В попытках вспомнить..

В приглушенном свете заходящего солнца Чонгук заваривал кофе, его мысли витали в туманном облаке воспоминаний. Родители однажды обмолвились, что раньше он не любил кофе, но покупал его и уносил с собой из дома. Чонгук был озадачен этим откровением, заметив шок в глазах матери, словно это было запретной темой. Теперь, наблюдая за тем, как темная жидкость закручивается в чашке, он вновь размышлял об этом. Зачем ему кофе, если он его не любил? И кому он его носил? Общение с родителями было редким. Раз в месяц они приезжали с продуктами, зачастую ненужными, и уезжали, словно опасаясь оставаться с ним наедине. Чонгук подозревал, что они не желают, чтобы он покидал свой уединенный дом, будто защищая его от чего-то или кого-то. Это было странно и непонятно. Серое море за окном вторило его меланхолии. С тех пор как Чонгук оказался в этом безлюдном месте, он начал вести детальный дневник своих мыслей и действий, сам не зная причины. Он рисовал, когда ему становилось скучно или когда видел нечто прекрасное. Чаще всего это было море и пляж, которые он наблюдал изо дня в день. Его рисунки были исполнены в монохромной гамме, как будто сам мир казался ему черно-белым. Он часто задавался вопросом, не из-за того ли это, что закаты и рассветы здесь были редкими гостями. Чонгук не знал, что ему изобразить. Повернув голову, он посмотрел в дальний угол комнаты, где хранились его художественные принадлежности. Внезапный стук в дверь прервал его мысли. Оставив остывающий кофе на столе, он направился к ней, уже догадываясь, кто пожаловал. — Привет, Чонгуки, — послышался голос сразу после того, как он открыл дверь. — Привет, мам. А где папа? — спросил он, заглядывая в темноту улицы. — О, он сегодня так занят, что даже не успел позавтракать. Можешь себе представить? — произнесла она иронично, скрестив руки на груди. — Мгм, плохо, — ответил он, возвращаясь на кухню. — Чем занимаешься? Поел ли ты? Или голодаешь? — вопросы сыпались из нее без остановки. Сделав глубокий вдох, он ответил: — Сижу, кофе пью. Пообедал, еще не хочется. Голодным себя не держу, — проговорил он, поднимая глаза на мать. Женщина вздохнула. По худощавому телу сына было ясно, что он не получает достаточного питания, но поделать она ничего не могла. Несмотря на заверения сына, что он не голоден, она отправилась готовить ему еду. Хотела бы она бывать здесь чаще? Нет. Ей не нравилось это жуткое и пугающее место, напоминающее фильмы ужасов. Да и работа не делалась сама собой. Они с мужем работали почти круглые сутки, поэтому не могли просить сына жить с ними, а не в этом страшном месте. Смотря на мать, готовившую еду, Чонгук очень хотел спросить, почему они скрывают от него то, что было до того злосчастного дня. Он просто хотел узнать, каким он был. Но сейчас мать вряд ли ответит ему. Все же стоило попробовать... — Мам, почему вы скрываете от меня то, что было до аварии? Я ведь просто хочу знать, каким я был? — выпалил Чонгук, не отрывая взгляда от черной жидкости в своей чашке. Что же она ответит? Молчание. Медленно подняв голову, Чонгук увидел, что мать замерла на месте, теперь она смотрела не на чашку в его руке, а на него. Ее пустой и холодный взгляд говорил о том, что этот вопрос ей крайне неприятен.