, пока Грейнджер сомневается, что заслуживает этого. Открытой раной всё ещё являются родители. Неготовность Гермионы признаться им о своих чувствах душит изо дня в день. Мать навязчиво звонит, а Гермиона никогда не способна проигнорировать. Промытые мозги за годы лишь столбенеют с утверждением, что она не может бросить родителей и те такая же важная часть жизни. Белла всегда терпеливо относится к рассказываемому о старших Грейнджерах, в душе томя совершенно ужасное мнение о манипуляциях в отношении Гермионы. Белле не остаётся ничего другого, как прижимать к себе девушку, лежа в объятиях на кровати, терзаясь от её слёз и целуя каждый миллиметр её лица, лишь бы Гермиона не думала о плохом. Черная полоса наступает внезапно, когда летние каникулы только брали свое начало. Гермиона старалась всячески уводить разговоры с матерью к тому, что все, что касается личной жизни – её право. За чем, конечно, следовало нескончаемое количество препирательств и пустых конфликтов, где компромисс не существовал. В один из самых тяжелых вечеров, девушка предлагает собственной матери появиться у психолога и на время их отношения встают на паузу из-за обиды старшей. — Я хочу её ненавидеть, но не могу, — опустошенным голосом произносит Гермиона, глядя на Беллу уставшими и заплаканными глазами. — Не могу... — дышит тяжело и чувствует, что сил на слезы и не остается. Внутренности разрывает от противоречий. — Ты имеешь право злиться, но ты слишком хороший человек, чтобы ненавидеть людей, — не продолжает с тем, где сказала бы, что те того абсолютно заслуживают. Белле требуется много усилий, чтобы вернуть Гермионе позитивный настрой, помогая предвкушать предстоящий отпуск. — И после всего этого я люблю их. Белла молча целует её губы, всем своим сердцем желая, чтобы жизнь Гермионы стала немного легче.***
За день до отпуска всё кажется идеальным, но масла в огонь подливает внезапное появление матери. В доме Гермиона и Белла собираются и слушают общий плейлист, созданный Гермионой на одном из музыкальных сервисов. Показать, как всё работает, казалось лучшим подарком для Беллы. Когда раздается стук в дверь, Гермиона просит Беллу открыть, поскольку они ждали доставку еды. — Герми... — лицо женщины искажается непониманием, когда она видит Беллу. Блэк замирает на месте, глядя на женщину перед собой. Их взгляды пересекаются на несколько секунд, прежде чем незваная гостья продолжает. — Простите, мисс, Вы? — Коллега Гермионы, — быстро поясняет Белла, не желая вдаваться в подробности. — Беллатрикс Блэк, — пропускает женщину внутрь, догадываясь, кем та является. — Мама? Привет, — сердце Гермионы замирает, пока она бегает глазами между двумя женщинами. — Это Белла, — смотрит на Блэк нервно, тяжело выдыхая. — Белла, это моя мама, Джин Грейнджер. Белла моментально понимает, что ей стоит удалиться. Натянуто улыбнувшись женщине, она выходит за дверь, понимая, что будет лишней. — Зачем ты пришла? — нервно спрашивает Гермиона, чувствуя бурлящий гнев, накопленный годами. — Завтра я уезжаю на пару недель, у меня отпуск. — Кто эта женщина? — Джин игнорирует её слова, выступая в роли агрессора. — Боже, — Гермиона изнемогает, держась на последнем издыхании в любых взаимодействиях с женщиной, которую волнует лишь то, как она будет выглядеть перед другими людьми. — Она моя... — перебирает в голове слова, пытаясь найти правильные. Её глаза наполняются слезами. — Боже, — говорит Джин подобно Гермионе, но уже в другом тоне – поникшем, обреченном и с ноткой омерзения к собственной дочери. Гермиона понимает её без слов. — Ты спишь с ней? — Какого хрена? — взрывается Гермиона, глядя на мать с непониманием. — Ты всю жизнь говоришь мне об отношениях, ты настолько несчастна с отцом, что лезешь в мою жизнь? — она сыплет оскорблениями, чувствуя приближение нервного срыва. — Я не воспитывала тебя так, — Джин мотает головой, понимая правду как есть для себя. — Ты не понимаешь, что делаешь. Ты ничего не понимаешь! — повышает голос с каждым словом, подходя ближе и дрожа от ярости. — Собираешься провести свою жизнь с женщиной? — последний вопрос выдает смешком. — Это ты меня не понимаешь. Никогда не понимала, — мотает головой, тяжело выдыхая. — Пожалуйста, если ты пришла с очередной новостью о том, что нашла мне кого-то замечательного на роль партнера, то уходи. Я устала от тебя и твоих попыток управлять всем в моей жизни, — выпаливает Гермиона от отчаяния. Между ними воцаряется тишина, и несколько колких фраз становятся последними, которые Гермиона всё ещё фильтровала, не переходя на оскорбления. Джин молча разворачивается и уходит из дома. Гермиона замирает на одном месте. В голове пустота, на душе боль, и она не может пошевелиться. Чувство вины настигает в моменте. Белла быстро заходит в дом, видит Гермиону и бросается к ней, пытаясь выяснить, что произошло. Как предельно честный человек, она не слышала ни слова, стоя так далеко, давая столько времени, сколько могла. Гермиона не знает, что делать. Желаемая свобода от молчания не ощущается правильно.***
Отпуск не приносит облегчения. Гермиона хранит в памяти каждое взаимодействие с Беллой. Их ночи, наполненные любовью, остаются в сердцевине её души. Это по праву становится лучшим воспоминанием её жизни. Но в одиночестве, закрываясь в ванной на лишние минуты, она ненавидит всё вокруг и больше всего себя. Она не понимает, как могла оступиться в разговоре с матерью, которая принесла так много боли в её жизнь, но и так много дала. Несчастный опыт прошлого забывается, мозг стирает большую часть болезненных воспоминаний, которые испортили ей жизнь. Белла понимает, что всё идет не так, и даже её собственное чувство рвения в любви, которая была спасением для обеих, постепенно угасает. Некоторые их разговоры заходят в тупик из-за невозможности Гермионы выразить что-то вразумительное и не односложное. К приезду в Лондон между ними земля уходит из-под ног, увлекая в глубину непонятного будущего. Работа не приносит облегчения, и Гермионе кажется невозможным отвлечься и не думать о том, что отношения с родителями испорчены. Они больше не созваниваются и совсем не напоминают о себе, что для девушки ощущается странно. В голове всплывают варианты дальнейшего развития событий, и в каждом Гермиона вспоминает слова Беллатрикс о том, что она никогда не будет становиться преградой в отношениях с родителями. Совместные вечера проходят в молчании, у Беллы не хватает сил одаривать заботой, которая проходит мимо, а Гермиона не может понять, почему все попытки любимой женщины не помогают. Терапия с первым специалистом вгоняет в большую раздражительность, тот совершенно не подходит и в разговорах позволяет себе обесценивать всё, что она говорит. Гермиона не понимает, почему ей так не везет в жизни и почему всё становится непроницаемо плохим. Белла всегда мечтала о детях, но боялась даже заикнуться о будущем в нынешней ситуации, которое поджимает её возраст. Ей тридцать четыре, и возможность иметь собственных малышей всё дальше ускользает, как песок сквозь пальцы, уходящий в прошлое. Их жизни расходятся в планах, и предыдущее отсутствие важных обсуждений и мечтаний кажется большой ошибкой, к которой они оказались не готовы. Большую часть своих желаний и целей Блэк заталкивает подальше на ближайшее время, чувствуя обостряющийся личностный кризис. В настоящем Белла отчаянно хочет двигаться дальше по жизни, в то время как Гермиона застревает на месте. — Ты очень хорошо выглядишь, — выдавливает из себя Гермиона, чувствуя, как опустошенность с каждым днем накрывает всё сильнее. Она до сих пор не верит, что один разговор так круто меняет всё в моменте. — Спасибо, — тихо отвечает Белла, собираясь на работу раньше и задерживаясь у зеркала на несколько мгновений. Она смотрит на лежащую в постели Гермиону и не может поверить, как они отдалились друг от друга всего за месяц. — Что хочешь поделать вечером? В то время Гермиона не хочет ничего. Ни от жизни, ни от других, ни от себя, ни от Беллы. Всё кажется ей излишне бессмысленным. — Нужно будет посмотреть мой график, я ещё толком не изучала его. Собираюсь сегодня этим заняться, — подтверждает монотонно, и Белла кивает, не в силах пока озвучить новости, которые давно должна была сказать. — Тогда до вечера, — впервые она не чмокает Гермиону в губы на прощание, пока та чувствует себя ужасно от осознания, что портит жизни окружающих её людей.***
Всё ближе по наклонной приближает к точке невозврата. Они ссорятся по совершенно любым мелочам. То начинается от бытовых вещей, заканчивая их личными взаимоотношениями. — О, прости, я забываю, что теперь часть дней ты проводишь в своем доме и сегодня как раз один из них, — Гермиона смотрит, как Белла молчаливо собирает часть своих вещей. Пустеющая квартира всё больше близится к статусу дома призрака. — Ты просто уйдёшь? — голос надламывается, и Белла впервые смотрит на неё изнеможенно и не веря. — Ты просто перестала слушать меня, милая, — фраза звучит так отрешенно и без истерики, что Гермионе хочется взвыть, молясь и обращаясь ко всем высшим силам, лишь бы всё снова стало нормальным. — Я пока не знаю, как всё это нам решить. — Если ты уйдёшь, то я думаю, что это конец, — Белла замирает, пока Гермиона говорит всё то, что они старались укрыть. — Что? — задаёт вопрос Белла, прекрасно слыша сказанное девушкой. — Если ты уйдёшь, — в глазах застывают слёзы, губы дрожат, и тело непроизвольно теряет силы. — Если ты уйдёшь, то это наш конец, — добавляет, и сердца обеих дают окончательные трещины, которые уже вряд ли могут залечить даже великие врачи. — Ты не смеешь говорить этого мне, — раздражается Белла. — Я правда старалась и думаю, что перерыв пойдёт нам на пользу, но называя всё это концом... Ты шутишь? — она ведет головой, обеими руками взъерошивая черные кудри. — Не могу поверить, что ты сказала это, — договаривает шёпотом. — Просто не уходи, мы попробуем разобраться, — тщетный шанс на надежду бьёт сильнее, чем всё, что было до этого. — Хорошо, — тихо завершает Белла, с трудом веря в то, что сказанное осуществимо.***
— Мы расходимся с тобой во всём, что бы ни обсуждали, и это давно не похоже на нормальные отношения, — заключает Белла в очередной стычке, более спокойно, измотанная временем, в котором они не находят общего покоя. — В перспективе мне бы хотелось семью, детей, а это все просто не входит в твои планы? Я действительно думала, что мы смогли бы... — О каких детях может идти речь, когда я совсем не ощущаю себя и близко здоровой? Что я смогу им дать? Злость и ненависть, которые не выходят из меня? — Гермиона указывает на собственное сердце, стуча ладонью по грудной клетке с силой. — Я не могу, Белла, не в ближайшие годы точно. Я не думаю, что способна в целом на многое сейчас. Наши отношения разрушаются из-за моей невозможности принять сотни установок этого мира. — Ты не позволяешь мне помочь и только и делаешь, что говоришь, как хочешь помириться с родителями, которые... — Белла не опускается до оскорблений, никогда не позволяет себе делать этого, как бы сильно не пылала её злость. — Я не знаю, это какое-то безумие. Ты за несколько недель превратилась в незнакомого мне человека. С нашего отпуска прошло почти два месяца, и всё это время отношения просто разрушались, — всё звучит так тихо, что Гермионе приходится вслушиваться в каждое слово. — Было ошибкой говорить тебе про все эти планы и мечты, — Белла ходит по комнате, точно зная, что сегодняшний день станет их концом. Она чувствует себя слишком глупо. — У нас ничего не получается. — С последнего разговора, где они решили попытаться спасти всё прошло несколько недель, ужасающих множеством конфликтов и разногласий. — Думаю, что всё, что мы могли сказать, уже сказано, — звучит с окончательным решением. Обе всё понимают. Минуты в молчании проводят замирая на своих местах. Белла облокачивается на стену и впервые плачет при девушке, позволяя слезам скатываться в молчаливом рыдании. Грейнджер не в силах даже подняться. — Тогда будет глупо тянуть ещё дольше. Я уеду, Гермиона. — То будет разумным. На сердце Беллы тяжелые оковы спадают, сменяясь чем-то новым и в разы более ужасающим. Одновременно с чувством пустоты приходит самое настоящее осознание их конца, слишком болезненного для обеих. Всю суть творящегося кошмара пока осознает только Блэк, кусающая губы и исчезающая в спальне на некоторое время. Остатки вещей она комком бросает в единственный чемодан, пелена перед глазами плывет. Осознать, как они дошли до того, что перестали быть нужными друг другу, кажется невозможным. Всё так глупо и всё так тяжело для обеих. Белла уходит молча. Хочет сказать, что любит и никогда не переставала, что все это временно и так глупо. Но она не оборачивается, просто закрывает дверь, больше не смотря на Гермиону.***
Гермиона никогда не думала, что можно чувствовать себя хуже. Она перелистывает их фотографии с Беллой, всё ещё видя в ней самого лучшего человека. Внутри разрастается исключительная и всеобъемлющая боль от потери, осознаваемая с каждой новой минутой, проведенной в одиночестве. Никто не звонит и не интересуется, как у неё дела, поэтому с работы она уходит в вынужденный неоплачиваемый отпуск, будучи не в состоянии работать как раньше. Гермиона не знает, для чего ей жить и зачем. Рядом никого нет, и в какой-то момент она уверена, что её жизнь закончена. Сил на рыдания больше нет. Нет сил на единое движение. Нет целей, к которым хотелось бы стремиться, и Гермиона осознает, что в её жизни не остается ничего. Она часами лежит на кровати, рассуждая над результатами собственных выборов. Потерять Беллу было глупо, но она считает, что без неё ей будет лучше. Нетрезвым, нездоровым умом она не понимает, что сохранить всё, что было между ними, было бы лучшим решением, и она принимает неверное, разрушающее всё. Во многих снах, не граничивших с кошмарами, прокручивается время, проведенное рядом с Беллой. С любящей её, улыбающейся и почти всегда остающейся такой же прекрасной, как в реальности. Пробуждаться после этого особенно тяжело, и она долго приходит в себя, держась за голову и тоскливо смотря в одну точку. Перед первым рабочим днем после затяжного пребывания дома, едва находит силы пойти на работу, словно на автомате, напоминая себе, что ей даже некуда возвращаться. Гермиона звонит матери десятки раз, но та намеренно игнорирует её, наказывая молчанием и не принимая дочь. В голове старшей Грейнджер вряд ли возникают сомнения о том, что она вела себя неправильно всю жизнь, пока младшая Грейнджер убивается от происходящего. Она лишается семьи, любимого человека, себя, и выбор, стоявший перед ней изначально, разрывает на части. Она возвращается к работе неохотно, думая о том, как сложно будет избегать встреч с Беллой. По дороге раздумывает об увольнении и о сотне вариантов, в которых всё могло бы оставаться нормальным, но никак не может достичь желаемого в полной мере. Одна из коллег к обеду излишне громко разговаривает с другой в коридоре, и Гермиона вслушивается в диалог только потому, что в нём звучит: "Профессор Блэк". Ей чудится, что Белла рядом, но остаток рабочего дня проходит без единого намека на встречу. Белла опережает её, и Гермиона не сразу понимает в чём. Сомнения одолевают с каждым днем сильнее, когда даже случайно они не пересекаются в фойе или на кафедре, где Гермиона специально задерживается. Макгонагалл приходит к ней в кабинет для обсуждения рабочих вопросов. — На место Беллатрикс сегодня собеседуется новый профессор, — мир Гермионы замирает. Она поднимает взгляд на женщину, пока дыхание перехватывает. — Простите, кадровый отдел не сообщал мне об изменениях, — она мотает головой, отрицая реальность ситуации. — Профессор Блэк уже давно говорила со мной о переезде в Бирмингем. Всё же этот город стал для неё предпочтительнее. Минерва говорит о документах, которые необходимо предоставить до конца недели. Девушка смотрит перед собой пустым взглядом, выжидая, пока женщина покинет кабинет. В глазах собираются слёзы, её дыхание становится тяжёлым от невысказанных слов и сожалений, не слетевших с уст в нужном количестве для Беллатрикс. Пазл начинает сходиться. Белла говорила издалека о переезде, пока Гермиона молчаливо кивала и изначально соглашалась с Беллой в том, что это не такой плохой план. Всё казалось туманным для неё и максимально реальным для Беллатрикс. Она понимает, что Блэк предполагала совместное решение в этом вопросе, в котором по итогу осталась одна. Гермиона не знает, было бы тяжелее видеть объект её безумной любви на работе ежедневно или знать, что Белла где-то далеко и шанс встретиться совершенно мизерный. Гермиона не будет знать и дальше, следуя по жизни в гордом одиночестве в ближайший год. Всю тяжесть от вынужденного расставания она примет не сразу, существуя дальше посредством новых знакомств и самой простой жизни без особых поворотов.***
Первая поездка Гермионы в Бирмингем случилась спустя год после расставания с Беллой. Перед Рождеством ей всегда было особенно тяжело. Она не могла оставаться в Лондоне одна, и предложение от подруги казалось лучшим вариантом из возможных. Гермиона давно ничего не слышала о Беллатрикс, и лишь изредка Макгонагалл упоминала Беллу, говоря о том, как скучает по ней, как по самому ответственному из всех сотрудников. Грейнджер долго думала о работе с психологом, но одолевающее разочарование и страх не переставали напоминать о себе. Первое впечатление било по моральному состоянию с невозможностью делиться с кем-то о своих проблемах. Её мать прервала молчание на один из праздников, позвонив дочери и доведя её до слёз парой банальных фраз, в которых продолжала утверждать, что Гермионе всегда будет лучше рядом с мужчиной. Она высказывала нескрываемую радость о том, что Беллы больше нет в её жизни, а у Гермионы не оставалось сил спорить. Девушка доводила себя различными рассуждениями, всё больше убеждаясь, что с ней что-то не так. Что любовь к Беллатрикс осталась той, которую больше никогда не получится испытать, и тоска по ней также никогда не забудется. В то Рождество, в кругу друзей, Джинни Уизли знакомит её со своим братом. И Рон становится причиной, по которой свою жизнь Гермиона станет ненавидеть ещё сильнее. В тот вечер она напивается до беспамятства, и только последним воспоминанием становится её поцелуй с парнем в гостевой комнате квартиры. На следующее утро девушка прожигает взглядом зеркало в ванной, не узнавая себя. Все чувства разрываются от боли от случившегося, и преданность собственным принципам рассыпается подобно карточному домику, разрушающемуся в касание. Она пытается избавиться от всех мыслей, выходя на прогулку, длящуюся несколько часов. Особенно долго она стоит возле главного университета города, томясь желанием увидеть Беллу хотя бы издалека. Блэк не встречается ни в один из всех четырёх дней её пребывания в городе, и всё дальше в её памяти исчезает образ их счастливой пары. Всё больше напоминаний о том, что конец их отношений наступил из-за неё, и она по-прежнему пытается успокаивать себя, что жизнь Беллатрикс без неё в разы лучше. Слова матери о том, что её чувства неправильны, выжигаются на подкорке, и потому она позволяет Рону Уизли ухаживать за ней, не испытывая и доли наслаждения рядом с ним. Гермиона часто думает, как глупо было дать ему надежду и позволить встать на одно колено с предложением руки и сердца, не имея возможности опозорить его перед друзьями, когда следующее Рождество они встречают в кругу его большой семьи. Грейнджер никогда не чувствует себя частью этого семейства, улыбаясь натянуто на протяжении нескольких часов кряду и ненавидя себя. Рон приобнимает её за талию, а она хочет отпрянуть от него, ощущая дистанцию в сотни километров. Совместно купленная квартира на окраине Лондона кажется сущим кошмаром, и Гермиона тяжело выдыхает, улыбаясь мужу и смотря на всё как на очередное обременение. Гермиона всегда думает, что жизнь не может быть хуже, когда происходит очередное событие, добивающее её моральное состояние. Тест на беременность оказывается положительным, и она полдня проводит в рыданиях, отпрашиваясь с работы. Она приезжает к матери, не одобряющей Рональда в качестве партнёра, но радующейся новости о беременности. Гермиона всё больше понимает, что старшая Грейнджер никогда не будет довольна ею. Жизнь рассыпалась на частицы, и она позволила всему случиться, оставаясь заложницей собственной судьбы.***
Смыслом существования становится появившаяся на свет Рози, которая точно не получала достаточно любви от своего отца, любящего лишь болтать окружающим о том, какая у них счастливая семья. Конфликтные трения с Роном в итоге заканчиваются её уходом вместе с дочерью. Гермиона знает, что несчастные годы брака несли страдания не только ей. Уизли старался любить её, но она не могла принять это, зная, что живёт не свою жизнь. Джин Грейнджер продолжала находить причины недовольства своей дочерью, говоря о том, что она видит свою внучку слишком редко, пока Гермиона боялась подпускать незащищённый разум к женщине, которую наконец считает безумной, осознавая, насколько та испортила ей жизнь. В долгих разговорах с Роном она руководствуется знанием о его изменах, пока он белеет в лице, думая о себе в контексте идеального мужчины. Они договариваются, что будут проводить равное время с дочерью по мере её взросления, впоследствии предоставляя той полный выбор во всём. Гермиона старается быть хорошей матерью, не имея ни малейшего понимания о том, как всё устроено. За годы не было ни дня, когда она не думала о Беллатрикс. И не было ни дня, в котором они бы встретились вновь после расставания. Если любовь можно было пронести через всю жизнь, то Грейнджер пообещала себе это сделать. Она думает о том, что Белла всеми способами пыталась спасти её от зависимости от других людей, манипулирующих ею по собственным прихотям. В день расставания Гермиона потеряла шанс на жизнь, в которой она бы чувствовала счастье, обменяв его на всё наихудшее. Но времени на размышления не хватает, она решает самыми маленькими шагами встать на путь, где избавится от всех людей, несущих по жизни сплошное разочарование. В разговоре с матерью Гермиона понимает раз и навсегда, что та отказывается меняться, и потому скандальные разговоры и ссоры остаются позади. Она сожалеет лишь о том, что понимает это спустя долгие годы. Оглядываясь на своё прошлое в тридцать четыре года, она очевидно не вспомнит, как боролась, беря жизнь в свои руки слишком поздно. Гермиона забирает Рози из подготовительного класса, слушая около получаса рассказы дочери о всех ребятах, с которыми той удалось познакомиться. Появление ребёнка спасает Гермиону от самых страшных мыслей, накатывающих на неё в моменты особенного отчаяния. Она получает сообщение от Макгонагалл с просьбой появиться на рабочем месте. Рози подпрыгивает от радости, обожая посещать университет. Про себя Гермиона думает, что в дальнейшем такая тенденция вряд ли сохранится, мягко улыбаясь. Девочка спешит за ней, успевая щебетать, задавать кучу вопросов и осматриваться вокруг. Гермиона здоровается с парой коллег, торопясь в кабинет Минервы. Рози счастливо бежит в кабинет Макгонагалл, оставаясь любимицей большинства людей, встречающих её благодаря матери. — Вы так быстро, были неподалёку? — тёплые отношения Макгонагалл и Грейнджер за годы закрепились на уровне дружеских. — Здравствуй, Рози, — улыбается девочке Минерва, смотря за тем, как она обегает стол и смущённо останавливается рядом. Она радостно кивает женщине, принимаясь доставать из рюкзака школьные принадлежности и показывать каждую вещь Макгонагалл. — Рози, — окликает Гермиона дочку, пока та смущённо собирается сложить всё обратно. — Всё хорошо, расскажи, как прошёл твой день, — Грейнджер наблюдает со стороны и мечтает, чтобы люди как Макгонагалл окружали Рози всегда, с пониманием и полным принятием, даже если заинтересованность в сделанных оригами минимальна. — За столько лет в стенах университета ничего не изменилось, Минерва, — Гермиона оборачивается так резко, словно пробуждаясь от кошмарного сна. Женщина останавливается в дверях, смотря на Грейнджер. — Белла, — шепчет Гермиона, пока её грудь сжимает тупая боль, и имя слетает с уст моментально. Они молчаливо смотрят друг на друга, и Грейнджер не может осознать чувства, взорвавшие её грудную клетку. Она бегает глазами по её лицу, отдавая всё внимание изучению почти не изменившейся женщины перед собой, и мысль о том, насколько она красива, приходит так же быстро, как и при самой первой встрече. — Здравствуй, Гермиона, — Белла задействует всё своё самообладание, стараясь звучать ровно. Для неё увидеть её означало предаться воспоминаниям о самой чистой и правильной любви. На жизненном пути после не встретился никто, кому удалось бы задержаться в статусе любимого человека. Всё проходило мимо, вместе с пролетающими годами. Между ними замирает время, и обе, прежде мечтающие о случайной встрече, оказываются к ней совершенно не готовы. И Минерва, возможно, осознаёт только сейчас, видя всю картину со стороны, как было наивно полагать, что всё между ними забылось со временем. Макгонагалл догадывалась обо всем. Молчание прерывает Рози, обращаясь к Гермионе. — Мама, — Рози подходит быстро, изучающе осматривая Беллу, пока в груди Гермионы всё сдавливает сильнее. Грейнджер укладывает ладонь на макушку дочери, наблюдая за тем, как Блэк меняется в лице, оглядывая девочку. Гермиона множество раз после рождения Рози возвращалась к словам Беллы о детях и чувствовала все самые болезненные ощущения, вызванные чувством вечной вины. Молчание кажется тревожным и волнующим. Гермиона успевает уловить в мимолётном движении Беллы столько боли, сколько могло вызвать обращение Рози к ней. — Белла, — повторяет её имя более уверенно, желая представить Рози женщине. — Это Рози, — девочка не перестаёт смотреть на женщину, смущённо улыбаясь, пока Беллатрикс ответно приподнимает уголки губ. — Рози, — обращается к дочери и быстро смотрит на Беллу. — Это Белла. — Рози, тебе идеально подходит это имя, — женщина присаживается на корточки, разглядывая ребёнка, пока Гермиона близка к обморочному состоянию. Степень её неверия накрывает с головой. — Меня зовут Белла. — Протягивает руку, и девочка радостно обхватывает её двумя ладонями. — Я успела запомнить по тому, сколько раз мама обратилась к вам, — женщина посмеивается и встаёт, облизывая губы и наконец смотря на Минерву, которая становится свидетелем трагичной сцены. В глазах обеих женщин читается столько разных эмоций, что её захлёстывает чувство вины. Макгонагалл считала, что обе будут рады встретить друг друга. — Поговорим потом, Минерва, — в глазах Беллатрикс скапливаются слезы и сердце Гермионы сжимается в который раз, норовя остановиться. — Была рада повидаться с тобой, — обращает взгляд к Гермионе всего на секунды и промелькнувшая дрожь разбивает Грейнджер вдребезги. — И особенно познакомиться с тобой, Рози. — Блэк задействует максимум своего самообладания, не желая, чтобы девочка успела проследить её реакции. Она так скоро выходит из кабинета, что у Гермионы не остается варианта, кроме как пойти за ней. Грейнджер быстро оглядывается на Минерву, к которой обратно подбегает Рози, возвращаясь к рассказу о школе и не замечая ничего необычного. — Иди, Гермиона, мы посидим тут, — говорит Минерва, понимая, что это наименьшее, что она может сделать после созданной вынужденной встречи. Грейнджер вылетает из кабинета, видя, как Белла стремительно удаляется по этажу. Она догоняет её с трудом, говоря быстро и сбивчиво из-за тяжелого дыхания: — Белла, подожди, — обе женщины замирают на расстоянии метра друг от друга. Беллатрикс разворачивается, и на её лице отзывается нескрываемая боль прошедших лет, так никуда и не ушедшая. Гермиона считает, что только идиоты верят, что со временем становится легче. — Можем поговорить, пожалуйста? Несколько минут. Белла бегает глазами по лицу Гермионы, и та благодарит за отсутствие большого числа студентов в коридорах. Грейнджер молится о разговоре, мысленно повторяя "пожалуйста" десяток раз. Белла отводит взгляд в сторону, закусывая нижнюю губу и вымученно кивая. Белла следует за Гермионой, пока та шарит по карманам в поисках ключа от своего кабинета. Она тихо ругается и ведет Беллу мимо аудиторий, находя пустующую и заходя внутрь. Гермиона пропускает Беллу вперед, прикрывая дверь. — Я не знала о том, что Минерва всё это устроит, — говорит Гермиона с сожалением, в действительности извиняясь за неожиданный поворот событий. Белла продолжает кивать, не смотря на неё, зрительный контакт сейчас ей не по силам. — Белла, прости. — Гермиона в данный момент не знает, за что именно извиняется. Кажется, за всё и сразу. Она часто моргает, утирая слезы, тяжело выдыхает. Белла ставит руки на талию, ходя вокруг себя в попытках успокоиться. За годы разлуки ничего не изменилось. — Как ты поживаешь? — простой вопрос выбивает у Гермионы остаток воздуха, и она задыхается под взглядом Беллы. В её глазах ни грамма ненависти, и на мгновение кажется, что они вернулись во времена взаимной любви, когда Белла была полна нежности. — Рози кажется потрясающим ребенком, — улыбается Блэк, и в каждом слове ощущается нескончаемая боль, которую она не смогла пережить. — Она действительно такая... — отвечает Гермиона, не желая видеть страдания Беллы. Бремя любви, которую она решила пронести через всю жизнь, лежит не только на ней. — Хорошо, — Белла не станет переспрашивать о ней, не найдёт в себе силы. Она думает о том, как тяжело ей смотреть на человека, не выходящего из головы десять лет. И вся копившаяся печаль ещё больнее разливается по сердцу. — Ты... — решает задать действительно интересующий вопрос, строя догадки, имеет ли она право узнать. — Говори, Белла, пожалуйста, — Гермиона хочет, чтобы Белла не молчала и разговаривала с ней. Лишь бы только слушать её. — Ты в отношениях? Должно быть, в браке, — уточняет Белла и не знает, хочет ли в действительности узнать ответ. — Нет, — быстро мотает головой Гермиона, желая отмыться от побывавшего в паспорте штампа. — Сейчас нет, — важное уточнение, вызывающее у обеих очередную волну боли. — А ты? — Гермиона, как ей кажется, знает ответ наперед, считывая реакции Беллы. Блэк начинает мотать головой. — Мне повезло чуть меньше, чем тебе, — говорит Белла без желания задеть или обвинить Гермиону. — Я в браке со своей работой в университете. Всё мое время посвящено этому. Я одна, совсем одна. — это окончательно добивает Грейнджер, у которой слёзы бегут по щекам. Белла опускает взгляд к своей обуви, прикрывая глаза ладонью и сдерживая рыдания. Признание вслух наносит глубокий шрам. — Белла, я не знаю, что сказать или сделать, мне так жаль, — ни одно слово не способно передать эмоции и чувства, которые накрывают Гермиону. В молчании они проводят рядом друг с другом минуту, прежде чем Беллатрикс отвечает. — Ничего не нужно, правда, Гермиона, — Белла качает головой, зная, что нынешние чувства не вернут упущенные годы. — Ничего не изменится. — Гермиона смотрит на неё заплаканными глазами, ожидая конца её слов. — Я вернусь в Бирмингем, продолжу работать как обычно, — уверенность и твёрдость в её голосе продолжают действовать на Гермиону подобно ударам. — А ты вернёшься к своей дочери и пообещаешь обойтись с ней гораздо лучше, чем когда-то обошлись с тобой твои родители. — Белла улыбается, понимая, что Гермиона смогла справиться с трудностями. И, возможно, пожертвовать собой было важнее, чем прежде остаться вместе. — Белла, — Гермиона хочет сказать, что никогда не переставала её любить, видя и догадываясь, что Белла чувствует то же самое. Обе слишком с этим опоздали. — Не нужно, правда, — повторяет Беллатрикс, подходя ближе и замирая рядом с Гермионой. — Как оказалось, мы жертвы чужих идеалов, — завершает Белла, запоминая каждый дюйм Гермионы и понимая, что это наверняка последняя встреча. Она кладет руку на плечо Гермионы, едва сжимая и успевая вымученно улыбнуться. Гермиона запоминает это на всю оставшуюся жизнь. Белла проходит мимо, исчезая из её жизни навсегда.
