Не провоцируй.

На улице уже порядком стемнело, когда Брэдли, почему-то воровато оглядываясь, покинул здание Гаммы, направляясь в сторону скейтпарка. Аргументировал он свое согласие на приглашение Макса тем, что просто проверит так ли хорош этот новичок, чем говорят или он сам слышал. Отойдя подальше от клубного дома, он запрыгнул на скейт и понесся вперед, чувствуя как прохладный ветер обдувает лицо. В этом ощущении легко потеряться, забыться, почувствовать мимолетную свободу, но хорошее не длится долго и через пару минут расслабленность сменяется привычным раздражением, выраженном в нахмуренных бровях и цыканье, вырвавшемся изо рта, что, прочем, тоже длилось недолго. Макс Гуф был хорош. Даже слишком. Брэдли знал, что не видел и половину его потенциала, но не знал, что тот был настолько хорош: то, как он двигался, как вовремя подхватывал доску в прыжке, а еще скорость… все это впечатляло. Брэдли сам не замечает, как замирает, во все глаза уставившись на то, как Гуф гоняет по рампе влево-вправо, замирая на краю, чтобы провернуть нечто невероятное. Сам Брэдли же настолько оказался заворожен подобным, что забыл о том, что тоже находится на доске, отчего та доехала до ближайшего кикера: скейт врезается в него, благо, что скорость уже была минимальна и он больше скользил, чем ехал. Брэдли качается, но равновесие удерживает, правда, Макс все равно замечает его. — Ты пришел! — он выглядит куда счастливее, чем должен, отчего Брэдли дергается в плечах. — Хотел убедиться, что ты… на что-то способен, — выкладывает заготовленное оправдание, хоть это и является отчасти правдой, так что не так стыдно, как могло бы. — И как оно? — Макс самодовольно ухмыляется, подъезжая ближе, когда Брэдли ставит свою сумку с вещами, рядом с сумкой Гуфа, покоящейся на одной из скамеек. Макс выглядит запыхавшимся, но совершенно довольным: темные пряди прилипли к лицу, по которому струятся капельки пота, улыбка широкая, почти пьяная, а глаза будто сияют. Брэдли вновь выпадает из реальности, но на этот раз, благо, что всего на мгновение, перед тем как нацепить язвительную ухмылку. — Если это все, что ты можешь, то я ошибался, когда звал тебя в команду, — а вот теперь уже в ход идет ложь, причем наглая. — Смотри и учись, — кажется, Макса это не задевает от слова совсем. Он выглядит таким серьезным сейчас, хоть лицо и украшает привычная небольшая улыбочка. Рука в белой перчатке сжимает плечо Брэдли, задерживается на мгновение и… по-приятельски хлопает, прежде чем Макс отъезжает к квотеру, чтобы набрать скорость. Брэдли продолжает следить за ним взглядом, готовясь к желанному представлению. Он знает, что Макс его не разочарует, по крайней мере, когда дело касается скейтбординга. Прохладный ветер вновь ласкает щеки, а Макс взмывает на огромной рампе и, зависнув на краю, делает не поддающийся законам физики и притяжения переворот, приняв стойку на руке, второй же придерживая доску у подошв кроссовок. Тело его выпрямлено, а мышцы напряжены — Брэдли застывает, как и весь мир вокруг. Футболка Гуфа сползает, оголяя впалый живот, на котором, впрочем, просматриваются кубики пресса, кадык парня ходит вверх-вниз, когда тот сглатывает, а на руках мышцы, кажется, становятся еще более отчетливыми. Прохладный ветер уже не спасает. Время восстанавливает свой ход, когда Макс совершает фантастическое сальто и, приземлившись прямо на доску, скатывается вниз, чтобы доехать до противоположного края рампы. Проехавшись туда-сюда еще несколько раз, снижая скорость и обороты, Макс подъезжает обратно к Брэдли. — Как тебе? — совершив простенький, но эффектно выглядевший флип, Гуф останавливается прямо рядом с Брэдли. — Ну… неплохо, — хмыкает, слыша только собственное сердцебиение в ушах и лишь предположив, что Макс мог сказать или спросить. — …Для новичка. Макс слегка хмурится, но все же не выглядит раздраженным или обиженным. Он знает себе цену и Брэдли это нравится. Все могло сложиться по-другому, если бы Макс просто принял приглашение. — А чем можешь похвастаться ты? Слышал много, но не видел ничего из того, что о тебе рассказывают, — Макс скрещивает руки на груди и глядит с вызовом, что не может не найти отклик у Брэдли. — Под моим руководством Гамма, между прочим, выиграла все игры последних лет, — самодовольство так и сочится из слишком широкой, манерной улыбки. — И вот ты снова хвалишься, вместо того, чтобы показать чего на самом деле стоишь, — Макс расслабленно упирается плечом в фонарный столб, свет от которого падает на него сверху, отчего весь образ его кажется более возвышенным чем есть на самом деле: потный мальчишка в оверсайзе с растрепанными волосами. Брэдли рычит, мысленно принимая чужую правоту, но не вслух. — Хорошо, новичок, — Апперкраст хмурится и отталкивается ногой, чтобы начать представление, — сейчас ты все увидишь. И вот знакомое чувство свободы постепенно охватывает все тело, распространяясь вместе с пятнами фонарного света и мурашками от знакомых ощущений. Он любил скейтбординг, правда, просто на него оставалось меньше времени, учитывая тонну остальных обязанностей в Гамме, университете, а также семейного долга. Он слегка виляет из стороны в сторону, мысленно думая чем же ему удивить Макса. У него не было в запасе особых трюков, чтобы оставить несгладимое впечатление, а должны были быть! Брэдли судорожно соображает, совершая очередной круг. — Забыл как ездить? — слышится чужая провокация, приправленная смешком. Ну все, он напросился! Брэдли отталкивается ногой и встает обеими на скейт, а затем подъезжает к кикеру, решая для разгона начать с чего-то попроще для личной разминки, пока что даже не глядя в сторону рамп. Ему удается совершить простенький олли, что вызывает на собственном лице небольшую улыбку. Да, это буквально базовый трюк, но выполнен он безукоризнено, а значит начало положено. Как реагирует на это Макс ему знать пока не хочется — для этой проверки необходимо чем-то впечатлить зрителя. Брэдли берет разгон и совершив еще несколько несложных трюков вроде поп-шовита и мануала, он решает замахнуться на что-то помасштабнее, хоть и не уверен, что сейчас потянет. На скорости все смотрится куда эффектнее, поэтому Апперкрасту ничего не остается, кроме как проехать прямо перед носом Макса, натянув на лицо самую самоуверенную ухмылочку из всех имеющихся. Тот присвистывает и издает неопознанный, ободряющий звук, на что Брэдли лишь фыркает. Пытается вывести его из себя, чтобы сбить настрой и испортить и без того не самое сильное выступление. Ну конечно! Он хмурится и едет дальше, стараясь не думать о Максе и его странной, явно издевательской реакции. Брэдли полностью концентрируется и, присев, отталкивается от скейтборда, закрутив его, а после уже через мгновение подошвы вновь касаются покрытия доски. Внутри Апперкраст ликует, но внешне старается не слишком выражать это. Наверняка ведь Макса потешит то, как он радуется не самым сложным трюкам. Ну да, Брэдли давно не практиковал ничего подобного, больше уделяя времени учебе и клубным делам, отчего сейчас чувствовал укол совести. Да, скейтбординг не был тем, чем он жил и дышал, в отличие от Макса, но уверенно стоять на скейте, чувствовать, что это не просто кусок дерева с колесиками, а продолжение ног, души, ощущать, что способен на все и даже больше… Наверное, поэтому Гуф выбрал именно этот вид спорта — в нем свобода ощущалась особенно ярко. Ему подходит. Макс что-то говорит, но Брэдли не слышит — в ушах бьется собственное сердце, а еще ветер забивается в рот, нос и перекрывает уши, не давая чужим словам попасть в них. Тело держится уверенно, а в груди шипучкой взрывается неконтролируемая радость, пока в голове расплывается долгожданное спокойствие, приправленное уверенностью. Он будто парит, когда совершает очередной прыжок, а следом успешно приземляется, наполняясь все большей и большей уверенностью. Брэдли все еще достаточно контролирует себя, несмотря на всеобъемлющее ощущение эйфории, оттого не издает ни звука, хотя внутреннее ликование все норовит вырваться в победный крик или смех. Сможет ли он повторить хоть что-то из того, что делал Макс? Этому вообще есть название или определение? Потому что Брэдли нигде не видел ничего подобного. Он заезжает на рампу и, проехав туда-сюда для привыкания к ней, решается на отчаянный ход. Да, повторить то, что вытворял Макс несколько минут назад, вряд ли получится, но все же и он сам Брэдли Апперкраст Третий! Все тело охватывает адреналин, подкрепляемый природной самоуверенностью, что влечет испытать себя. Брэдли делает вдох-выдох и едет к квотеру, без труда заезжая на него, благодаря набранной скорости. Зависнув на краю, он не медлит и мгновения, подпитываемый желанием покрасоваться и доказать что-то как Максу, так и себе самому. Уперевшись одной ногой на конец скейта, он приподнимает его нос вверх, удерживая равновесие. Все, пора. Подавшись корпусом вперед, Брэдли без проблем съезжает вниз и несется к джамп боксу, расположенному между двух квотеров. Ответственный момент: он берет разгон, пригибается и… почти входит в сальто, но в последний момент тело перестает его слушаться, дергаясь влево-вправо, отчего Брэдли заваливается на бок и падает прямо на середине трамплина, а скейт уезжает куда-то вперед. Перед глазами взрываются звезды, а на языке оседает привкус метала. Хорошо, что он всегда тренируется в шлеме, иначе пришлось бы поздороваться с сотрясением, а то и чего хуже. Брэдли пытается двинуться, но конечности слишком тяжелые: будто содержат внутри проволочный или металлический каркас, сжавшийся и не дающий пошевелиться. Плечо отдается ноющей, тягучей болью, когда что-то, вернее кто-то, мягко давит на него, разливая по телу тепло в местах соприкосновения. — Ты как? — голос Макса расходится по мозгу звоном, отчего Брэдли вновь морщится. — Ты все равно отлично справился, знаешь об этом? — Заткнись, — шипит Брэдли, стараясь выровнять дыхание и вернуть зрению ясность. — Хорошо, — соглашается тот, действительно затихая, но при этом не переставая осторожно укладывать пострадавшего в более удобную позицию. Брэдли лежит на спине, глядя на ночное небо. Мир плывет, а каждые вдох-выдох кажутся подвигом. Чужие руки мягко стягивают с головы шлем — от этого движения Брэдли затылком опускается на поверхность джамп бокса, тихо прошипев сквозь стиснутые зубы от боли. Голова кружится и звуки окружающего мира сливаются в общий шум, отчего Апперкраст перестает понимать, что там делает Гуф. — Вот, держи, — Макс не выдерживает и тихо шепчет, прикладывая ко лбу Брэдли смоченное водой полотенце. — Издеваешься? — тот шипит в ответ на это и хмурится, но прохладное полотенце действительно оказывает благоприятное воздействие на организм. — Хочу помочь, — кажется, Гуф пожимает плечами и садится рядом. — Ты как? Сотрясения нет? — Не знаю… — Брэдли морщится, но на диалог выходит. — Вроде нет. — Вот и отлично, — Макс поправляет сползшее с чужого лба полотенце, а затем… ложится рядом? — Что ты делаешь? — Брэдли заставляет себя повернуть голову через подступающую к горлу тошноту. — Не хочу, чтобы ты лежал тут один, — Макс осторожно касается его плеча своим, а затем взгляд его устремляется куда-то вверх. Они лежат там, где свет фонарей не может их достать, обрамляя общую картину мира мутным светящимся туманом, что, правда, не мешает видеть редкие облака и начавшие загораться звезды. Брэдли бы даже мог проникнуться моментом, но поведение Макса его слишком беспокоило. — Не понимаю… — неуверенно, но в то же время решительно начинает Брэдли. — Сначала ты зовешь меня кататься, а затем, когда я буквально опозорился перед тобой, ты… что ты вообще делаешь? — Беспокоюсь о тебе? — Гуф выглядит так, будто действительно не видит в собственном поведении ничего странного. — Ха! С чего бы? — Брэдли чувствует себя уязвленным. — Все совершают ошибки, — Макс пожимает плечами, а затем поворачивается к собеседнику, отчего их носы почти сталкиваются. Брэдли замирает, а следом слишком резко возвращает голову в изначальное положение, отчего та вновь начинает кружиться. — Я делал бэкфлип не один десяток раз! — Брэдли рычит, несмотря на режущую боль в висках. — Но сегодня… — Бэк… что? — Бэкфлип. — Что это? — …Ты так хорошо катаешься и не знаешь? — О, ты признал, что я хорош! — Не меняй тему. — Ладно, ладно! Я не знаю, да. Доволен? — Нет? Боже, Макс, ты серьезно не знаешь терминов? — Я самоучка, Брэд. — Во-первых, не называй меня Брэдом. Во-вторых, и что? Это не повод знать теорию? — Я катался, катаюсь и буду кататься как мне нравится. Трюки я выполняю на отлично и ты это видел! — Со знанием теории ты мог бы добиться большего. — Как и ты, если бы расслабился и позволил себе импровизировать. — Я постоянно импровизирую! — Ага и в чем же? Не говорить же Максу о том, что другие члены Гаммы не самые сообразительные и постоянно приходится иметь несколько запасных планов, а то и придумывать новые на ходу, особенно, когда дело касается не самых честных вещей? — Ты хоть знаешь как тяжело быть главой целого клуба? Самым популярным парнем в школе? — Ну… с последним я знаком, — на чужом лице расцветает ухмылка и Брэдли это немедленно выводит из себя. — Зазнаешься. — Говорю, как есть. — Макс. — Брэд. — Я же просил… — Относись проще, я не имею в виду ничего плохого. — Ага, как же. Тебе будто нравится меня провоцировать! — Если и так, то что? Брэдли задыхается от возмущения, а еще от собственной правоты. Получай, паранойя! Получай… Танк. Брэдли чувствует себя странно. Он не привык испытывать подобное, но… Боже, это что, проснулась совесть? Он весь вечер проводит с этим новичком, совсем забыв про собственного парня. Наверняка ведь Танк оставил ему кучу сообщений или скинул глупых открыток с котятами. Брэдли вздыхает и поворачивается к Максу, чувствуя, что голова кружится уже не так сильно — теперь он терзается новым чувством. — Тогда становится понятным, почему ты так прицепился ко мне в последнее время. — Хочу… лучше узнать тебя. — Зачем? — Почему ты везде ищешь подвох? Почему не можешь поверить, что я хочу просто… подружиться. Или типо того. …Подружиться? — Ты мой фанат или что? — Тебе станет легче, если я скажу «да»? — Возможно… — Давай так. Ты научишь меня терминам, технической части и прочему, что касается скейтбординга, а я… помогу тебе расслабиться и научиться импровизировать, ловить момент. Что скажешь на это? — Если смотреть так… почему бы и нет? Хоть Брэдли все еще чувствует, что что-то не так, а Макс ведет себя слишком учтиво, чтобы это было правдой, но почему-то хочется согласиться. Он ведь не делает ничего плохого? Просто несколько совместных тренировок, а если проводить их вечером, как сегодня, то никто и не узнает. — Рад слышать, — Макс улыбается и делает это так широко и заразительно, что Брэдли невольно залипает, чуть приоткрыв рот. Ощущение, что где-то кроется подвох, лишь усиливается.