Я знал Вашего отца...

Начало апреля, 1802 год. Ранним утром, на рассвете, в далеке послышался шум лошадиных копыт и звук карет. Солнце ещё не взошло, а лёд был твёрд после ночного мороза. Но несмотря на это, капли текли по холодным ветвям деревьев. Во дворце никто не отдыхал. Дворяне прогуливались по парку у здания, а сам император с трепетом отсчитывал дни до прибытия Наполеона. В компании своей жены он совершал утреннюю прогулку по аллее. Они держались за руки, но почему-то молчали. Вскоре, неизвестные кареты остановились у усадьбы. Александр с непонимание остановился и отпустил Елизавету. Он с неким беспокойством направился в сторону прибывших гостей. По привычке он ухватился за эфес своей шпаги, которая была надёжно скрыта под длинным пальто. Не успел он подойти вблизь, как дверь главной белой кареты, украшенной золотыми каёмками и узорами, распахнулась. Сначала через окошко показалась голова, а после и сам силуэт. Он стоял спиной и оттряхивался. Русский император застыл в любопытстве, но когда услышал ругательства на французском языке, которые были адресованы берейторам, он ахнул. «Как же он низок!..» — это было первое, о чем подумал Александр Павлович, при виде Бонапарта. Он покашлял в кулак и поправил ворот пальто. Наполеон обернулся и улыбчивым взглядом, но не улыбкой, посмотрел вверх. Мужчина протянул руку. — Bonjour, Votre Honneur. — коротко произнёс Бонапарт, приветствуя. — Heureux de te voir, Napoléon Bonaparte. — Александр сухо бросил слова и пожал руку. Не то, чтобы он испытывал отвращения. Было необычно и странно. Неожиданное появление и совсем другое видение человека. В детстве Романов старший видел его иначе. К тому моменту, пока два императора знакомились, на горизонте показался Михаил Илларионович Кутузов. Его заинтересовала толпа, которая образовалась у усадьбы. Собственно, он заметил и кудри Александра, которые выделялись на чёрном фоне одежды других людей. Недолго думая, Кутузов и сам подошёл. Его, конечно, пропустили вглубь и он встал рядом с Русским императором. Бонапарт с презрением посмотрел на пришедшего человека, а после задумался. — Est-ce vraiment Mikhaïl Koutouzov ? Je ne t'ai pas vu depuis longtemps et je n'ai rien entendu parler de toi. — Михаил Илларионович, неужто Вы знакомы? — Романов в замешательстве окинул обоих собеседников. Но Кутузов молчал и ничего не отвечал. Оба лишь хмурились друг другу, а после всё же пожали друг другу руки. — Александр Павлович-с, изволю оповестить, у нас были встречи с Бонапартом. И все они были, мягко сказать-с, отвратительны. Странь... — Михаил Илларионович сделал поклон, а после в порыве пассивной ярости скрылся в толпе. Императоры были в недоумении. Одного терзало любопытство, другой просто не понимал некоторых русских слов. Но всё же Александр соизволил пригласить во дворец своего нового знакомого. Бонапарт дрожал как осиновый лист во всех смыслах. Он был восхищён, а также досмерти замёрз... Войдя во дворец, француз лишь ахал от такой культуры. На стенах висели картины и даже поручни лестницы были залиты золотой пылью. Ступени укрыты красным хлопковым ковром с зубцами по краям. Наполеон не смел касаться чудных творений, но на каждой вещи он задерживал взгляд. Шли они молча. Едва были слышны шаги и звуки бренчания шпаг и другого оружия у рынделей, идущих позади. Вскоре они остановились у большой деревянной двери, в которую впоследствие вошли. Романов дал знаменосцам указ ждать у дверей снаружи, после чего захлопнул дверцы. Внутри комнаты также сидел и младший брат Александра. Наполеон, при виде Николая, улыбнулся и медленно подошёл. Он тихонько присел к креслу, на котором и сидел мальчик. Растерянный Николя смотрел то на странного дядьку, то на брата. — Николенька, помнишь ли, я рассказывал тебе о Наполеоне Бонапарте? — в ответ лишь кивок. Сам же француз всё ещё любуется младшим Романовым, — ну-с... Вот он сидит перед тобой. — B... Bonjour...? — на крайне ломаном французском выдавил из себя слова Николя, после чего улыбнулся в ответ Бонапарту. — Bonjour, mon garçon. — он с трепетом потрепал мальчишку и встал, выпрямившись, — Est-ce votre frère? — Oui. — Как он мил. — неожиданно и легко выдал гость. Он сам удивился и глянул на обескураженный лик Александра, после чего посмеялся. — Так всё же Вы можете говорить-с по-русски? Подло было не сказать мне этого сразу. — Александр встал с кресла и нахмурился. Правда обиды не было. — Я немного знать Ваш язык... Je m'excuse de ne pas l'avoir dit plus tôt. Романов старший кивнул и предложил чая. Бонапарт с радостью согласился, ведь его пальцы были холоднее лезвия ножа и совсем ничего не чувствовали. Даже камин, который активно разгорался и нагревал воздух в комнате, не так сильно согревал его самого. Александр попросил дворецкого подать чая, затем вернулся в кресло, приглашая своего брата к себе на коленки, чтобы гость мог тоже присесть. Николай пересел, а француз упал в бордовое сиденье. И вновь молчание. «Весь сегодняшний день идёт не так. Совсем нет тем для разговоров. Передо мной сидит тот, кто полностью перевернул целую страну. Целую Францию. Он ещё никто. Но почему бы не спросить про то, как ему это удалось? Почему утром у меня не сложилось с Лизаветой и мы снова поругались?» — взгляд устремлён на огонь в камине. Но вот подали чай. Александр, как хозяин дворца, вежливо разлил в три чашки чая и предложил сахар. Звуки чайных ложочек и кашель. Вскоре довольный вздох и стон. Наполеон вдоволь напивался горячим чаем и грел руки об нагретую чашку. — Прошу прощения за свою некультурность. Я очень замёрз в Ваших краях, пока добирался сюда. И по сей час не могу согреться. — Бонапарт вздрогнул и поставил на стол кружку. — Могу предложить Вам ещё кружку чая. У нас правда не жарко. Особенно в апреле месяце. — Александр налил ещё, — Ну-с... И надолго Вы к нам пожаловали? — На неделю-с, Ваше Превосходительство. — он жадно и голодно отпивает кипятку из чашки, наслаждаясь. Обоих Романовых это слегка смешит. — Успеем познакомиться... Собственно, в своём последнем письме Вы писали о дуэли. Мне не терпится оценить Ваши боевые способности. — Как я рад это услышать! — чашка вновь опустела, но на этот раз мужчина с удовлетворением вздохнул, — но я дерусь только после завтрака, ибо ужина. — Завтрак скоро обещают подать. Думаю, солнце уже взойдёт-с. — Прелестно.

Завтрак.

Бонапарт сидит смущённый в окружении Романовых. Александр сидит во главе стола, как император. Гость рядом с ним на углу. Напротив Наполеона сидит Мария Фёдоровна. Рядом с ней Николай. Константин Павлович сидит с французом. Кутузов тоже присутствует и сидит напротив старшего Романова. Все с заинтересованностью распрашивают нового им человека. Мария Фёдоровна в частности, ведь она лично знакома с Наполеоном. Они смеются и улыбаются друг другу, порой вспоминая хорошее о Павле Петровиче. Только Александр не может ничего спросить. Из-за этого он начинает раздражаться. По окончании завтрака, все вышли из-за стола, обменялись пожеланиями и отправились по своим делам. Кутузов был будто не в себе. Никак не сводил глаз с гостя. Романов старший пригласил на дуэль Бонапарта, тот с трепетом согласился и они направились на уличную территорию, где снега и льда было не так много. Перед этим мужчины зашли в оружейную и выбрали себе шпаги получше. Оба переоделись в предложенную одежду и вышли на холодный воздух. Нетерпение мешало дышать, но они пришли на место для дуэлей на горе рядом с дворцом и встали на расстоянии десяти шагов. Конечно, рядом был и врач, и секундант, на случай чего. Наконец-то все встали в нужную позицию и, когда секундант выстрелил, начался бой. Соперники были аккуратны и не нападали лишний раз. Приятный треск шпаг звонко раздавался сквозь утреннюю тишину. Снизу дворяне и жена Александра наблюдали за поединком. Французу было труднее двигаться, ведь он не приспособлен к такой погоде, костюм трещал на нём и конечности немели от мороза. Несмотря на все мешающие факторы, Бонапарт смог выбить шпагу из рук соперника. Он не смел продолжать далее, убеждая себя в собственной победе, как вдруг Романов выбивает ногой шпагу из его руки. — Я Вас недооценил! — Наполеон с радостью выдыхает, ни чуть не расстроившись. Он тяжело дышал и выдыхал пар. — И я... Вас. — тот тоже был весь в запыхах. — Что ж... Желаю Вам не простудиться. Опасно зимой в такую погоду быть-с в лёгкой одеже. Вот, возьмите. — из вежливости, император предложил французу своё пальто. Тот принял презент и накинул его на себя, — не хочу раскрывать карты, но сегодня Вас ждёт чудный вечер. — Правда? Я уже приятно удивлен. — Раз Вы к нам надолго, то я должен предоставить Вам хоромы. Прошу вернуться во дворец. — Александр вновь указывает жестами и без верхней одежды сам идёт в сторону постройки. Воротясь, император щелкнул слуге и велел показать свободную комнату Бонапарту. Консул был непривередлив. В своей комнате он ахал от удивления, поднимая голову вверх и наблюдая высокие белые потолки. Дыхание завораживали гигантские красные шторы, картины с пейзажами и необычная двухместная кровать. Наполеон сел на постель. — Была бы здесь моя жена... Ах, Жозефина. Она так любит золотые комнаты, — вздох и стон на выдохе. Он падает спиной на кровать. — Не знал, что Вы женат. Хотя в Вашем возрасте.. Хотя не знаю сколько Вам-с, но вылядите на все тридцать пять! — Романов чешет затылок, смотря на сапоги гостя. — ... — Наполеон обомлел, — неужто я так старо выгляжу? Мне тридцать два. В августе будет тридцать три. А в браке я уже шесть лет. Поверьте мне, я так несчастен. Император кивает в ответ и садиться в кресло у окна. Он закидывает ногу на ногу и тошно вздыхает, прикрывая глаза и опираясь на собственную руку. — Я тоже в расстройствах. Мы с Лизаветой мало ладим. Всё ссоримся и только. А в чем же дело у Вас? — Измены. Вечные измены! — он вскакивает с места и злится, — я так обижен! Жажда мстить... Но... Но я люблю её. И как я без неё? Не суть. Не важно. Всё! Забыли. — Больная тема, я Вас понял. — и оба замолчали.

Ужин.

— Русская еда прелестна! Готов наесться, словно свин. — французский гость с голодом утирает края рта и угощается поданными блюдами. Излюбленностью и слабостью консула были вина и фрукты, но он не злоупотреблял. Редко ел мясо и другую еду. Картошку он не предпочитал, но запеченную с укропом, с темным хлебом и здоровыми кусками масла внутри каждой картошины Бонапарт съедал за раз. Когда рот был свободен, он и Александр дружески болтали. Романову понравился француз. Он не вспоминал о словах, которые ему говорил его папаша при жизни. Да и как такой маленький человек может принести проблемы? — Бонапарт, прошу Вас, угощайтесь! Праздничный ужин в честь нашей встречи! — вокруг гам и дворяне поют песни, — я обещал сюрприз. Вы любите потанцевать? — Ну знаете, я весь в смущении. Я неуклюж и стран. — Я умоляю Вас, кто будет осуждать? Никто не смеет даже смех пустить. Выпейте ещё вина и забудьтесь в пьяном бреду. — тут же отпил глоток гранатового турецкого вина. — Ну-с, ладно. Убедили!

Бал

Как много было народа в огромном мраморном и светлом зале! Как красиво светилась золотая лампа и свечи на колоннах. Как прелестно взлетали юбки платьев над полом. Оркестр дружно играет классические симфонии. Француз стоит в стороне, пьёт пунш и не решается завести танца, хотя и ветренные дамы окружают его, заигрывая. Мужчина уже слегка пьян и пытается найти взглядом хозяина дворца. Мечтая увидеть то, как танцует Александр, он разочаровался. Картина была такова: Романов со своей женой стоял и ругался в углу зала, где не было людей. Наполеон не желал покидать такое торжественное мероприятие, которое было сделано в его честь. Вскоре он еле стоял на ногах, нагло пускался в пляс с дамами и трогал их за непристойные места, заигрывая в ответ. Под глубокую ночь, сам Александр, который, собственно, тоже был нетрезв, толкал и тащил Бонапарта в его хоромы. Ему помагали другие служащие. В конце пути Романов остановился и приказал подготовить ко сну гостя и уложить спать. А сам ушёл отдыхать один в свой кабинет.

День второй.

От тошноты и утомляющено похмелья почти в одно время проснулись и Наполеон, и Романов старший. Француза очень сильно штырило, он не мог вспомнить дословно вчерашних событий. Всё было затуманенное. На улице стоял мрак и дым. Тёмное небо, усыпанное звёздами, довольно быстро менялось на тускло-голубое. Где-то вдали кричали петухи и другой скот. Трубач ещё не был готов играть, ведь время было за далеко до подъема. В это утро российский император очнулся в своем кабинете на столе. Подняв голову, он лишь ощутил прилипшие к щекам листы бумаг, а может документов. Александр совсем не выспался и был зол как пёс, сорвавшийся с цепи. Всё тело ломило и затекло. Ноги были ватными и совсем не ощущались. С горем пополам, выйдя в коридор, он столкнулся с силуэтом. Низким, знакомым и в сорочке. Знакомец стоял у окна и вяло потирал глаза. Погода сонная, и вроде бы шёл дождь. — Бонапарт? Не ожидал увидеть Вас здесь ранним утром. — Так это ещё и утро... — он вздохнул и отвернулся, — я совсем ничего не помню. Неужели я напился? — Я не хочу ни огорчать, ни стыдить Вас, поэтому просто промолчу. — Ясно. — разочарованное молчание и потирание переносицы, — а что же Вы так рано встали? Который час, известно Вам-с? — Похмелье и неудобство своего стола. А времени не знаю. Возможно час четвёртый. — Стол? Вы что-с спите на столе? А почему же не с женой в постели? — Вчера мы разругались на балу. Видимо внимания заревновала, — Романов фыркнул и встал рядом с Наполеоном, чтобы пялиться в окно. — А другие комнаты? — Всё занято. — А почему бы Вам не выспаться у меня? Всё равно я-то выспался и хотел бы прогуляться с утречка, — Бонапарт вежливо улыбается. Он слегка дрожит, ведь в коридоре холодно, а он в одной сорочке и тапочках. Александр улыбнулся по уши, но отказался от такой любезности. Он выразил своё сокровенное желание провести ещё один день вместе, начиная с самого утра. Бонапарт смутился в своём искреннем смешке, поклонившись. Вернувшись в тёплую от камина комнату, Бонапарт натянул на себя белые кожаные легинсы, синий мундир и вышел в свет. Император всё это время ожидал у двери. — Ну-с, нравственный брат мой, какие планы на сегодня? — всё время поправляя одежду, спросил гость. — Я хотел-с бы пойти на охоту... Днём я уезжаю в Петербург решать проблемы, ближе к вечеру займусь бумагами, а вечер смогу уделить Вам-с. — Вы уделяете мне слишком-с много внимания! — смеëтся, — но на самом деле, я бы хотел посмотреть Петербург. — Оставим это на завтра. Зайдем в мой гардероб за шубами и ружьями и на охоту...! Собственно, вскоре они уже находились на опушке леса. Всюду замёрзшие болота, брёвна, пни и птицы. Веет холодом. Дождь сменился на снег. Медленным темпом они принялись входить вглубь леса. — А на кого мы охотимся? — На тетерева. Ибо другую, но похожую живность. — Романов не сводил взгляда с деревьев. Мужчина тихо перешагивал через брёвна и высматривал добычу. Светает. Приготовив ружьё, он мысленно водит дулом по деревьям и пытается кого-то разглядеть. В итоге француз и русский разошлись, чтобы не мешать сосредотачиваться друг другу. Краем глаза Бонапарт замечает что-то инородное на дереве, наводит прицел... А это лишь белка. Не поскользнуться или не подвернуть ногу было невозможно. Что Бонапарт, что Александр вечно валились в снег, либо на лёд, калеча локти и бёдра. Тишина. Ни шагов, ни дыханья. Ничего не слышно. Добыча роется под снег, чтобы спрятаться. Рядом ещё маленькая стайка таких же тетеревов. Француз тихо подходит, целится. Стреляет! Что за силуэт?! Во время выстрела кто-то напрыгнул на тетерева, хватая её за крылья и шею. Страшно. — Месье?! Вы мне чуть-с голову не прошибли. — Романов хватает свою шапку-ушанку, в которой была дырка от пуль. — Прошу прощения. Я ведь-с не знал, что вы не вовремя появитесь. — К чёрту разборки. Хватайте остальных!

***

От лица Александра. Мы вдоволь насладились охотой и постреляли по веткам деревьев. Я и не думал, что этот коротышка настолько талантлив в стрельбе, в дуэлях... Да и вообще во всем. Я всегда считал, что все вещи, которые говорят про этого француза лишь байки для запуга. Теперь я понимаю, почему мой отец его так боялся. — Что-то я набегался и выдохся, — шёпотом и вперемешку с кашлем пробормотал Наполеон, ухватившись за своё горло, — не отказался бы от завтрака. — Светлеет. Завтрак вот-вот подадут... — Романов посмотрел по сторонам и ахнул, — походу мы во время погони за азартом зашли слишком глубоко в лес. Вы помните-с, откуда мы пришли? — Нет-с. Но мы можем пойти по следам, пока они не растаяли. — Вы гениален, месте Бонапарт!

Близь вечера.

Муторно и до скукоты тошно прошёл весь день Наполеона. Он торчал во дворце, изредка выходя на балконы, в другие залы или в парк. К ужину в свои хоромы вернулся Александр с Кутузовым. Бонапарт заострил внимание на взгляде Михаила Илларионовича, злорадствуя. — Бонапарт! Весь день скучали? — Умирал. — Прошу Вас, идти за мной. Дойдя до слабоосвещенной комнаты, они вошли. За ними пара скрипачей и музыкантов с другими музыкальными инструментами. Француз сел на стул у стола, замечая шахматную доску на нём. — Я играю белыми, — потирает руки Бонапарт, после чего жадно расставляет фигуры. — Люблю шахматы. — И я. Они словно военная стратегия. — Всё о войне, да о войне... — расставил фигуры и жестом указал сопернику ходить. — Агрессивная я натура. На фоне заиграла нежная и спокойная мелодия скрипки, которая через время дополнилась флейтой. Бонапарт и Александр сидели в задумчивых позах и довольно долго не делали ходы, размышляя. — Шах и мат, Александр. — Я Вам поддался. — всё же Романов улыбнулся. — Ну-ну. Ещё партейку? — Мы играли один кон более часа. Мы пропустили ужин и скоро отбой.. — Ну-с? — Конечно, ещё спрашиваете. Хоть до утра. — император похлопал, велел нести вино. К утру оба лежали на стульях, либо лицом и руками на столе, пьяные и не доигравшие третью и решающую партию.

День третий.

— Александр! Foutu empereur! — он хлестнул его ладонью по щеке и тот вскочил. — Que diable?! Что Вы себе позволяете... Ах, Бонапарт, это Вы. Прошу боле так не делать. — он взялся за голову и вздохнул, — я, конечно, люблю порой быть пьяным, но не несколько дней подряд. — Золотые слова. Входит Кутузов с иранским послом. Романов со смущенной улыбкой после похмелья и лёжа на столе передней частью тела повернулся к вошедшим. Наполеон стоит рядом и тоже лыбится. Рядом подозрительно стоит бокал с недопитым вином. Полководец яро нахмурился, переглядываясь. Александр выглядел странно со стороны. Будто под веществами. — Что ты ему подсыпал, черт европейский?! — Михаил Илларионович сунул послу в руки его же бумаги и письмо Шаха Фетх-Али, впоследствие набросившись на невинного гостя. Он ухватился за шиворот его мундира и потянул вверх. Бонапарт захлопал своими глазами, будто ни в чем не бывало. — Что Вы делаете?! — император вскочил со стула, говоря уже более недовольным тоном и с нахмуренными бровями, — отпустить его! — Государь, нам нужно поговорить наедине. — смотрит в глаза Наполеона, после чего толкает его в сторону окна и покидает комнату. Посол в шоке стоит и боится двинуться. Романов жестом указал, чтобы тот шёл за Кутузовым, а сам помог встать гостю. — Не любит-с меня Михаил Илларионович. — Я сейчас же поговорю с ним. Вздумал пугать и наносить вред гостям двора, старый. Не злитесь на него, он хороший человек. Российский император вышел из комнаты. Подходит к полководцу, скрещивает руки и ждёт объяснений. Михаил Илларионович безобразно фыркает. — Решите проблему с мальцом. Бедного надо пустить домой, а он никак Вам-с не может письмо отдать. — Письмо? — Александр выхватил письмо посла и отпустил, — откуда он? — Персия. — Я даже читать это не хочу. — убрал бумагу в карман мундира и дотронулся до переносицы, — Опять будут бредни про вход Грузии в состав России. Я уже устал от этого. — Но сделать что-то надо. — Без тебя знаю. И я думаю об этом... Ещё и Турция глаз точит на часть Грузии. — Дело до войны дойдёт такими темпами. — Правда. В общем, я вижу смысл только в том, чтобы поместить треть армии на юг... Война неизбежна. Но сейчас у меня другой разговор к Вам-с. — Если про Наполеона, то не хочу я об этом гнусном человеке говорить. — Но я хочу понять истинную причину Вашей ненависти к нему. Откройте мне эту тайну, друг мой. — Я познакомился с Наполеоном ещё тогда, когда у власти была Ваша бабушка. В девяносто третьем году он был ярым противником французского монарха, но при этом подавил восстание революционеров и взял крепость Тулон. Но до этого я участвовал в его задержании. По службе был во Франции. Вроде бы все решили, что он виновен, ведь был в запрещённом движении Якобинцев, по итогу он вышел на свободу, бросая словечки о своей верности. — он молчит, переводя дух и кашляя в кулак, — при Вашем отце мы виделись вновь. Он все время за спиной Павла Петровича дразнил меня, под своей неприкосновенностью, даже иногда вспоминая то, как я его не засадил. В общем, он противная персона. — Вот так уж история. — Романов поставил руки на бока и вздохнул, — я это учту. Прошу прощения за мои наезды в Вашу сторону. — Государь, не стоит. — Ступай. Кутузов уходит и в этот же момент выходит из комнаты Бонапарт, подслушавший разговор. Он вытирал лицо от воды и чихал. — Будьте здоровы. — оборачивается, — Бонапарт, теперь у меня вопросы к Вам. — Кутузов сказал правду. — Наполеон не скрыл своих деяний. — Но... Зачем Вы это делали? — Это в прошлом. Просто хотел помстить обидчику. Да и молод я был. — Я никогда не пойму вас двоих. — И не надо. Знаете, Вы вчера говорили о том, что мы можем-с поехать в центр города и посмотреть на его достопримечательности. В силе ли ещё это предложение? — Абсолютно.

После завтрака

Сидя в карете друг напротив друга, мужчины играли в карты на деньги. Бонапарт хитро посматривал на Александра и его карты, а сам прятался за своими мастями. — Два короля! Француз кидает на столик карты, но все они слетают на пол, вместе с битыми картами. Карета наехала на кочку. Некоторые карты вылетели через щель дверцы и остались где-то далеко на улице. — Черт! Это была моя победа! — он ударяет кулаком по столику и хмурится. — Не расстраивайтесь. В следующий раз повезёт. — Александр сахарно захохотал. — мы почти прибыли. Напомню, что здесь холодрыга. С Невы дует сильный ледяной ветер. Они вышли у Эрмитажа. У Наполеона рот отпал, когда он увидел столь замечательную постройку. Высока, с колоннами... — А мы зайдем внутрь? — он с надеждой прошептал. Романов кивает и они идут в сторону дверей. — В основном там древние картины и вещи с древних времен. Интересуетесь? — Конечно. Если будет что-то про Римскую империю, то я вообще погибну от счастия, друг мой.

***

Боже, как Наполеон взлюбил русскую культуру. Как он восхищался и погибал. Никогда и ничего ему не казалось столь прелестным, аккуратным и обширным. Они объехали почти весь Петербург, путешествуя по Неве. Кстати об этом: — Бонапарт, ну что опять случилось? — карета останавливается, а Наполеон выскакивает из транспорта и прислоняется к бетонной плите. — Лёд твёрдый? — В апреле я бы не советовал суваться на лёд. Он хрупок и уже тает. — О да, азарт. Всё детство мечтал поскользить по льду, но в Корсике не бывало мороза. — Глупец... Постойте! Бонапарт пробежался по лестнице вниз и был уже готов ступить на лёд, как вдруг сзади его хватает русский император. Зрелище странное со стороны. Александр оттаскивает возбуждённого опасностью француза и хмурится. — Мне французские трупы в России не нужны. Он хватает его за руку и тащит обратно в карету. Консул в недовольстве идёт за ним. Романов толкнул его в карету и запрыгнул следом. — Приезжайте зимой, раз так заядлы. А сейчас, мне правда бы не хотелось, чтобы Вы покалечились. — Спасибо. — он даже возражать не стал. ... Даже заезжали к Петропавловской крепости. Она больше всего понравилась Наполеону. Но всё же к вечеру они утомились и очень были голодны. Российский император пригласил на ужин гостя. Ужиная: — Александр, милый, культуре Вашей я позавидовал и влюбился по уши. А что насчёт театров? Есть у Вас? — Конечно. — он подтер уголки губ платком, — сегодня в Эрмитажном театре комедию Мольера показывают. — Чтож... На французском я её смотрел, пора на русском оценить. Приглашаете? — Приглашаю. От рассказа полного, что там происходило, читатели меня освободят. Но стоит сказать, что этот вечер они провели в очень милой и смешной обстановке. Обоим понравилось и оба впервые трезвые вернулись во дворец.

День четвертый.

Трубач дудит, солнце встало, пора вставать. Осталось совсем мало времени, прежде чем француз уедет к себе домой на Родину. Большинство из планов выполнено, оставалось просто дурачиться вдвоём сутки напролёт. Утром, Александр еле открыл глаза. Он тяжело дышал и кашлял. Мимо проходил Кутузов. Он прислушался и постучался. — Государь? Утро доброе, Вы-с в порядке? — обеспокоенным тоном спросил полководец, войдя. — Нездоровится. — кратко выдал он и отвернулся к окну. Но как только отвернулся, увидел в окне Наполеона, который бегал от стражей и этим пугал голубей. — Михаил Илларионович, Вы-с тоже это видете? — Все французы идиоты. Давно уже убедился в этом. — Нет, друг мой. Все французы заядлые игроки. Везде ищут азарт.. — поворачивается к полководцу и вздыхает, — Позовите врача, пожалуйста, а я скоро вернусь. — Но Вам нельзя вставать. — Михаил Илларионович, милый. Я люблю Вас и ценю Вашу заботу, но просто не стоит. Позовите врача - это лучшее, что Вы можете сделать. Александр встал, надел брюки и сапоги. Накинул на себя пальто и поспешил на выход. Первое, что он увидел, когда открыл дверь, так это Бонапарта, который врезался в него и сразил наповал. В прямом смысле. Оба грохнулись на пол, а догнавшие француза стражи перепутали его ноги с ногами Романова и начали тащить на улицу тело. — Отставить! — Вот умора. — француз встал, качаясь. Он ударился головой и у него пошла кровь из носа. — я сразу скажу, я утром вышел прогуляться, а у меня все рукава в крови были, потому что я поранился собственным кинжалом, когда одевался. А эти черти подумали, что я кого-то убил! — Оптимистичная Вы личность, Бонапарт. — Александр закашлял в ворот пальто. — Вы в порядке? Бледный как смерть. — Неважно себя чувствую. Ну это ничего. У нас много дел сегодня и... — Так дело не пойдёт. Я лучше в гордом одиночестве посижу весь день, нежели буду с Вами больным таскаться. Я бездушный человек, но за Вас волнуюсь. — Бездушный? Я Вас умоляю. Бредни это! — рассмеялся. Француз смущается. — Государь, врач ждёт Вас в Вашей комнате. — Кутузов важно идёт навстречу. Александр уходит, а Бонапарт собирался за ним, но полководец его остановил, схватив за плечо и прижав к стене, — Наполеон, нам нужно поговорить. Очень серьёзно. — ... — в ответ удивлённый кивок и неспособность ответить. Они уходят на улицу в тихое и пустое место. Оба идут медленным шагом, спрятав руки в карманы. — Бонапарт, Вы развращаете государя. Вечные ваши развлечения... Он совсем забыл о работе. — Я просто приехал познакомиться с ним поближе. Нам нужно наладить отношения. Как это было... С Павлом.. Которого и убил сегодняшний император.. — Что простите? — Я говорю, как это было с Людовиком шестнадцатым, которого убили, и императрицей Екатериной второй. — он улыбнулся. — Мне послышалось иное. Да и вроде императрица не контактировала с Францией... — Вам виднее, Михаил Илларионович. — Собственно, прошу Вас.. Поменьше глупостей с Вашей стороны. — Конечно-конечно. Этот день был утерян, как и следующие два... Император лежал с температурой в своей комнате и спал. Бонапарта привлекли помогать во дворце, точнее он сам попросился. Порой он видел Кутузова, который часто ходил навещать Александра. Ему стало любопытно почему он это делает..

День шестой.

Вечер, ужин.

Император и консул ужинают в одиночестве. Сегодня все разъехались, а Кутузов занят армейскими делами. Бонапарт мешкался и хотел что-то сказать. — У Вас такая милая и красивая сестра. — Благодарю. — кашель, — но только не влюбляйтесь. Это плохо кончится для нас обоих. — Ах, я постараюсь... — он расстроился, хоть и был женат, черт побери. — как Ваше самочувствие? — Мне лучше. Жаль, что мы не смогли три дня потратить на что-нибудь полезное или интересное хотя бы для Вас. — Да я уж время зря не терял. Помогал с делами по дворцу, потешался с дворянами... Они хорошо у Вас на шпагах деруться. — вздох, улыбка, — но самое главное, что Вам-с лучше. — ... — ответная реакция, наполненная искренной благодарностью, — знаете, я недавно видел Вас и Кутузова вместе. Неужели сдружились? — Почти. — Наполеон решил не огорчать больного. — я завтра рано утром уезжаю. — Я знаю, мне уже сказали. На завтрак хоть останетесь? — Думаю да, дорога долгая будет... Да и подданых моих собрать надо, а то халтурили почти неделю. — Ну как впечатление о России? В двух словах скажите. — В двух словах никак! Я хочу возвращаться вновь и вновь... Три тысячи километров нас разлучают, но я украду у России парочку идей. — Не наглейте.

День седьмой.

Отъезд.

К удивлению, но ночью они не спали. Играли в карты и ругались. Дело чуть до драки не дошло, но их вовремя разняли. Утром они вспомнили эту ситуацию и неловко отводили взгляд, как бы извиняясь. Раннее утро и отъезд. Грустно было прощаться с новыми знакомыми и новым местом. Романовы были в сборе и общались с Наполеоном, пока Александр стоял в стороне и говорил с Кутузовым. — Неплохой он парень. — Это пока что. Черт знает, что у него в голове.. Говорил про то, что Вы отца своего убили. — ... — Александр обомлел от страха. Он хмуро посмотрел на полководца и чуть не криком выдал, — клевета! — Так точно. Император ступил прямо к Бонапарту. Он не поверил Михаилу Илларионовичу. Либо просто не хотел верить, что кто-то знает об этом. Особенно француз. Романов вытянул руку и они обменялись рукопожатием, после чего обнялись. Консул улыбчиво вжался в объятия и принял в подарок золотой крестик с новеньким пальто. Мужчина поклонился, в знак благодарности. Он расцеловал всех на последок, потрепал Николая, которого он полюбил как сына, и сел в карету. Долго ещё он смотрел в окно и махал рукой. Удар плети и крик лошадей. Карета двинулась от дворца. Подданые кричали вдогонку слова прощания и кидали шляпы вверх, в знак почтения. Александр Павлович улыбнулся напоследок. Радость играла недолго, он скрылся в комнате собственного дворца почти на весь день. Не ел, не пил. Волновался от слов Кутузова.