Морские дьяволы. Циклон

Напротив, скрестив руки на груди, стояла Дана. Её взгляд был холоден, а губы сжаты в тонкую линию. — Дана, выслушай меня, — голос Снайпера звучал устало, но твёрдо. — Не хочу, — отрезала она. — Всё уже сказано. Она отвернулась, но он резко перехватил её запястье, сжимая крепко, но не грубо. Дана дёрнулась, но не стала вырываться. — Ты даже не знаешь всей правды, — продолжил он, вглядываясь в её глаза. — Тогда, в операции в Паланге, я сделал то, что должен был. Я не мог оставить его… — Ты предал нас, — её голос стал чуть тише, но от этого только злее. — Из-за тебя погибло трое. — Я пытался спасти Хакера! — взорвался Снайпер. — И ты бы сделала то же самое, если бы на моём месте был кто-то близкий тебе. — Может быть, — она резко выдернула руку, делая шаг назад. — Но цена была слишком высока. Между ними повисло напряжённое молчание. — Думаешь, мне не жаль? Думаешь, я не помню каждого из них? — его голос стал глухим. — Я живу с этим, Дана. Каждый. Чёртов. День. Она смотрела на него, но взгляд её смягчился лишь на секунду, прежде чем снова стал холодным. — Может, тебе и жаль, — сказала она. — Но это не меняет прошлого. Развернувшись, Дана вышла, оставив его одного. Снайпер сжал кулаки, упирая голову в стену. Прошлое его преследовало. И, кажется, он так и не сумел доказать, что был прав.В комнате отдыха стояла напряжённая тишина. Свет ламп отдавал холодным белым светом, отбрасывая резкие тени на стены. *** Снайпер двинулся вперед, не отрывая взгляда от Даны. Он ощущал ее напряжение, ее холод, который становился все более ощутимым, как туман, пронизывающий воздух. Каждый ее шаг был всё дальше от него, каждый взгляд — ещё более отстранённым. Он не мог это вынести. Он не мог позволить себе потерять ее, несмотря на все ошибки, которые причинил боль. Но, возможно, он уже потерял ее навсегда. Они шли по тёмному, заброшенному коридору в бункер, и каждый звук, казалось, отдавался ему в грудь, напоминая о том, что они снова работают вместе, но уже на границе. Дана не смотрела на него, ее молчание было напряженным, как будто, и ему казалось, что каждый ее взгляд был обвинением, которое он не мог оспорить. — Ты злишься, — сказал Снайпер, сдерживая раздражение в голосе. Но всё равно продолжал пытаться. — Ты умеешь наблюдать, — ответила она, не оборачиваясь. Снайпер сжал зубы, шагнув немного быстрее. Он не мог понять, почему она так холодна. Почему она не может дать ему шанс объясниться? Почему, несмотря на всё, что они пережили, она его не слышит? Ему это было нужно. Ему нужно было, чтобы она услышала, чтобы она поняла. — Дана, мне нужно, чтобы ты меня услышала, — голос его звучал сдержанно, но было видно, как он цепляется за каждое слово, за каждую секунду, чтобы не упустить его. Она не ответила. Только вела вперед, подбирая шаг. В ее действиях было нечто хищное, как будто она готовилась к чему-то, но ее неуверенность скрывалась за холодной маской. Когда он попытался сделать шаг вперед, она подняла руку и замедлила его. — Позже, — прошипела она, ее глаза внимательно следили за тенью, которая метнулась в конец коридора. Снайпер остановился, и в его руках мгновенно появился винтовочный приклад. Он был готов. Он всегда был готов. И когда они услышали шорох, его инстинкты сработали быстро. Дана точно так же подняла оружие, как будто они снова были частью одного целого, как когда-то. Все происходило на автопилоте, и они продолжали двигаться, не раздумывая, не оглядываясь. Но всё было немного не так, как раньше. Когда они развернулись спиной к другу, зачистив помещение, его взгляд встретился с ней. И в этот момент он почувствовал — она всё ещё не готова. Но может быть, она дала ему шанс. — Хорошая работа, — сказала она, не глядя в глаза. — Как раньше, — тихо ответил он. Но этот ответ, скорее, был для него самого. То, что он знал, что всё было не так, как раньше.— Раньше ты не бросал своих, — сказала она, и ее слова пронзили его. Она ведь не забыла. Его сердце сжалось. Он знал, что это будет сложно, но он был готов. — Я никогда вас не бросал, — ответил он твёрдо, но в его глазах было всё тот же укол боли, который терзал его. Она молчала, и он видел, как она начала тускнеть от боли, на которую она не хотела показывать взгляд. — А что это было, Снайпер? — Ее вопрос был тихим, но острым, как нож по ткани. Он сделал шаг к ней, и на его лице было что-то слабое, уязвимое, почти молящее. Он понимал, что она всё ещё не готова принять его слова, но он не мог стоять в стороне. Он должен был попробовать. — Это было решение. Сложное, тяжёлое, но единственно возможное. Если бы я остался, погибнуть бы мог не только Хакер, но и ты, и ещё половина команды. Я не мог рисковать всеми, ради одного человека. Она резко вскинула голову, её глаза вспыхнули гневом. — Но ты рискнул нами ради своего выбора. И трое погибли. Его дыхание сбилось, будто её слова ударили в грудь. Он знал. Знал это слишком хорошо. И всё равно... — Если хочешь ненавидеть меня, — добавил он тихо, — ненавидь. Но знай, что я выбрал не Хакера. Я выбрал вас всех. Тишина. Это было всё, что он мог дать. Тишина и его искренность. Она наконец взглянула на него, но в ее глазах была только боль, смешанная с отчаянием. — Ты должен был сказать это раньше, — сказала она, и его сердце снова ушло в подвалье. — Ты должна была спросить, — парировал он, но в ее голосе не было зла, только грусть, и это ранило его еще больше. Когда Хакер неожиданно вмешался, его голос был как глоток свежего воздуха, как спасение. — Давайте потом, голубки, — сказал он через рацию, и напряжение между ними на мгновение спало. — У вас гости. Дана и Снайпер одновременно подняли оружие, готовое к любой опасности, но он знал, что они все-таки снова были командой. Даже если это было не тем, чем они когда-то были. Как только они завершили задание и сдвинулись с места, напряжение не исчезло. Снайпер почувствовал, как его сердце бьется быстрее, а разум словно отключался от всего происходящего вокруг. Он снова спасал ее. И каждый раз это вызывало боль, потому что он не знал, спасал ли он ее или просто пытался исправить свою ошибку. Дана обернулась, раненая, но с выражением почти спокойная, сжимая зубы от боли. — Почему ты прикрыл меня? — Ее голос был тихим, но в нем было что-то, чего он не мог не понять. — Ты серьёзно?! — сказал Снайпер, сжимая кулаки. — Потерял то, что я не собирался тебя снова. Ее слабая усмешка была как удар по его груди. — Я не твоя, чтобы «терять», — ответила она, но тут же закашлялась, и ее лицо исказилось от боли. Хакер, стоящий рядом, не выдержал. — Прекрати, — сказал он, глядя на них обоих. — Сейчас не время для разборок. Но Снайпер не мог просто забыть. Она должна была понять. Она должна была понять, что он никогда не хотел ее потерять. Что он выбрал их всех, даже если она этого не видела. — Ты… должен был рассказать мне правду раньше, — прошептала она, и его сердце в этот момент остановилось. Он закрыл глаза. Правда всегда даётся дорогой ценой. И он знал, что его шанс был на границе, но он не мог сдаться. Слишком много зависело от этого