Собачья жизнь

Идти до базы под дождем могло бы показаться Грише ужасно романтичным, если бы его спутником был Андрей и они бы жались друг к другу под одним зонтом. Гриша бы несомненно переносил Андрюшу на себе через лужи, заботливо оберегал от грязных брызг из-под машин и старался согреть своим теплом. Однако спутником Гриши в этот вечер стал Дима, который был такой же мокрый, грязный и, судя по ухмылке, злой как черт. — Че там по погоде? — спросил он, когда они отошли от машины на приличное расстояние, — я свой в луже искупал. — А я… — Грише стало стыдно. У него никогда не было модного смартфона, где можно было посмотреть погоду, новости, полистать соцсети. Он ходил с дешевой мыльницей, где было около десятка важных номеров, один из которых Андрюшин. Правда мыльница эта пострадала в драке. Гриша ее заботливо спрятал подальше, чтобы дома уже разобраться. — Я тоже искупал. — Давай я посмотрю, — настаивал Дима, — сейчас на заправке рис купим и положим, чтобы высох. — Не надо, — Гриша стиснул телефон в кармане джинсов, — на какой это заправке ты собрался рис покупать? — Ну… — Дима задумался, — в супермаркете, наверное, есть. — Пошли лучше быстрее, а то холодно. — Холодно? — Дима посмотрел на него, затем вдруг снял с себя ветровку и накинул ее Грише на плечи. Это жест заставил Гришу отшатнутся и чуть не свалиться в овраг, поросший крапивой и борщевиком. — Эй, — Дима в последний момент схватил его за руку и рывком вернул равновесие, — ты слепой что ли? — Нахуй ты мне… — Гриша повел плечами в теплоте куртки и замолчал. Ему стало стыдно. — Пожалуйста, — улыбнулся Дима. Дождь уже закончился и вечер постепенно опускался на проселочную дорогу, куда они свернули. Комары и мошкара с удовольствием приняли в свои объятия двух непутевых туристов и принялись смаковать каждый открытый участок их тел. Когда открытые закончились, особенно наглые начали жалить прямо через футболку и джинсы. Дима весело махал вокруг себя березовой веточкой с листьями, которую он сорвал по дороге, а Гриша настолько резво отбивался от летающих тварей, что почти освоил новый для себя стиль ритуального танца. По обе стороны от дороги простирались поля с небольшими лесными опушками, дорога мягко петляла, позволяя сполна насладиться необъятной красотой матушки России. Солнце клонилось к закату, вечер уже подобрался к семи. Дима с Гришей забыв обо всем на свете болтали на несерьезные темы, разговор тек непринужденно и легко. — Так, тогда вопрос на засыпку, — Дима склонил голову и посмотрел на него, прищурившись, — кем ты хочешь стать после выпуска? Гриша посмотрел в небо и задумался. Его никогда никто не спрашивал, кем он хочет быть. Матери, единственному кровному родственнику, было плевать абсолютно и порой натурально слюной на будущее сына. Когда она не пила, то злилась на него за все, а когда была в стельку, то забывала о нем. Однажды среди ее собутыльников оказался какой-то грамотный профессор. Гриша очень хотел подружиться с ним, поскольку искренне считал его интересным человеком. Иногда они подолгу засиживались после того, как гришина мать засыпала в своей комнате, болтали обо всем на свете. Профессор рассказывал Грише интересные факты из жизни животных и птиц, а Гриша, затаив дыхание, слушал. Все разрушилось, когда профессор поцеловал его. Это было странно и волнующе. Казалось, будто они в момент стало едины, а когда Гриша почувствовал во своем рту язык мужчины, то у него совсем снесло башню. Он отвечал неумело, влажно и очень страстно. Мужчина несколько раз пытался успокоить зарвавшегося подростка, но в итоге сдался. Гриша исследовал новое для него состояние желания, ему очень нравилось, как руки мужчины тискают его за бока, поглаживают ягодицы, щекочут соски. Он пытался повторять это действия, но слишком сильное возбуждение не позволило сосредоточиться. Наутро профессор сбежал и больше с жизни Гриши и его матери не появлялся. — Не знаю, — Гриша пожал плечами, — думал стать космонавтом. — Еще не поздно, — хохотнул Дима, — и как продвигается? — Никак, — Грише стало стыдно, что у него нет достойной цели в жизни, — а ты кем станешь? — Я уже вырос, — Дима вытянулся, — вон какой большой. — Вижу, дылда, — засмеялся Гриша. Ему впервые было так легко с кем-то кроме Андрюши. С тем Гриша был готов говорить обо всем, послушно выслушивать его проблемы, советовать решения или просто поддерживать. Гриша чувствовал, что именно так и надо поступать с важными людьми в жизни. — А вообще я у отца работать буду, — Дима почесал нос и вдруг тихо чихнул, — ой, — он снова почесал нос и чихнул два раза подряд. — Ох, — Гриша с удивлением смотрел на него, — ты как кот чихаешь. — Только бы не температура, — Дима приложил руку ко лбу, — мама меня убьет. Гриша остановился и снял с плеч куртку Димы. которая так приятно грела его. — Возьми. Пока Дима встряхивал ее от излишней влаги Гриша подошел к нему с серьезным видом и, взяв Димины щеки в свои ладони наклонил его лицо к себе. Дима замер. Гриша прикоснулся губами к диминому лбу ощущая тепло, затем отстранился и серьезно посмотрел Диме в глаза. — Температура кажется есть. Дима задохнулся в миг от произошедшего и шумно сглотнул комок в горле. — Понятно, — он осторожно потер лоб рукой, словно хотел стереть следы от этого поцелуя, — ты предупреждай, если так будешь еще делать. — Не буду, — спохватился Гриша. Он слишком расслабился и позволил себе побыть свободным, как будто с другом, — не переживай. — Да я не… — Дима смущенно потоптался на месте и вдруг рванул вперед по дороге, — уже поди восемь, нам ни одного домика не достанется. Они все шли и шли. Небо снова заволокло тучами, солнце скрылось за ними, пряча последние теплые лучи. Дима молчал и старался идти на пару шагов впереди, а Гриша плелся позади и ругал себя последними словами за поведение. Ему хотелось близости, человеческого тепла и он тянулся к этому призрачному ощущению спокойствия и уюта. Теперь вот расплачивался. Не все люди были такими же открытыми и готовыми принять его в объятия, как Андрюша. — Слушай, — Дима вдруг остановился и Гриша от неожиданности уткнулся ему носом в спину, — это пиздец. — Что? — Мы идем уже, наверное, два часа, а ничего. — Кстати да, — Гриша огляделся. Их все еще окружали заброшенные поля и лес. — Может свернули не там? — Дима посмотрел поверх его макушки назад, но там петляла дорога, по которой они пришли, — вернемся? Они повернули назад и тут же принялся дождь. — Да какое ж гадство! — Дима натянул куртку на голову, — иди сюда, надо подумать. — Может под деревом, — Гриша показал пальцем на поваленную березу в небольшом пролеске за полем, — переждем. — Там клещи… — Спят уже, — Гриша все-таки забрался под куртку и, стараясь, не встречаться взглядом с Димой, принялся вглядываться вдаль, — можно попробовать дойти до конца. Она же зачем-то здесь есть. — Там впереди вообще не пройти… — Дима с сомнением почесал подбородок. Дождь усилился. — Решай что-то, — поторопил его Гриша, — долго так не простоим. Дима чихнул и решительно повернул назад. Они прошли еще полчаса под дождем, но словно в Бермудский треугольник попали — ничего не менялось. Гриша заметил, как дрожит Дима и хотел было выйти из-под куртки, чтобы не мешать ему, но тот неожиданно принял его под руку и слегка прижался. Это тепла не добавило, а лишь разбередило гришину душу совсем. Он все шел и думал, как может оказаться человек, который большую часть их дружбы занимался его оскорблениями, таким уютным и даже милым. Дима молчал и лишь изредка тихо чихал. Вскоре Гриша понял, что Дима практически висит на нем кулем и остановился. — Ты горишь, — сделал он вывод, приложив на этот раз ладонь к диминому лбу, — этого только не хватало. — Все нормально, надо телефон найти, — пробормотал Дима, — я позвоню кому-нибудь… — Ты сколько весишь? — Гриша стащил с себя димины руки и накинул куртку ему на голову, повязывая рукава под горлом. — Не знаю, — Дима вдруг вздохнул жалобно и хотел присесть прямо на дорогу, — я устал. — Не-не, забирайся вот сюда, — Гриша повернулся к нему спиной, — попробую до трассы донести. Нес его Гриша долго, руки заменели, а ноги второй раз сводило судорогой. Но отпустить Диму на землю Гриша не мог, воображая себя героем-спасителем прекрасных принцесс и зарвавшихся рыцарей. Дождь за время пути менял интенсивность, а солнце окончательно село, но трассы впереди не было совсем. Наконец, когда за очередным поворотом оказалась лишь огромная грязная лужа, Гриша свернул с дороги в лес. Далеко продвигаться не решился, а осторожно спустил Диму на землю под ближайшим поваленным деревом. Пахло сыростью и затхлостью. — Сейчас я еловых веток насобираю! — весело сообщил он Диме. — В еловом лесу, наверное, лучше поискать — слабо улыбнулся тот. Лицо у него раскраснелось, глаза бездумно уставились в одну точку. Гриша на мгновение испугался, что имеет дело не с простудой. — Попить бы, — пробормотал он. Еловых веток в березовом лесу на удивление Гриши не нашлось, зато обнаружились сырые ветки кустарника. Их Гриша накидал поверх сломанной березы, рядом с которой они расположились. Костер разводить он не умел, да и все ветки были мокрыми. Дождь немного поутих, но наступила вдруг непроглядная темень. Гриша почти наощупь нашел Диму, потрогал ему лоб, ужаснулся, что тот температуры кипения воды скорее всего. Он снял с себя мокрую футболку и приложил к диминому лицу, чтобы хоть как-то охладить. — Очень романтично, — пробормотал больной в бреду, — как я и хотел. — А? — Гриша с удивлением посмотрел на него, но Дима уже закатил глаза и забылся сном. Гриша долго сидел в темноте рядом, подставив плечо для диминой головы и думал. Он прислушивался к ночному лесу и с каждой минутой ощущал, как внутри зреет здоровый страх. Память подбрасывала какие-то обрывки историй материных ухажеров, которые рассказывали, как на их друзей нападали волки, барсуки, рыси и медведи. Когда сидеть на сырой земле стало совсем невыносимо, Гриша полез в карманы куртки и принялся искать хоть какой-источник света. Была слабая надежда найти случайную зажигалку у некурящего Димы или фонарик. Ничего. Лес наполнялся звуками: скрежетом, шорохами, свистом, стуком, шелестом. Гриша принялся нервничать еще сильнее. Он бывал в лесу пару раз только и не знал, насколько сильно бывают голодны местные хищники, чтобы в темноте и сырости напасть на них с Димой. Тот вдруг покачнулся от гришиного беспокойного ерзанья рядом и опустился головой ему на колени. Гриша осторожно потрогал лоб Димы — все еще горячий. Постепенно вокруг становилось оживленнее. Глаза у Гриши совсем привыкли к темноте, но он продолжал их пучить изо всех сил, чтобы не пропустить внезапную атаку. Становилось холодно. Футболка, которую он повязал Диме на лоб, еще не просохла и противно липла к телу, а малейший ветерок заставлял дрожать как осиновый лист. Гриша сжался в комок, перетащил Диму к себе на плечо, устраивая его в качестве своего покрывала и закрыл глаза. Заснуть в таком состоянии он не надеялся, но попробовать стоило. Безумно хотелось пить. — Гришенька, — голос, самый желанный и любимый, вырвал Гришу из неги сна, — мы наконец-то нашли вас. Андрей стоял над ним и улыбался своей лучезарной доброй улыбкой, от которой становилось тепло почти в буквально смысле. Он подал Грише руку и помог подняться. — Ну ты мокрый весь, надо переодеться. — У меня… нет ничего, — промямлил Гриша. Андрей оглядел место его ночлега и рассмеялся: — Настоящий турист скрутил бы себе трусы из еловых веток! Гриша улыбнулся. Так хорошо и легко чувствовать присутствие любимого. Он с радостью смотрел в андрюшины глаза и не мог наглядеться. — Ну же, раздевайся, — Андрей потянул его руку на себя. — Зачем? — не понял Гриша, но подошел. — Чтобы это высохло. Как высохнет, домой поедем. Больше я тебя никогда не отпущу. Слова застряли у Гриши в горле и он только удивленно хлопал глазами на Андрюшу, который не дожидаясь, пока друг разродится решением, принялся стаскивать с него мокрую одежду. — Стой, — вдруг заорал Гриша, натягивая трусы повыше, — это не нужно. — Как это не нужно, — Андрей плотоядно ухмыльнулся, — а как я смогу увидеть твой член? — Зачем тебе? — Гриша испуганно глядел на милого сердцу Андрюшу, который враз превратился в хищного изголодавшегося зверя. — Хочу попробовать… Андрей опустился на колени перед ним, — ты выглядишь очень вкусным. С этими словами он вцепился в гришины ноги длинными худыми пальцами, пронзая нежную кожу на бедрах когтями и попытался вонзить зубы в гришин живот. Гриша проснулся. Вокруг по прежнему была ночь, мокро и холодно. Дима сидел рядом, прижимая его к себе одной рукой, а другой гладил по голове, куртку он снова набросил на них сверху. Кошмарный сон до конца не ушел из гришиной головы, отдаваясь по всему телу дрожью и слабостью. — Ты кричал, — тихо проговорил Дима, — я проснулся, а мы в лесу. — Я не мог уже нести тебя, поэтому решил переночевать здесь, — Гриша потерся плечом о димину грудь, — думал сделать вигвам. — Понятно, — Дима перестал его гладить и тяжело уронил голову на грудь, — голова болит и пить хочется. — Можно воду с листьев взять, — Гриша с тревогой вгляделся в его лицо, — или я в ладошках… — Пить, — Дима не поднял головы. Гриша пытался собрать в ладошки воду, но из-за темноты вокруг выходило плохо. Им были замечены две канавы, но откуда-то из прошлого инстинкт самосохранения вещал, что стоячую воду пить нельзя. Он отбросил предрассудки и с удовольствием обсасывал березовые листья неподалеку от их места дислокации и обдумывал, каким образом напоить Диму. Лопухов поблизости он не нашел: только деревья, да какие-то кустарники с мелкими листочками. Тогда идея пришла сама по себе естественно, словно существовала у Гриши всегда. Он обсосал несколько веток с листьями, старательно собирая во рту живительную влагу и направился к Диме. Что происходит в лесу, остается в лесу, шептал ему внутренний голос. Приблизившись к спящему Диме, Гриша осторожно потрогал его за плечо. Дима застонал, но открыл глаза и уставился на Гришу. Действовать нужно внезапно. Возможно гетересексуальность Дмитрия не такая уж серьезная преграда перед жаждой и он закроет глаза на один невинный дружеский поцелуй. Роса уже смешалась с гришиной слюной и надо было поторопиться. Была-не была, Гриша в один момент ухнул в с высоты своего роста в Диму, хватая его за подбородок и открывая рот, чтобы влить туда становящейся вязкой и теплой жидкость. Он смотрел Диме в глаза, в которых вначале не отражалось ровным счетом ничего, затем появилось удивление, после оно сменилось интересом. Все это произошло за несколько секунд и когда Гриша отстранился, то увидел, как Дима смущенно отворачивается и разочарованно вздыхает. Неужели, думал Гриша, ему не хватило этого, чтобы напиться. — Я еще принесу тебе воды, — пообещал он Диме, который улыбнулся и кивнул в знак согласия. В темноте Гриша пробирался к зарослям кустарника, оказавшимся очень колючим и полным каких-то жуков, которые были крайне недовольны, что их потревожили на листьях. Гриша принялся отплевываться, харкаться и для верности даже попрыгал, чтобы запугать местную фауну своими внушительными размерами. Жуков это не впечатлило. — Не надо, — слабо простонал Дима, слушая этот спектакль со своего места, — давай просто подождем рассвет. Гриша вернулся к нему и присел рядом. Дима обнял его, укрывая своей мокрой курткой, и уткнулся носом ему в плечо, тихонько вздыхая.