Глаза цвета каштана

      В комнате темно. Единственным источником света — правда, слабым — была настольная лампа, купленная ещё десять лет назад. Сегодня погода разыгралась не на шутку: на улице вовсю бушевала сильная метель, кружила на небольшой поляне, которую видно из окна спальни на втором этаже, дарила верхушкам пушистых елей красивые шапки. Мелкие снежинки иногда бились о стекло, прилипая к нему, а позже улетали обратно во мрак.       Снежана сидела на краю кровати, сгорбившись, как восьмидесятилетнияя старуха. Светлые волосы густыми локонами падали с плеч, бесцветные реснички подрагивали, а щёки предательски заливались пунцовым румянцем. Иногда она прикусывала бледные губы, ибо жаркие комплименты продолжали обрушиваться на неё. Снежана старалась держать себя в руках. Отец дома. Ни он, ни младший братик не должны узнать об её отношениях с местной хулиганкой.              — Вика, давай не будем делать этого, — тихо сказала Снежана, — Мы же должны заниматься проектом.       Чужие руки обвились вокруг её талии, притянули ближе к себе. Вика положила голову на её плечо, задумчиво глядя куда-то вдаль, сквозь шкаф. Снежана не могла даже предугадать, о чём та думала. Об их чертовски странных отношениях, развивающихся слишком быстро? Или о новой пачке сигарет, которую она купит где-то в подворотне у знакомого? А может, о матери, ведущей шлюховатый образ жизни? Неизвестно.       — Может, ко мне переедешь? — спросила Вика, разорвав плёнку тишины. — Моя мать всё равно очень редко приходит домой.       Снежана удивлённо посмотрела на неё, несколько раз проморгав. С одной стороны она радовалась, ведь наконец появится возможность избавиться от слишком контролирующего отца, от брата-плаксы, скучающего по матери, которая бросила их, уйдя из семьи к богатому любовнику. Но с другой… В душе росло беспокойство. Возможно, лишнее, ненужное. Как они могли окружающим объяснить внезапный переезд? Стервы в классе наверняка воспользуются этим, чтобы посеять слухи. А взрослые осудят. И ведь никто не поверит, что это чисто из-за дружеских отношений.       — А как мы тогда объясним всё окружающим? — спросила Снежана.       — Тебя волнует их мнение? — Вика задала встречный вопрос, удивлённо вскинув брови.       Снежана промолчала. Вика, вздохнув, отстранилась. Она подошла к окну, открыла его. На улице стихла метель, теперь снег медленно падал с тёмного неба. Высунулась из него и, достав из кармана спортивной куртки пачку сигарет, закурила. Снежинки, играющие на улице, цеплялись за её тёмно-русые волосы. В основном они украсили две передние пряди, покрашенные в фиолетовый цвет. Снежана подошла к ней, обняв за талию.       — Знаешь… — тихо сказала она. — Я была бы не против переехать. Далеко-далеко.       Вика хмыкнула, выбросив окурок и закрыв окно. Она повернулась к ней, бросив довольный взгляд.       — И куда же? — спросила Вика, хитро посматривая на неё.       — Не знаю, — ответила Снежана, пожав плечами. — Может быть, в другую страну.       Они засмеялись. Подобная идея казалась глупой и трудноисполнимой, почти нереальной. Пришлось бы много работать, чтобы накопить достаточную сумму для первых дней жизни за границей. Однако Снежана могла себе иногда позволить повитать в облаках, помечтать о будущем. А Вика не мешала. Возможно, ей даже нравилось слушать очередные бредни.       В дверь неожиданно постучали, она открылась, и в комнату вошёл брат Снежаны. Они обе посмотрели на него с недоумением, быстро сменившемся мягкостью и нежностью. Брат некоторое время постоял на месте, переминаясь с ноги на ногу, прежде чем писклявым голоском сказать:       — Папа ужин приготовил, к столу зовёт.       Девочки тяжело вздохнули. Снежана взъерошила светлые волосы брата на голове, говоря о том, что скоро они подойдут. Спускаться вниз совершенно не хотелось. Отец всё никак не принимал тот факт, что они подруги. Вика в его глазах была не больше, чем брошенным ребёнком, которого воспитала улица. Он прекрасно знал о её семье, о её вредных привычках. И считал, что именно эта дружеская связь способна навредить, испортить Снежану.       Вика молча спустилась вниз и, даже не попрощавшись, ушла домой. Снежана проводила её расстроенным взглядом. Входная дверь захлопнулась. Наступила давящая со всех сторон тишина. Прекрасное осознание того, что сейчас снова случится не особо приятный разговор за обеденным столом, начинала медленно, но верно душить.       На ужин отец приготовил картофель пюре и мясные котлеты. А к ним — ягодный компот. Несмотря на то, что в желудке пусто, Снежана не хотела есть. Она вяло переворачивала котлету, оперевшись щекой о руку. Все молчали. Отец бросил на неё строгий взгляд.       — Как поживает твой Виктор? — спросил он, поправив очки.       — Хорошо, — сухо ответила Снежана.       — Я хочу с ним познакомиться, — сказал отец, — Чтобы знать, с кем встречается моя дочь.       Снежана некоторое время помолчала. Только она и брат знали о том, что никакого Виктора не существовало от слова совсем. Выдуманный человек, созданный для того, чтобы отвести подозрения отца о её романтических отношениях с Викой. Снежана хмыкнула, слабая улыбка тронула уголки её искусанных губ.       — Я спрошу у него, — сказала она, — Он же спортсмен, вечно в разных состязаниях участвует.       — Хорошо, — проговорил отец, кивнув. — А что касается Вики… Что она здесь делала?       — Сестричка готовила с ней проект, — вмешался в разговор брат. — На очень интересную тему, касающуюся… Э-э-э… физики, вроде.       — Да, физики, — подтвердила Снежана, переведя взгляд на отца, — На тему радиации. Перед каникулами нам задали очень много проектов.       Отец бросал настороженные взгляды. Возможно, искал в чём-то подвох, обман. Однако они выглядели спокойными, из-за чего он, облегчённо выдохнув, продолжил ужинать. Больше никто ничего не сказал.

***

      Прямо перед зимними каникулами, в пятницу, устроили ярмарку, которая в маленькой деревушке — очень редкое развлечение. Ради неё — Снежана никак не могла этого ожидать — отменили последний урок. А потому она и Вика могли спокойно прогуляться по рядам деревянных прилавков, где продавали свежую выпечку, вырезанные игрушки, самодельные украшения, атласные ленты для венков. Брат тоже гулял со своими друзьями, а отец уехал в город на два дня по работе, хотя Снежана сильно в этом сомневалась.       Они пришли. Вика прошла в гостиную, сняв куртку и небрежно бросив её на пол, который уже давно не пылесосили и не мыли. Она устало рухнула на потрёпанное от времени кресло. Снежана, сняв верхнюю одежду, осмотрелась: ближе к низу серые обои совсем стали грязными, люстра криво висела на цепи, а полки в некоторых шкафах сломались или же полностью отсутствовали. Да по сравнению с их домом, пустующему несколько лет после смерти бабушки, этот казался чёртовой помойкой!       — Как ты живёшь в этом хламе? — спросила Снежана, удивлённо вскинув брови.       — О чём ты? — спросила Вика, подойдя к ней и взяв за руку. — Всё нормально же.       — Нормально?! — возмутилась Снежана. — Что же, мне придётся на днях заставить тебя убраться во всём доме. Дышать этой пылью каждый день... Ужас.       Вика улыбнулась. Она подошла к ней чуть ближе, обняла за талию и положила голову на плечо. Снежана покраснела. Приятная дрожь пробежала по её телу. Всему виной горячее дыхание, соприкасающееся с тонкой шеей. Вика беззлобно ухмыльнулась, прикоснулась пухлыми губами к коже. Отстранившись, оставила после себя след от помады вишнёвого цвета. И случайно испачкала воротник свитера молочного цвета.       Снежана повернулась к ней, посмотрела в глаза. Такие красивые. Похожие на каштан. Карие, со светлыми, почти бежевыми крапинками по краям. В центре скопились тёмные ниточки, сливающиеся со зрачком. Пленяли её эти глаза. Думать не могла ни о чём, кроме них. Они являлись тайной, секретом, который ни в каких случаях нельзя раскрывать.       Вика поцеловала её в губы. Смело. С жаром. Снежана не отстранилась. Доверяла. Они обе хотели жить свободно, без страха осуждения со стороны других людей. Возможно, в будущем у них действительно появится возможность сбежать из такой жизни. А пока... Нужно хранить их отношения втайне.