∞
9 августа 2024 г., 00:26
— А ты расскажешь ещё? Пожалуйста, я совсем не хочу спать! — Чуть надув губки, мальчик чуть похлопал ладошками по простыне тёплой постели, глядя в нежные глаза матери. Женщина улыбнулась, погладив сынишку по волосам. В каждом её движении чувствовалась любовь, что точно чувствовал этот пока ещё совсем крошечный юноша. Крепко обняв маму, он перестал канючить, лишь жалостливо глядя на неё, ожидая продолжения явно очень интересной истории. Выдохнув, она улыбнулась, усадив мальчика назад на кровать.
— Хорошо, милый. Но это последняя на сегодня, ладно? — Закивав, он подпёр щёчки ладонями, бегая взглядом по женщине. — Когда-то очень-очень давно, жила прекрасная девушка. Её кожа была бледной, как первый снег, а волосы чёрные, словно самая тёмная ночь. Говорят, в неё влюбился очень-очень влиятельный человек. Однако, девушка была влюблена в другого — в простого юношу. Влюблённые не могли расстаться, и когда они решили сбежать через воду, юноша трагически погиб в волнах. Озлобленная, она вернулась к тому человеку, чтобы убить его и отомстить. Однако, всё не прошло так гладко. Тот человек понял, что девушка не влюбилась в него, а хочет навредить. И, узнав судьбу её любви, этот человек утопил девушку там, где погиб её жених. И теперь, по сказаниям, любой мужчина, кто хоть раз навредил девушке, поднял руку или голос, попадёт на дно морской пучины.
— А почему они туда попадут, мамочка?
— Та девушка не погибла, в отличие от её жениха, милый. Её обида была такой большой, что волны пожалели её, и даровали ей вторую жизнь — хвост, жабры. Вода стала её домом, дав несчастной ещё один шанс.
Раскрыв рот, мальчик слушал, не отрываясь. С каждым словом женщины, его интерес увеличивался, и он пододвигался ближе к ней. Оказавшись у неё на коленях вновь, юноша положил руку себе на грудь, горделиво выпятив её.
— Я вот никогда-никогда никого не обижу. Особенно невинных девочек! А потом я сделаю так, что русалка обретёт покой, и никогда больше не будет грустить!
— Конечно, ракушечка моя. Ты самый-самый хороший мальчик. — Улыбнувшись ещё раз, женщина поцеловала сына в лоб, уложив его под одеяло, поправляя простынку. Затушив свечу, стоящую на столе рядом, она пожелала сыну сладких снов, бросая украдкой взгляд на окно, из которого виднелись бушующие, неспокойные волны.
Русалка будет страдать до тех пор, пока вновь не почувствует любовь.
***
Солёная вода грубо била по стенам корабля, стоящего у причала. Широко раскрыв глаза, Саша сидел на деревяшках, босыми ножками постукивая по полу. Каждая мелочь в этом деревянном судне восхищала его до безумия. Встав, мальчик подбежал ближе к забору, чуть перелезая через него. Вот, вода, почти… — Эй, ты куда??? Ойкнув, мальчишка упал на спину, глядя на двух своих друзей. Один из них нахмурился, сложив руки в боки, пока другой чуть покачивал головой. Они были совсем юны — всем по 13 лет. Однако, они уже считали себя большими и взрослыми парнями. — Совсем дурачок? Русалка заберёт, утонешь! — Вытерев нос, шмыгнув им, Аникеев вскочил на ноги, показав кулачок другу. — Не заберёт меня русалка. Я хороший! И девчонок никогда не обижал! — Да? А кто тогда Людке чуть на ногу не уронил кружку с молоком? — Обиженно надув губу, Саша распахнул глаза, встав в позу «защиты». Ещё немножко, и он даст дружку в нос за такие обвинения. Он обещал маме и сестричкам что будет идеальным, и никогда не обидит девочку — он не обидит! А та Людка просто сама его пихнула, и ему пришлось извернутся так, что всё горячее молоко оказалось у него на штанах. Зато девочка цела. Она даже его в щёку поцеловала! Гордо улыбнувшись от этого воспоминания, мальчишка отмахнулся. — Ой, да ну тебя. Какой правильный! Пойдём, покормим ту Жучку? Она сегодня у бойни шныряет, свежее мясо хотела. Мы ей урвали кусочек! — Скривившись, глядя на тёплую плоть какого-то животного в руке у мальчишки, Саша выдохнул, поправив густые тёмные волосы. — Хорошо… Раз покормим, то ладно. Плетясь за друзьями, Аникеев кинул ещё один грустный взгляд на удаляющиеся волны, которые манили его куда сильнее, чем щенок. Но время шло. Ива под окном его дома уже совсем выросла, как и сам Александр. Поправив белоснежную рубашку сына, застёгивая её, Оля погладила его по волосам, чуть пригладив непослушные кудри. Улыбнувшись, парень взял её за руку, аккуратно поцеловав ладонь матери, заглядывая в её глаза. Он не знает, когда увидит её в следующий раз. Сёстры, не желая испытывать такую боль от долгой разлуки, тихо хныкали в доме. — Я тоже люблю тебя, мама. Я обещаю, я скоро вернусь! И ракушки тебе привезу. С другого материка. Континента! — Всё хорошо… Самое главное, вернись целым. А тут тебя и Машенька ждёт. Ты ей ой как нравишься… Дождётся она тебя, женитесь… Неловко улыбнувшись, Саша закивал, пряча от мамы чуть стыдливый взгляд. Они оба понимали, какой неприятной будет разлука. И понимали, как больно будет скучать друг по другу. Саша всегда был семьянином. И останется им. Любовь, которую он получает от сестёр и мамы не заменит никто. Никакая… Женщина. Скрепя душой, сердцем и зубами, Александр поправил свои вечно непослушные волосы, радостно улыбаясь матери. — Мне главное сейчас думать о путешествии, мамуль. А там уже посмотрим, хорошо? — По какому же тонкому льду он ходит. Сжав губы, Аникеев поворачивает голову на пирс, оглядывая стоящие на воде судна. Их могущественное величие и грация приводили в восторг молодого парнишку, но в то же время, глядя вниз… Он видел свою смерть в тёмной морской пучине. Нет. Помотав головой, он поспешил откинуть эти мысли. Пока его ноги крепко стоят на досках корабля — хер он умрёт. Не отказываться же от своей мечты из-за такой мелочи. Верно? Гордо подняв нос кверху, Саша уверенно вступил на борт корабля, держась за одну из верёвок, крепящихся к мачте, разглядывая, что же ждёт его впереди. Вот бы мама, и сёстры, и друзья, и… Вообще все-все видели то же, что и он. Эта свобода, бескрайняя, манящая свобода, такая жгучая и сладкая одновременно, будто Аникееву переворачивают все органы единоразово — вот это адреналин! Шумно вдохнув солёный мокрый воздух, парень запрыгнул в каюту, приветствуя новых коллег. О чём же ещё он мог мечтать? Ночи на корабле были спокойными. Они ни разу не попадали в шторм — вода была к ним более чем снисходительна. Либо же Саше просто везло. Зевнув, мужчина потянулся, осматривая свою уютную комнатку. Она была небольшой — кровать, тумбочка, шкаф с его одеждой, да небольшая кучка хлама в углу. Улыбнувшись своему же захламлённому «уголочку», который он считал самым уютным местом во всём судне, Саша выглянул за дверь, осматриваясь. Свечи везде были потушенными, а на самой палубе стояла тишина. Тишина и покой. Как же хорошо! Выскочив в одних трусах и рубашке, он направился в сторону носа корабля, дабы полюбоваться чёрными, как смоль, волнами. Красоты воды не переставали его впечатлять. Будто он поддаётся какому-то гипнозу, глядя в эту солёную пучину. Пусть она и может убить его, просто взяв его в свои объятия. Вода не терпит слабых. Она — хищник. Достав небольшую, но достаточно увесистую сигаретку, Саша потянулся за спичками, лежащими на одном из ящиков… Однако тут же застыл. Странный треск и хруст отвлёк его, заставив прислушаться. Что за звук? Чайки грызут мачты? Вот гады пернатые. Ну ничего, сегодня у них будет на ужин мясо чаек! Нахмурившись, взяв швабру, дабы отогнать небесных крыс, Аникеев прошёл дальше, идя на звук. Напряжение начало заметно спадать, когда он не увидел чаек — лишь капитана, смотрящего на воду. Нет, не на воду. Куда-то в даль. Убрав за спину швабру, Саша прошёл ближе к старику, похлопав его по плечу. — Товарищ Капитан. Вы чего не спите? Время то… Позднее. — Ожидая привычное бурчание, Саша, на удивление, не услышал вообще ничего. Капитан даже не повернулся на юношу, хотя обычно он достаточно строг со всеми, тем более с теми, кто нарушает режим. Сглотнув слюну, Аникеев ещё раз потормошил его за плечо. Что же такое? Он никогда такого не видел. В глазах у мужчины была странная пустота. Будто он ничего не слышал, не видел… Кроме чего-то. Видимо, недоступного для Саши. Ладно — подумал парень — пусть стоит. Может взгрустнул о своём прошлом, или о жизни в целом, а может просто такая странность у мужика — стоять и пялить в пустоту. Махнув рукой, Аникеев в последний раз глянул на коллегу, выдохнув. Нет, что-то не так. Ладно. Завтра с утра они поговорят об этом. Сейчас не время. Он слишком устал, чтобы разбираться со странностями капитана, с которым он знаком всего-то неделю, которую уже плавает с этим экипажем. Остаток ночи Александр пролежал в постели, пытаясь уснуть. Что, если честно, получилось у него лишь к утру. И то, оно было не менее странным. Поёжившись от лёгкого холода, парень встал, натягивая на бёдра шорты чуть ниже колен, осматриваясь вокруг. Всё было как обычно. Но чуяло его нутро — что-то произошло. — Доброе утро! Ну что, какие планы на день? — Выйдя из своей комнатки, Саша пихнул в плечо ещё одного юнгу — ему, как и Саше, было едва 22. Однако на том будто не было лица. Вот чёрт. Как же Саша хотел, чтобы его интуиция ошиблась. -…Капитан пропал. — Как, блять, пропал? Куда он мог пропасть с корабля? Вы хотите сказать что он сам полез в воду и не вернулся?! — Срывая голос, Саша сам не понял, как начал кричать. Конечно, он паникует. Они остались без капитана — единственного человека, который знал путь, который они держали. Местность. Помимо Капитана на судне было ещё четверо, не считая Сашу, молодых ребят. Это должно было быть лёгкое, почти тренировочное задание — добраться из точки А в точку Б. Это было легко. Это ДОЛЖНО было быть легко. Почему всё на столько против него, что сама судьба посылает ему гадости? — Не ори на меня! Я пытаюсь думать! Да, он просто… Пропал, блять, пропал! Остальные, закусив языки, смотрели на них, слушая ссору. Александр, размахивая руками, не мог поверить в то, что произошло. Он бы бросился в воду, пытаясь найти своего коллегу… Если бы умел плавать. — Так. Давайте спокойно. У нас осталась карта, верно? По… Ветру, и… Течению. Мы можем понять где мы, и отправится назад. Верно? — Тихонько промямлив, подал голос ещё один парень, чуть старше их — ему, как слышал Саша, 24 исполнилось совсем недавно. Выдохнув, Саша потёр переносицу, помахивая головой. — Ты прав. Правда. Чего мы ругаемся? Сообщим о чп, как только прибудем назад на пристань. Верно? Верно. Ну вот, не вешать нос, ребятки! — Приобняв двух напарников за плечи, Аникеев улыбнулся, кивнув в сторону капитанской комнаты. — Карта наверняка там. Давайте, я пойду приготовлю нам завтрак, а вы пока порулите. Вот, Вань, ты же умеешь? Отлично! И не ругаться, не вешать нос. Заметив, как остальные начали потихоньку расправлять плечи, он со спокойной душой направился в комнату, где хранилась еда, дабы нарезать всем мяса и потушить с овощами. Наверняка такой сытный завтрак порадует их пустые желудки, и головы начнут работать ещё лучше. Он надеется на это. Оставшийся день прошёл отлично. Они в итоге поняли куда именно надо плыть, и, радостные, ближе к вечеру легли спать. А Саша, как самый ответственный, встал за штурвал, где обычно стоял капитан. Лишь на ночь они вставали на якорь и мужчина ходил спать вместе со всеми. Но сейчас у них нет времени на сон — они должны как можно быстрее добраться до дома, поэтому сменяли друг друга за управлением. И чёрт его побери — снова странный треск. Шум. Звуки. Чувствительные уши парня не давали ему покоя. Может это капитан? Может, они все сошли с ума, и он на самом деле прятался внутри судна, дабы проверить их, как они справятся одни? Жестокий, да, но всё же это мог быть такой «урок». Оставив штурвал в более-менее стабильном положении, закрепив его, Саша начал тихо, не слышно, спускаться к месту, откуда доносился шум. Тот же самый шум. Там стоял Ваня. Один из его напарников. Он стоял на том же месте, где был Капитан. Однако, в отличии от старика, Ваня не просто пялился в пустоту… Он пытался спрыгнуть за борт! — Стой! Стой, идиот! Рванув к своему другу, Аникеев чудом ухватил его за края рубашки, поднимая под плечи… Ощущая тяжесть. Ваня пусть и был рослым, но он явно не весил так много, что Саша начал ощущать боль в запястьях. Его напарник зацепился за что-то… Или что-то… Держало его. Держало. Застыв, Аникеев перестал дышать, глядя на то, как Ваньку держат бледные, покрытые чешуёй ладони, пытаясь утянуть за ноги. В тот момент, когда Саша в целом понял, что происходит, он встретился взглядом с этим. Этим. Это было нечто… Нечто… Прекрасное. Без сомнений, Аникеев встретил то, о чём ему говорила мама. Мама и правда не врала, когда рассказывала, что в морской пучине живёт… — Русалка! Настоящая! Русалка! — Дрожа всем телом, кутаясь мокрыми, трясущимися ладонями в одеяло, Ваня смотрел пустыми глазами вдаль, куда-то мимо облепивших его тел. Потирая затылок, Саша выдохнул, не в силах выкинуть из головы то, что он увидел. Русалка и правда… Прекрасна. Что? Нет! Нет, нет, и ещё раз нет. что за тупые мысли? Русалка — опасна. Она утащила Капитана, почти утащила Ваньку. Надо что-то с этим сделать. — Я слышал её… Я увидел её… Как же она прекрасна… Я хочу к ней! Я хочу к ней! Пустите, гады, пустите! — Вырываясь, рыча, и кусаясь, парень начал метаться по палубе, пытаясь прорваться к краю корабля. Еле сдерживая его, остальным четырём рослым ребятам удалось связать беднягу крепким канатом, оставив сидеть, кусая пальцы. От такого вида даже Саша ощутил мерзкий страх внутри, который тяжёлым, толстым, склизким червяком метался, ударяясь о стенки желудка, мешая ему думать. Наконец, через пару часов у буйного закончились силы. Тяжело дыша, он согнулся в углу, ударяясь лбом о деревянную стену. Как же Аникееву было жалко смотреть на мучения друга. Будто бы он лично переживал всё это. Достав сигарету, он стоял, глядя на закат, который уже розовел на горизонте. Спать ложиться было страшно. Бодрствовать — ещё страшнее. — Я поставил ловушки. — Что? — Из мыслей Сашу вырвал ещё один его друг — Алексей. Лёша был достаточно низким, но при этом крепким парнем. Достав так же, на пару, сигарету, он кивнул в сторону борта корабля. — Там, там, тут и здесь я поставил сети. Сети острые. Если русалка попытается полезть, то умрёт от кровотечения. Это специальные сети, на акул. У акул шкура толстая. Для них эта сетка как для рыб обычная, мягкая. А русалка сдохнет. Нечисть эта. Боже… Поцеловав крестик, Лёша тихонько перекрестился, оставив Аникеева одного. С тупым, странным, пустым чувством на душе. Однако Саша знал, что он хочет сделать. И ему заведомо было стыдно.***
» — Её обида была такой большой, что волны пожалели её, и даровали ей вторую жизнь — хвост, жабры. Вода стала её домом, дав несчастной ещё один шанс. »
Вздрогнув, Саша вылез из кровати, поёжившись. Противно. Холодно. В последние дни слишком холодно даже просто вставать с постели, не то что получать удовольствие от пребывания тут. Да уж. Возможно, другие были правы… Вода — не его конёк. Не его истинный дом. Вода не принимает тех, кто ей не нравится. А Саша, видимо, был на плохом счету у этой капризной дамы. Хотя он, честно, всю жизнь был святым. Всю свою чёртову жизнь. И ради чего? Ради того, чтобы… Убить и так несчастное существо? Разрывая сетку ножом, а заодно и свои руки в кровь о грубые нитки, Аникеев тихо рычал под нос, осматриваясь вокруг. Страшно. Вдруг его увидят? Вдруг его самого… Утащит русалка? Хотя если бы хотела — то, наверное, уже утащила бы. Или он даже русалке не нравится. Какой позор… Вытерев окровавленной ладонью лоб, Саша обезвреживал последнюю сетку… Ощутив на себе взгляд. Ну всё. Он труп. Это наверняка Лёшка — и сейчас Сашу закутают в эти же сети и кинут за борт… — Что же ты делаешь тут, среди этого гнилого отребья, милый? Мужской голос. Это был нежный, липкий, будто мёд, мужской голос, от которого у Аникеева по копчику побежали мурашки. Но это был не голос кого-то из его друзей. Это был кто-то незнакомый. Кто-то… Обернувшись, Саша вздохнул, обрывая то, ради чего уже открыл рот, пытаясь что-то сказать. На краю борта сидела русалка. Точнее не так. Русал. Прекрасный мужчина, с крепким торсом, покрытым чешуёй. Однако, ниже пояса были не ноги, а хвост. Прекрасный, длинный хвост, чешуйки которого блестели под лунным светом, а зелёные глубокие глаза манили к себе. Так и хотелось подойти, запустить руки в эти влажные кудрявые локоны, цвета вороньего крыла. Всё, как говорила матушка. Однако она не говорила, что русалка… Окажется русалом. — Ты… — Верно, русалка. Подойди ко мне, пожалуйста. Ты же хороший мальчик, верно? — Расплывшись в едкой улыбке, незнакомец поманил пальцем к себе. Ноги будто перестали слушаться, и Аникеев подполз к нему, вставая на колени, оказываясь лицом к лицу с нечистым. Сглотнув слюну, он уже ждал, когда его схватят за глотку, утаскивая под воду, как он захлёбывается. Однако, его лицо лишь разглядывали, задумчиво похлопывая хвостом по деревянным доскам. — Хороший. И правда… Такие ещё остались. Как приятно на душе-то. — Капитан… А Капитан… И Ваня… Почему ты их… Они же хорошие, правда хорош-… — Закрыв рукой Саше рот, русал поцокал языком, закатывая глаза. — Хорошие. Тоже мне. Твоя человеческая натура не в силах понять, кто хороший, а кто гнилой внутри. Ты знал, что ваш Капитан изнасиловал по молодости трёх девушек? А твой, этот… Ваня. Довёл свою бывшую подругу до гроба. Я всё вижу, всё. Насквозь вижу. — Вскинув носик кверху, глядя на луну, нечистый фыркнул. Затем, снова кинув взгляд на парня перед собой, улыбнулся ему вновь. — А ты, Сашенька, правильно слушал маму. Нет на твоей душе грехов. Ты чист, словно младенец. Поэтому отправляйся домой, а по поводу твоих друзей… Поймав взгляд Саши, полный искреннего, детского любопытства, брюнет хихикнул, положив мокрый и холодный хвост на плечо Аникееву, чуть наклоняя кудрявую голову на бок. — Так ты желаешь знать, почему в ваших глупых байках русалка, а на деле я — русал? Так вот. Знаешь… Люди глупые, напыщенные, мерзкие существа. Когда они… — Сглотнув неприятный комок в горле, нечистый продолжил, чуть рыча. — Когда они убили мою мать, утопив её, она была беременна. Мной. И когда вода подарила ей вторую жизнь, она родила сына. Такого же, как она. С хвостом и жабрами. — Показав на свою шею, он прикрыл глаза, и Саша наконец смог спокойно выдохнуть, отрываясь от этих зелёных глаз. — Беременна… Какой ужас. Нам… Жаль. Очень жаль, правда. Мы-… — Не говори за них. Не отвечай за этих жалких тварей, которые не могут держать в узде свою животную натуру! — Рыкнув, русал наклонился лицом к лицу к Саше, показывая острые зубы. Убрав с его уже промокшего плеча хвост, нечистый развернулся, собираясь спрыгнуть назад в воду. — В любом случае… Отправляйся с миром домой. Пусть твоя душа остаётся такой же чистой, Саша. — Постой. Подожди! — Взяв брюнета за плечо, Александр шумно сглотнул слюну, и, тяжело дыша от нервов, чуть наклонился к нему. — А ты придёшь… Ещё? Как тебя зовут? У тебя есть имя? Поймав лёгкую улыбку от такой детской реакции, нечистый оставил лёгкий поцелуй в смуглый лоб, и, прежде чем всё же прыгнуть в воду, промурлыкал. — Мишель.***
Путь назад длился дольше недели, что они уже отплавали. Один раз они заблудились, и потом целых три дня не могли понять куда забрели. Такой расклад, однако, даже радовал Сашу. Каждую ночь он выходил на палубу, с замиранием сердца ища в тёмной воде знакомые зелёные глаза. Эта пучина уже не пугала так, как раньше. Один раз Мишель даже помог ему проплыть — держа Аникеева за руки, тот помог бедолаге проплыть несколько метров, а потом помог залезть назад на корабль. Трудно было объяснить потом, почему одежда Саши на утро вся мокрая, хотя спал он в сухой. Поэтому теперь парень проводил вечера со своим новым знакомым голышом. Ведь, формально, Мишель тоже обнажённый. Поэтому против он не был, лишь слегка хихикнул, когда Саша засмущался, снимая нижнее бельё перед ним. И вот, ночь. Тишина. Хотя какая там тишина — приятный шум волн гладил их уши, а тёплая вода оглаживала ноги Александра, которые он слегка спустил с достаточно огромного камня, на котором они сидели посреди воды. Корабль стоял на якоре, не сильно далеко от них, но с корабля не было видно так хорошо. Тем более… Почему-то Саша стал намного лучше видеть под лунным светом. Даже свечи не были уже нужны так сильно, как раньше. Будто луна обволакивала его своими объятиями, как мать, успокаивая и убаюкивая. Кинув взгляд на Мишеля, сидящего рядом, Аникеев закусил губу, потерев затылок. Как же легко на душе. Придвинувшись ближе, он медленно сплёл свои пальцы с чужими, ощущая уже привычную влагу на пальцах. Мишель всегда был мокрым, а Саша уже и не морщился от внезапного холода от воды. — М? Чего такое? — Похлопав глазами, нечистый заправил прядь волос Саше за ухо, расплываясь в спокойной улыбке. Ему тоже было хорошо рядом с кем-то наконец чистым. То, как Аникеев по-детски радовался его приходу, как его сердце трепещет и вот-вот выпрыгнет из груди, стоит Мишелю лишь приблизиться… Волны не просто так гладили Сашу, пытаясь приласкать. Он был похож… — Да я… Ничего. Просто мне немного холодно. Я, всё же, человек. Обычный. — Неловко улыбнувшись, он попытался убрать руку, думая, что это был намёк. Однако Мишель лишь приблизился к нему, тихо выдыхая. Холодом. Он такой холодный… — Знаешь, мне иногда кажется… Будто в каждом из возможных миров мы всегда оказываемся рядом. — Возможных… Миров? — А ты не знаешь? Моя мама говорит, что вода шепчет ей свои мысли, свои сны, переживания… И существует множество вариантов нашей судьбы. И мне кажется, будто в каждой из моих судеб есть ты. Охнув от таких мыслей, Саша перевёл взгляд обратно на воду, думая над тем, что сказал Мишель. А вдруг это и правда так? Вдруг их судьба — всегда в итоге оказываться рядом? Нужно ли ему возвращаться домой, на сушу? Не успев подумать об этом, Аникеев понял, что его прижимают сверху. Приятное тепло от нагретого днём камня растеклось по телу, и Саша тихо выдохнул, глядя на русала, сидящего сверху на нём. Казалось, будто вокруг не осталось больше кислорода. Будто нет волн. Нет корабля, мешающего им наслаждаться видом. Нет ничего, кроме них двоих. В эту ночь они оба поняли, что нужны друг другу, а их тела сплелись в любви, безумной любви. Чувствуя тепло чужого тела, Саша плавно двигался внутри Мишеля, держа его за достаточно крепкую талию. Однако широкие ладони Александра позволяли ему направлять любовника, помогая удобнее двигаться вверх-вниз. Лёгкое хлюпанье будто перебивало шум воды, а тихие стоны над ухом окончательно сводили с ума. Перевернув тушку под себя, Аникеев задвигался уже так, под удобным углом, сплетя свои пальцы с чужими, прижимая к тёплому камню. Каждый поцелуй был будто напитан мёдом, заставляя бабочек в желудке у Саши расцветать и оживать, ударяясь о стенки, заменяя собой тех червей страха, успокаивая парня. Водя кончиками пальцев по гладким чешуйкам, Аникеев с удовольствием прижимался ближе, пытаясь слиться с ним, оказаться ближе, быть ещё ближе, дышать им, жить им. Возвращаясь обратно на корабль, ближе к утру, Саша всё ещё чувствовал, будто его плечи обвивают длинные изящные пальцы, а губы никак не хотели забывать вкус чужих губ. Кажется, он понял, что ему действительно хочется. Ради чего его тянуло в воду. Уже днём Александр, с лёгкостью расправив плечи, разглядывал карту. Им осталось совсем ничего до их дома — всего два дня плыть, и они дома! А там и мама. И сестрички. Ваньке легче стало, он уже не трясётся и не кричит ночами — отходит, бедняжка, от встречи с русалкой. Хихикнув от своих же мыслей, Аникеев влюблённо, чуть рвано выдохнул, чувствуя приятное тепло внутри. Они смогут видится на берегу хоть каждую ночь, пока Саша будет дома. А когда он будет в плаваниях — там ещё легче. Они так много времени проведут вместе! Глянув на тёплые волны, Саша с удовольствием помахал им. Кажется, будто вода приветствует его в ответ. И вот её он боялся? Смех, да и только! Однако, его мысли прервал голос одного из его напарников. Это был Женя, ещё один член корабля. — Са-аш… Иди сюда, пожалуйста. — Его голос, казалось, немного дрожал. Это было странно, учитывая то, что характер у Женьки был взрывным. Выйдя на общую палубу, Сашу встретила вся их команда — Женя, Ваня, Лёша и Кирилл, с которым у Аникеева особо не сложились отношения — с самого начала они поругались и толком не разговаривали. Однако именно сейчас Кирилл выступил первым, схватив Александра за грудки, потрясывая. — Ты, крыса позорная! Как у тебя совести хватило?! — Подожди. Не надо кричать. Мы сейчас мирно всё решим. Саша, послушай. Давай говорить честно. Ты… Знаешь, что мы пытались убить русалку, верно? — Рвано кивнув, Саша ощутил, как сердце постепенно уходит куда-то вниз, заставляя нервно сглотнуть накопившуюся слюну. — Отлично. А теперь скажи мне. Откуда же у тебя шрамы на ладонях? И сети были не порваны. Они были разрезаны. Ты, говнюк, заодно с этой тварью. Верно? Да? — Перейдя на шипение, Ваня сам подошёл ближе к Александру, глядя ему в глаза. Напуганные карие глаза. — Раз ты так близок с этой тварью, что общаешься с ней каждую ночь, так позволь и мы развлечёмся. — Воткнув нож в деревянную стену рядом с Сашей, парень поднял подбородок кверху, но не разорвал зрительный контакт с провинившимся. — Принеси нам её. Мы хотим её принести в город. Ты представь, сколько денег мы заработаем? Сколько людей придут посмотреть на настоящую русалку? Достань нам её. Живьём. Или сам пойдёшь на дно, мы то знаем, что ты плавать не умеешь, крыса корабельная. Саша почувствовал, как внутри всё разбилось. Сломалось, разбилось, и вывернулось наизнанку. Что ему делать? Бежать? Куда? Он реально умрёт в воде. Где сейчас Мишель — неизвестно. Днём он не выплывает, он сам говорил. Но действительно ловить его… Нет. Пришло время побыть плохим в глазах других. -…Нет. Вы себя слышите, идиоты? Это тоже живое существо. А то, что Капитан пропал, что Ванька полез — так вы сами виноваты! Русалка ли заставила тебя, Ваня, изводить до смерти Наташу? — Ты… Паршивец! Кинувшись на Аникеева, почти сошедший с ума Ваня резко воткнул ему в живот охотничий нож… Вытолкнув вперёд, заставив парня перевалится через борт корабля, ощущая, как лёгкие наполняются солёной водой, и как внутри всё начинает жечь. Больно. Как же это больно. Ему казалось, будто вода гладит его, а волны внезапно всполошились на поверхности. Но это Саша уже увидеть не мог, ибо глаза, кажется, от нехватки кислорода, начали закрываться. Вода убаюкала его в последний раз, мягко опустив на дно.***
-…И теперь, дрейфуя в океане, весь состав корабля так никогда и не сможет найти ни выход из воды, ни покой в мире мёртвых! — Помахав руками, мальчишка наклонился к младшему брату, наблюдая с хохотом, как тот куксится от страха. — Получается… Та команда ещё где-то… В море? А давай их поищем? Давай? — Дурной что-ли? Тоже хочешь потеряться? Все в той команде грешниками были, поэтому русалка их корабль то и затеряла навсегда в тумане морском, а ты вон, кашу с утра не ешь и маму не слушаешься. — Не правда! — Правда-правда. Вон, смотри, там русалка! — Резко схватив братика под рёбра пальцами, мальчишка с хохотом убежал в сторону дома. Следом за ним двинулся и младший, что-то крича в ответ. Наблюдая за двумя детьми издалека, сидя на одном из морских камней, выглядывающих из воды, Мишель сщурился, неприятно поёжившись. Однако, почувствовав тёплые пальцы на талии, он повернулся, потираясь носом о чужой нос. — Нам обязательно каждый день сюда приплывать? Ты знаешь, я не люблю людей. — Я хочу увидеть сестёр. И маму. Интересно, когда-нибудь они придут сюда? — Выдохнув, Саша подсел ближе к брюнету, подсовывая под себя длинный хвост, покрытый желтоватой чешуёй. — Чёрт возьми, да как с ним… — Сядь лучше вот так, свесь его вниз. Так будет удобнее. — Улыбнувшись, Мишель провел ладонью по чужой щеке, не в силах оторвать взгляд от тёплых ореховых глаз. — Они обязательно придут, и ты увидишь их снова. Веришь мне? Получив в ответ кивок и лёгкую улыбку, Мишель снова глянул на пирс, высматривая там три женские фигуры, которые несли в руках маленький букет цветов.Конец.
— Именно так русалка обрела спокойствие, и впредь вода не забрала ни одну душу, ни грешную, ни святую. Закрыв тяжёлый кожаный переплёт книги, рассказчик аккуратно поставил книгу на полку, к остальным, рассматривая свою коллекцию, выбирая, какую из книг взять следующей.
