Сцена по тебе плачет, Грейнджер

— А она забавная, — Малфой младший рассматривал смешную кудрявую девчушку, разыскивающую по всему поезду жабу какого-то неудачника. Это было до распределения. Она попала в Гриффиндор, а значит, по определению должна была превратиться во врага. Сам он, конечно — же, оказался в Слизерине. Если бы он промахнулся, отец бы его убил. Потом Малфой узнал, что улыбчивая девчушка — магглорожденная. Это должно было поставить крест на любых отношениях между ними, но этого не произошло. Внешне — да, они враждовали. Он обзывал ее, задирался и пакостил. Она кривила губы, обливала презрительным молчанием и однажды прилюдно врезала ему по лицу. Это был театр. Он восхищался ею. — Сцена по тебе плачет, Грейнджер, — говорил он ей с любовью, когда они встречались тет-а-тет. Гермиона смеялась и лохматила пальцами его уложенные волосы: — А тебе остро необходим стилист, Малфой. Разве можно выглядеть так до отвращения идеально? Встречи были редкими и за то малое время, что было им дано, они не успевали наговориться. Каждый раз, расставаясь с ней, он чувствовал острый укол в груди. Опять придется говорить гадости и наблюдать, как она ходит с Поттером. Вот, пожалуй, кого он действительно терпеть не мог. И дело было вовсе не в звездном статусе четырехглазого, а в том, что тот — счастливчик — мог быть с Гермионой, сколько хотел — открыто не прячась, не воруя украдкой минуты свидания. А еще Малфой видел, как она смотрит на Поттера, как обнимает его в большом зале, как смеется, сидя за столом Гриффиндора между Поттером и Уизли. Его смешная девочка…. Она была совершенно необыкновенная, ничем не похожая на других. Когда она читала ему свои истории, который украдкой писала, сидя в кровати по вечерам, он осознавал, что вполне способен поверить, что в обыкновенном подвале может разместиться целое королевство, как было в одной из ее историй, или — что на чердаке ничем не примечательного дома обитает ангел-хранитель. Это она была ангелом-хранителем своих мальчишек. Он тешил себя надеждой, что тоже может быть причислен к их золотому кругу. Она помогала Уизли заклинаниями, она целовала в макушку едва не утонувшего Поттера на турнире трех волшебников. Драко тогда еще бросил бинокль, наподдал ни в чем не повинному первокурснику, попавшемуся под горячую руку, и ушел, не имея сил видеть столь явное проявление любви и заботы со стороны Гермионы — не к нему. Но и его она охраняла, защищая от него же самого, делая его лучше, не давая скатываться во тьму. Они продолжали видеться украдкой, оставляя записки под статуей горбатой ведьмы в одном из малопосещаемых закутков Хогвартса. Он рассказывал ей о родителях, о том, что отец слишком увлекся идеями Темного лорда и его тянет в эту же авантюру. Она успокаивала, гладя по волосам, и улыбаясь той особенной, предназначенной только ему улыбкой, какой она впервые улыбнулась ему в поезде, разыскивая жабу Невила. Он был уверен, что никогда не видел такой же улыбки у нее на лице, когда она обращалась к кому-то другому, и ему было отрадно, что есть что-то, кроме тайных свиданий, то предназначено только для них двоих. Когда Темный лорд возродился, он понял, что детство кончилось. Он просил ее уехать к родителям, бросить школу, она возмущалась и отказывалась. Самоуверенный котенок…. Он боялся за нее. Теперь то и понял, что любит. — Любишь того за кого страшно, — так всегда говорила Андромеда, сестра Нарциссы. Она не одобряла выбор сестры, но всегда поддерживала ее во всем. По закону любви. На людях он обзывал Гермиону грязнокровкой, отпускал едкие замечания на зельеварении — о ее неуемной прыти при ответе на вопросы и помогал (якобы!) Амбридж выслеживать отряд Дамблдора. На деле — оставлял записки с предупреждениями о планах Филча, на встречах обнимал и не мог отпустить ее от себя, ему казалось, что с ней непременно что-то случится. После того случая в отделе тайн министерства магии он поседел. Мальчишка с седой прядью в волосах. Удачно, что блондин — почти ничего не заметно. Он понимал, что она не бросит Поттера в его борьбе с Волан-де-Мортом, и оттого ненавидел того еще больше. Но при встречах с ней наедине молчал. Напротив, они много смеялись. Смех помогал преодолевать тревогу, забыть о том, что они ходят по тонкому льду над зыбким болотом, и казалось, если смеешься, то все не так уж и плохо. О будущем они не говорили, и это разбивало ему сердце. Иногда ему даже казалось, что она использует его, чтобы выведывать информацию. Но он отгонял от себя видения, где она обнималась с Поттером, потому что понимал, иначе он пойдет и прикончит золотого мальчика на месте. Тяжелее всего стало, когда в школу вернулся Слизнорт. Профессор сразу обратил внимание на одаренную студентку, так же ему льстило и внимание Поттера. Как результат, теперь Гарри и Гермиона проводили еще больше времени вместе. Малфой бесился. Стараясь не показывать, как его ранит ее общение со старым другом, он отсиживался в туалете Плаксы Миртл. Было особенно сложно держать себя в рамках, когда она вся необыкновенно красивая шла на бал с Крамом или на вечеринку с Макклагеном. Для всех он был холодный и надменный слизеринский принц, который замечает грязнокровку Грейнджер только когда хочет поупражняться в остроумии. Он не мог позволить себе открытое проявление чувств. А потом ему поручили починить исчезательный шкаф. Он знал, что за этим последует падение школы. И он оказался причастен к этому — ради безопасности своей семьи. Не дай Мерлин никому — выбирать между родителями и любовью. Он сделал выбор, она тоже. Когда она увидела его на башне, стоящим и направленной на Дамблдора палочкой, такая боль блеснула в ее глазах, как будто все годы, что они были вместе, промелькнули в одно мгновение и — сгорели. Она выстрелила заклятием, он почувствовал что падает. Он выжил, а она исчезла. Ушла с Уизли и Поттером. Это было хуже всего. Он мог смириться с тем, что она захотела его убить, он мог пережить то, что она его возненавидела, но мысль о том, что она где-то с Поттером — убивала его медленным ядом. Он искал ее по всей стране, предполагая, что они скрываются в лесах. Однажды нашел ее шарф, обвязанный вокруг дерева. Она оставила метку. Для кого? Ему хотелось надеяться, что для него. Ему казалось, что она, в конце концов, должна была понять причины его поступков, и это непонимание и отчуждение, возникшее между ними — уйдет. Только бы они смогли поговорить. Случай представился…. Лучше бы его не было. Лесники приволокли их на потеху Белатриссе, и Драко вынужден был наблюдать, как его безумная тетка мучает его дорогую любимую девочку. Он забрал ее под предлогом, что доставит в подвал к Поттеру, отвел к себе. Подлечил руку и отправил в безопасное место, к друзьям. За все время она не сказала ему ни слова. Он хотел умереть. Когда он отправил ее в «Ракушку», то понял, что больше не будет ничего. Никогда. Не будет редких встреч и нежных записок, не будет посиделок в кафе в Лондоне, где они тайно виделись последние два года, не будет никакого будущего: детей, пикника на лужайке и лабрадора по кличке «Пушок». Все закончилось когда он починил исчезательный шкаф. Он выбрал неправильно и теперь ничего не изменить. Тогда он взял тетрадь и начал писать истории, как когда-то делала она. Он был слишком рационален и практичен, чтобы мечтать, что его записки могут оказать какое-то влияние на переустройство мира или изменить ее отношение к нему. Он не верил, что с помощью бумаги и чернил можно успешно с чем-то бороться, но так же и понимал, что если не выпишет все то, что съедает его на бумагу, то просто сойдет с ума. И он писал — о том, как в первый раз увидел Гермиону в поезде, о том, как ему было жаль что она попала на Гриффиндор, о том как его снедала ревность к Поттеру, о том как он боялся за нее, о том что за одну ее улыбку был готов смотреть на мир с совсем иной точки зрения. Он писал и писал как в лихорадке. Толстая тетрадь закончилась за три дня. Но он смог жить дальше. Собрался и вернулся в школу. Тетрадь взял с собой, чтобы спрятать потом в Выручай — комнате и так похоронить свою любовь. Эту тетрадь и нашла Гермиона когда, пробравшись с Гарри в Хогвартс через тайный путь из паба «Кабанья голова» искала в Выручай-комнате диадему Кандиды Когтевран. Она прочла ее и отправилась на поиски Малфоя. Они наконец-то поговорили и поняли, что во всем, что происходило, есть и их вина. Они не должны были прятаться, скрывать свои чувства и играть во врагов. — Мы заигрались. — Все-таки ты слишком хорошая актриса. И они поцеловались посреди главного зала Хогвартса, переполненного людьми готовящимися к защите замка. Они стояли в круге света. Гермиона в спортивной розовой курточке и джинсах и Малфой в идеальном черном костюме, и не отрывались друг от друга. Постепенно шум в холле затих. Раздавалось только потрясенное пощелкивание фотоаппарата Колина Квири. А Драко и Гермиона стояли и не размыкали объятий и, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. — Ну, я так и думал, — философски заметил Невил Долгопупс, оглядывая влюбленных. — Сразу было понятно, что она таскается в теплицы явно не ради меня. После чего обернулся и проследовал к Лавгуд с предложением руки и сердца. После этих его слов все выдохнули и, рассудив, что на войне и не такое бывает, занялись минированием подходов к замку во главе с Финниганом. А потом был бой. И Гарри ушел умирать. И при прощании они с Драко пожали друг другу руки, и Поттер попросил Малфоя присмотреть за Грейнджер. Они посмотрели друг другу в глаза и поняли, что той ненависти между ними что была когда-то больше нет. Выцвела. А когда Волан-де-Морт со своими приспешниками ворвался в замок и предложил всем желающим податься в предатели и Люциус звал сына, Драко вышел вперед и встал рядом с Гермионой — рука в руке. Тому, кто пережил рождение и гибель любви, тому, кто на страницах своего дневника пытался склеить разбитое сердце, было проще принять смерть, но больше не разлучаться со своей любовью. Драко стоял крепко сжимая ладонь Гермионы в своей, а в голове проплывали слова: «Любовь не перестает, любовь все покрывает и все терпит, любовь не ищет своего и все побеждает». Он улыбнулся, и Гермиона ответила ему той самой, предназначенной только ему улыбкой. Оказывается, он был не прав. С помощью чернил и бумаги можно бороться. Можно победить боль потери, одиночество и ревность, предательство и отчаяние, если в основе всего будет лежать любовь. Одна мудрая женщина однажды сказала ему, Драко вдруг вспомнил, будто она шептала ему в ухо: «В каждой истории главное — любовь». И теперь он выбрал правильно. Поттер очнулся. Они победили. Гермиона согласилась выйти замуж за Малфоя. На свадьбе гулял весь Хогвартс. Они даже сдали экзамены. Рон ругался сквозь зубы, а Гермиона была счастлива — она получила отлично по всем предметам. Драко просил Гарри быть шафером на свадьбе и тот согласился. Все налаживалось. Ведь любовь победила. И это — главное.