Гриффиндорская принцесса

Малфой задумался: С чего же все началось? Ведь не с пощечины, что Грейнджер залепила ему, когда он подставил любимца Хагрида? Нет, тогда он ничего кроме злости не испытал: как же — какая-то девчонка врезала ему по лицу в присутствии злейшего врага. «Ха, теперь и вспомнить смешно, надо будет рассказать Поттеру, как я тогда переживал, что ненавистный гриффиндорец видел мою слабость. Посмеемся». — Малфой откинулся на подушках, заложил руки за спину, покосился на темную макушку, выглядывающую из-под пледа, не удержался, наклонился и быстро и горячо чмокнул жену в висок. Гермиона что-то неразборчиво пробормотала и глубже укуталась в одеяла. А Малфой стал вспоминать дальше. Если это было не на третьем курсе, тогда на четвертом? Да! Он вспомнил свое потрясение от того, какой Гермиона оказалась красавицей и свою ревность от того, что пришла на бал она с Крамом. Но влюбился он позже, хотя и в тот же вечер. Малфой улыбнулся воспоминаниям. Да, он понял, что влюбился, когда увидел Грейнджер, сидящую босиком на ступеньках и размазывающую тушь под глазами. Он тогда еще подумал, что ее обидел Крам и собирался вызвать дурмстрангца на магическую дуэль, но тут Гермиона произнесла: - Дурацкий, дурацкий Уизли! — и все встало на свои места. Рыжий верзила опять сморозил какую-то глупость и огорчил гриффиндорскую умницу. «Ну, с этим я сумею разобраться», — решил Малфой и, поднявшись по лестнице, уселся на ступеньки рядом с Грейнджер. — Чего тебе, Малфой? — Гермиона смотрела на слизеринца сквозь слезы и была при этом так красива и трогательна, что Драко больше всего хотелось взять ее затылок в свою ладонь — чтобы не трепыхалась и поцеловать — так, чтобы она забыла, как дышать, не то что думать о рыжем дегенерате. Малфой даже руки в карманы убрал, чтобы соблазна не было. Потом окинул взглядом босые ступни Грейнджер, туфельки, валяющиеся неподалеку — каблуки у них были просто чудовищно высоки, не удивительно, что гриффиндорка на ногах не стоит, наверняка с непривычки устала. Малфой наклонился, подобрал туфли, Гермиона наблюдала с недоумением, как он вытащил палочку и сделал два пасса, прошептал заклятие, и вместо изящных пыточных колодок на его ладони уже лежала пара шелковых лодочек. Он протянул руку, взял ступню Гермионы (она дернулась, но он не отпустил) и аккуратно одел туфельку ей на левую ногу. Посмотрел на Грейнджер, та не сводила с него глаз, прикусив губу и сжав на коленях пальцы в замок. Повторил процедуру с туфелькой для правой ноги. А потом наклонился и быстро поцеловал в щиколотку. Гермиона ахнула и отдернула ногу. Малфой неспешна распрямился: — Вот ваши туфельки, принцесса. Потом окинул взглядом смущенную девушку, встал и неожиданно подхватил ее на руки. Она ахнула и обняла его за шею. Малфой довольно улыбнулся и понес свою добычу к башне гриффиндора. В гостиной никого не оказалось, тогда Малфой, не отпуская Гермиону, прошел в спальню. Соседок Грейнджер еще не было в комнате. Малфой осмотрелся, скривив губы от обилия красного и золотого, прошел ко второй кровати слева у окна: — Это твоя? — Да, но как…? Гермиона не договорила. Малфой наклонился и аккуратно положил Грейнджер на постель. Укутал пледом, поцеловал в лоб и сказал: — Спи, принцесса. А когда гриффиндорка захотела что-то уточнить — прижал ладонь к ее губам: — Завтра поговорим. Спи. И Гермиона уснула. Она не слышала, когда пришли ее соседки по комнате, и даже утром, когда шалил Почти Безголовый Ник, перебудивший половину факультета — не проснулась. И сны ей снились очень приятные, хотя она и не рассказала бы о них никому, уж точно не Гарри. В то рождественское утро Гермиона получила еще один подарок сверх тех, что ей обычно дарили родители и Рон с Гарри. Маленький сверток в темно-синей, цвета звездной ночи, бумаге, принес черный строгий филин. Грейнджер держала в руках маленькую коробочку и пальцы ее подрагивали. Закусив губу, она медленно развязала ленточку. Внутри оказалась бархатная коробочка. Открыв футляр, Гермиона ахнула — на синей ткани лежал браслет из белого металла. К цепочке крепились крохотные фигурки: туфелька золушки, гиппогриф, лев, палочка и волшебная шляпа. Последней фигуркой был маленький хорек. Грейнджер засмеялась: — Как самокритично! — и заглянула в шкатулку, разыскивая карточку. Она нашлась под браслетом: «Для прелестной гриффиндорской принцессы. С любовью. Д.М.» — гласила карточка. Гермиона погладила пальчиком инициалы. Слова «с любовью» не шли у гриффиндорки из головы, когда она собралась на обед. Как себя вести с Драко она не знала, но решила надеть его подарок и уже дальше ждать как поведет себя сам слизеринский принц. До Большого зала она не дошла. Малфой перехватил ее еще на втором этаже и увлек в нишу за гобеленом задумчивой принцессы, высматривающей из башни своего принца. Малфой так быстро вел гриффиндорку за собой, что она запыхалась. Втянув ее в комнату, Малфой, не дав Гермионе отдышаться, развернул ее к себе и, притянув за затылок, поцеловал. Вздохнул удовлетворенно и рассмеялся ей в губы: — Мечтал это сделать, — и покраснел. Грейнджер вдруг тоже рассмеялась: — Тогда, может, повторишь? Я что-то не поняла, что ты там хотел сделать? Малфой хмыкнул, наклонился, и, бережно взяв ее лицо в ладони, медленно, нежно и вдумчиво поцеловал Грейнджер. — Так понятнее? — спросил он, когда гриффиндорка отдышалась. — Да, — прошептала та, целуя его в ответ. — Вот, я же говорил, — довольно заметил слизеринец, — соображаете медленно, мисс, все приходится по два раза объяснять. И как это вы умудрились стать первой ученицей школы? И тут же охнул, получив чувствительный тычок под правое ребро. С того дня Малфой и Грейнджер начали регулярно встречаться в тайне ото всех. Даже Поттер не знал до седьмого года обучения, когда едва не прикончил Малфоя, явившегося к палатке в лесу Дин для встречи со своей любимой. Грейнджер подоспела вовремя, чем спасла «шпиона Волан-де-Морта» от жестокой расправы гриффиндорца. Когда Гермиона объяснила ситуацию Поттеру, тот хмыкнул и сказал, что тогда понимает, почему она не дала себя поцеловать. Тут уже Малфой едва не расправился с «золотым мальчиком». Тут бы ему и конец и остался бы мир без спасителя, но Грейнджер, повиснув на Малфое, быстро-быстро разъяснила ситуацию и потребовала, чтобы мальчики пожали друг другу руки. «Мальчики» мрачно переглянулись, но просьбу девушки выполняли. Пока Гермиона, щебеча, готовила чай, юноши сверлили друг друга недовольными взглядами. Но делать нечего, пришлось сотрудничать. Так они добыли кубок Пуффендуй в банке Гринготс и диадему Кандиды Когтевран в Хогвартсе. Сражаясь плечом к плечу, успели подружиться и дружат до сих пор. Поженились Малфой и Грейнджер уже после победы, повергнув в шок все волшебное сообщество. Как же: героиня войны выходит за бывшего пожирателя, а «мальчик, который спас мир» дает показания на стороне защиты во время суда над Малфоем. Куда катится мир! Куда сморит министр магии! Но все так и произошло. Постепенно все утряслось. Поттер перебрался на Гриммо, 12 в дом Блэков. Малфои поселились по соседству. Гарри решил, что с него достаточно войны и все долги родине он отдал на пару жизней вперед, потому в Мракоборцы не пошел, а напросился к Снейпу в ученики. Зельевар был в шоке, гонял гриффиндорца как сидорову козу, обзывал болваном, но выучил таки на хорошего специалиста. Поттер открыл сеть магических аптек. Грейнджер и Малфой, дружно отучившись в институте колдомедицины с перерывом на декрет, открыли частную клинику и консультируют магические семейные пары по вопросам бесплодия. С зельями Гарри безнадежных случаев пока не случалось. Вот только Тонкс…. Но ее отправили на консультацию к Снейпу, как к более опытному специалисту. Нимфадора ушла и не вернулась. А через три месяца потрясенные Малфой и Поттер получили приглашение на свадьбу мисс Н. Тонкс и профессора С. Снейпа. Потом, когда родился Тедди, на крестинах гулял весь Хогвартс. А Гарри женился. Правда, не на Джинни. На Полумне Лавгуд. Ему с ней было так же легко, как с Гермионой, но гораздо веселее и проще. Она могла говорить на любые темы, была доброй и нежной, чутко чувствовала настроение других, и ее вполне устраивал «домашний» Гарри, а не ослепительный рыцарь в доспехах, спасающий мир. Так что теперь ребята не только дружили и работали вместе, но и растили детей. Скорпиус с пяти лет заглядывался на Лили Поттер, так что, скорее всего, Поттер и Малфой еще и породнятся. Малфой погладил ладонью жену по волосам, успокоено вздохнул и закрыл глаза. Кто знал, что так все будет. А все потому что у Грейнджер устали ноги и Уизли сказал гадость. «Какое счастье, — подумал Малфой, — что Уизли никогда не умел молчать, когда следовало бы. Повезло»