Daddy's little boy

С приходом лета стало гораздо больше знойных, солнечных дней, люди стали чаще выходить из дома. А почему бы и нет, если такая хорошая погода? Даже сейчас из окна в комнату проникает свет, а на улице слышится чей-то резвый смех. Кажется, там сейчас очень весело. Чимин тоже мог бы надеть свои любимые шортики, какую-нибудь хлопковую футболку, чтобы сильно жарко не было, панамку и пойти гулять. Мог бы позвать Тэхёна или своего парня. Но нет ведь. Вынужден сидеть дома, в четырёх стенах в такую погоду. Вынужден наслаждаться июльским солнцем из окна своей комнаты. Вынужден на время бросить курить, потому что электронки на дом не доставляют (Чонгук бы сказал, что это и к лучшему). Вынужден общаться с друзьями, парнем только онлайн. А всё из-за его невнимательности. Или из-за того, что его парень старше него на двенадцать лет? Или причина в том, что его парень является родным братом отчима, то есть его дядей? Или в том, что у Пака кинк на женское нижнее бельё? Казалось бы, абсолютно несвязанные факты, но Чимин связан с ними напрямую. Вроде бы он не делает ничего криминального. Блондин совершеннолетний (правда всего несколько месяцев, но факт остаётся фактом) и может увлекаться, чем пожелает. Сердцу не прикажешь, и у каждого свои тараканы, как говорится. Только отчим так не считает. Но Чимин обычно его называет просто: «Мужчина, который женился на моей матери», потому что отношения у них довольно натянутые. В тот день отчим не совсем вовремя вернулся с работы. Ну, откуда же Чимину было знать, что у него сокращённый день? Он просчитался. Не закрыл дверь в свою комнату, не учёл риски, и наказанием за оплошность для него стал домашний арест. Хорошо хоть телефон не забрал. Мужчина и на такое способен.

Пару дней назад.

Пак только недавно вернулся домой. Они с Чонгуком ходили на свидание. Самое настоящее — с цветами, рестораном и прогулкой по парку. Чон даже подвёз его до дома, поцеловал на прощание. Улыбка до сих пор не сходит с лица и не сойдёт, кажется, еще долго. От этого мужчины у блондина в груди что-то трепещет. С ним хорошо, весело, интересно. И Чимину не стыдно это признать. Несмотря на разницу в возрасте, они будто на одной волне, идеально друг другу подходят. С таким отношением к себе Пак не сталкивался никогда. Благодаря Чону, у него в комнате всегда стоит свежий букет цветов. Благодаря Чону, у него айфон последней модели. Да что уж там, Чонгук даже в сумке всегда носит маленькую упаковку вишнёвого сока на случай, если Чимин захочет пить. Он влюбился, по-настоящему. Влюбился в своего дядю. И кажется, это взаимно. Пака отвлекает звук входящего сообщения. Он не ожидал, что кто-то сейчас ему напишет. Мать с отчимом пока еще на работе, Тэхён зависает с Юнги. Наверняка очередной спам или скидки на маркетплейсах. Но, как оказалось, далеко не вышеперечисленное. Daddy Jeon «Тебе понравилось?» Чонгук снова о нем заботится. Интересуется его мнением. Снова это приятное чувство в груди. Да как ему может не понравится? Это невозможно. Свидание с заботливым, богатым, так ещё и невероятно красивым мужчиной с шикарным телом, которому ты симпатичен, понравится абсолютно любому. А Чон действительно красивый. Словно ожившая мечта Чимина, да и не только его. Мужчина следит за собой, регулярно ходит в зал, пользуется уходовыми средствами, предпочитает деловой стиль в одежде, но, как кажется Паку, горяч он даже в обычной футболке и спортивках. Чонгук производит впечатление надёжного человека, которому хочется довериться и отдать контроль. Он буквально идеален настолько, что у брюнета даже квартира не в ипотеку и машина своя. Так сказать, заработок позволяет. Чон никогда не рассказывал, сколько он зарабатывает, но, судя по брендовым вещам, недвижимости, факту того, что у Пака от него уже есть колье с драгоценными камнями, за месяц выходит много. Даже очень.

Little boy

«Очень»

И это правда. Статус сообщения тут же меняется на «прочитано», видимо, Чонгук ждал его ответа. Если честно, Чимин ждал, что сегодня они переспят. Даже подготовился, но Чон попросил прощения и отказал, сославшись на то, что устал после работы. Это ни в коем случае не был бы их первый раз, но всё равно обидно. В последнее время у Чонгука много работы, что непривычно. Раньше Пак мог попросить его приехать или встретиться в любое время, а сейчас частым ответом стало: «Прости, малыш, я занят». Хотя… Возможно Чон бы не отказывался сегодня, если бы знал, как Чимин на него рассчитывал. Несколько часов в кружевном белье, которое терлось о кожу при каждом шаге, пробка в анусе, чтобы быть готовым. Пак не может позволить, чтобы эта красота пропала зря.

Little boy

«Только вот папочка сильно торопился, и я не смог ему показать подарок»

Чимин играет, провоцирует. Он уверен, что Чонгук сейчас, читая его сообщение, поджимает губы. Одно обращение чего стоит. Возможно, он не понимает, о каком подарке идёт речь, но это точно ненадолго. Пак ещё сделает так, чтобы у него отвисла челюсть. Daddy Jeon «Ты о чем, малыш?»

Little boy

«Но я могу показать его сейчас. Папочка хочет?»

Daddy Jeon «Конечно, солнце. Удиви меня» Он ещё не подозревает, что дальше будет только интереснее. Чимин, кажется, никогда так быстро не раздевался, ведь в одном белье он оказывается уже через несколько секунд. В комнате стоит огромный шкаф-купе со встроенным зеркалом в пол, и оно сейчас как нельзя кстати. Отражение в зеркале возбуждает даже самого Пака, что уж говорить о Чоне, который без ума от блондина даже в обычной одежде. Некоторое время парень просто красуется перед зеркалом. А смотреть там действительно есть, на что. Миловидное личико с пухлыми губами, невинным взглядом, которое обрамляют пшеничные чуть завитые прядки. Тонкая шея, узкие плечи, острые ключицы. Грудь, скрытая полупрозрачной тканью с кружевами, принадлежащей лифчику на тонких бретельках и застежкой сзади. Тонкая талия, несвойственная парням, слегка выступающие тазобедренные косточки. Кружевные трусики скрывающие пах лишь косвенно, спереди которых уже можно заметить небольшой бугорок. Бедра, в отличии от талии, наоборот, пышные, мягкие. Чимин любит делать на них акцент в образе, надевая облегающий низ. Он действительно любит своё тело. А ещё его тело любит Чонгук. Пак включает тыловую камеру на смартфоне, встает в соблазнительную, по его скромному мнению, позу и делает первое фото. Он держит устройство на уровне лица так, что его тело видно полностью. Получилось уже «дрочибельно», но это ещё не всё. Это всего лишь затравка, разогрев.

Little boy

«Смотри, папочка. *фото*»

Чтобы не терять время, Чимин сразу приступает к следующему пункту. Пусть пока Чон полюбуется на своего любимого парня. На этот раз видео. Пак садится на пол, облокачивает телефон о стену и включает запись. Зад блондина оказывается максимально близко к камере. Буквально крупным планом. Ох, это будет горячо. Чимин слегка прогибается в спине для удобства и заводит руку назад. Тонкие изящные пальчики аккуратно сдвигают кромку трусиков в сторону, показывая то, от чего Чон наверняка кончит без рук. Между ягодиц сверкает блестящий кончик анальной пробки, что была в нём эти пару часов. Паку этого показалось мало, поэтому он двумя руками разводит половинки в сторону. Теперь чётко видно, как растянулась дырочка, какая она нуждающаяся, как ей одиноко без члена внутри. Блондин поддевает кристаллик и медленно вынимает игрушку из ануса. Пустота ощущается непривычно, но с этим ничего не поделаешь. Чимин морщится. Парень откидывает пробку в сторону и ещё сильнее разводит ягодицы. Он чувствует, как сокращается колечко мышц, желая снова принять что-то в себя. Парень напрягается, выталкивая из себя толчками смазку, которую сам же туда и засунул. Зрелище не для слабонервных и не для тех, у кого недотрах. Через пару секунд он, как ни в чем не бывало, поправляет трусики и выключает запись. Чимин так и остается сидеть на полу, только меняет позу на более удобную. Он заходит в чат с Чонгуком с легким чувством предвкушения. И не случайно. Daddy Jeon «Ангел…» Daddy Jeon «Не говори мне, что ты был в этом на свидании» Daddy Jeon «Ты убиваешь меня» Daddy Jeon «Хочу тебя сильно»

Little boy

«Ммм, я принес тебе ещё вкусного, папочка. *Видео*»

Daddy Jeon Печатает… Секунды длятся мучительно долго. Либо Чимин слишком нетерпелив, либо Чонгук ему поэму пишет. Скорее всего первое, потому что Чон обычно немногословен. Например, когда Пак пишет, что ему холодно, старший отвечает: «Солнышко, купи себе горячий чай и закажи такси до дома, деньги перевёл». И скидывает пятьдесят долларов. Никаких: «Надеюсь, тебя согреет наша любовь» или «Зачем тогда в холод на улицу вышел, если мёрзнешь?». Лишь чётко и по делу. Пак так погружается в собственные мысли, что не слышит, как хлопает входная дверь. Не слышит грузные шаги по коридору. Поднимает взгляд, лишь когда неожиданно пришедший с работы отчим заходит в его комнату и замирает от шока. Эмоции на его лице сменяются одна за одной. Чимин инстинктивно резко встает, совершенно не учёв, что в его прикиде лучше было бы сидеть, прижав колени к груди. Он судорожно бегает взглядом по комнате в попытках найти то, чем можно было бы прикрыться. Когда на глаза попадается плед, он, не думая, накидывает его на плечи, закутываясь. Отчим, кажется, находится к этому моменту где-то в прострации, о чём говорит его разинутый рот. — Может, вы выйдете? — первым голос подаёт Пак. — А может, ты перестанешь мне указывать? — после слов Чимина, мужчина моментально отмирает. — Что на тебе вообще, блять? Почему ты одет, как баба? — Это не ваше дело! — блондин очень не любит, когда повышают голос, внутри от этого что-то сжимается. — Я совершеннолетний! — Пока ты живёшь в моем доме, всё, на что ты имеешь право, это в туалет ходить без разрешения, — злость в чужом голосе зашкаливает, переходит все границы. — Ради этого тебя мать рожала? Ради того, чтобы ее сыночек стал шлюхой? — Я не- — Не ври мне, не смей. Думали, нормальный мужик из тебя вырастет, а получилось… — мужчина окидывает брезгливым взглядом Пака, у которого уже губа нижняя дрожит, он вот-вот готов расплакаться. — Наверняка друзья твои на тебя так влияют. — Нет! — Замолчи, — отчим пресекает любые попытки парня оправдаться. — Пожалуй, посидишь пару недель дома, дурь вся из тебя выйдет. Вот тут-то у Чимина сдержаться не получается. Первая слеза скатывается по щеке, впитываясь во флисовый плед. Он столько всего планировал! Погулять с Тэхёном, встретиться наконец с Чонгуком у него на квартире, а сейчас всё идёт по наклонной. Как обычно и бывает, собственно. Он ведь не сделал ничего плохого. Всего лишь одел красивое нижнее бельё. Разве Пак виноват, что для парней такой красоты не шьют, ему же тоже хочется… Носить лифчик мужскому полу же не запрещено законом, тогда почему на него так злятся. — Надо рубить такое на корню, а то придешь к нам с матерью в один «прекрасный» день и скажешь, что гей, — кидает отчим, уже выходя из комнаты, — гомосексуальное уёбище. Чимин же медленно по стене сползает вниз, уже совершенно не сдерживая свои эмоции. Он рыдает навзрыд, настроение пропало напрочь. Даже наверняка пришедший ответ Чонгука не порадует. Пак всего лишь хотел кому-то понравиться, а в итоге его снова послали.

Наше время.

По спине пробегают мурашки, когда Чимин вспоминает об этом инциденте. Тогда он воспринял слова отчима слишком близко к сердцу, на самом деле он обычно так не реагирует. Знает, что у мужчины довольно старомодные взгляды на жизнь. Разве Пак и правда неправильный, отвратительный? Почему тогда Чонгук иногда называет его ангелом? Чимин предпочитает верить человеку, который действительно много для него сделал, а не мужику с улицы, который просто женился на его маме, которая, кстати, тем вечером зашла к сыну в комнату и успокоила, пообещав, что поговорит с отчимом, и он остынет. Так и не остыл, видимо, решил за пасынка взяться серьёзно. Как жаль, что Чимину на него наплевать. В тот день Чон позвонил ему, спросив: «Малыш, почему ты играешь с огнём?», а Пак смог ответить ему только всхлипами, потому что уже сто раз успел пожалеть, что вообще решил снимать такое видео. Настрой Чонгука, конечно, сменился в миг, и он тогда наговорил Чимину много хорошего, успокоил, как мог. Но на этом всё. Больше они не переписывались, не созванивались. Пак не писал первым, а Чон занят на работе. Но, кажется, это пора прекращать. Чимину скучно, абсолютно нечего делать, и он точно знает, кто может ему с этим помочь. Должен же он извлечь хоть какую-то выгоду от того, что встречается с дядей? С этими мыслями он включает смартфон и находит нужный ему контакт. Именно сейчас он не хочет ему писать, мало ли когда ответит… А Пак скоро сойдёт с ума в четырёх стенах. На удивление, слышится всего пару гудков перед тем, как из динамика раздается знакомый любимый голос. — Подождите, я отойду на секундочку, важный звонок… — раздаются шаги, и пару секунд Чимин не понимает, что к чему. Наверное он отвлёк Чонгука от дел, но сейчас это не так неважно. — Что случилось, малыш? — То есть я могу тебе звонить, только если что-то случилось? — кажется, слегка грубо отвечает Пак. — Солнце, судя по твоему голосу, явно что-то произошло, — сдержанность старшего поражает. — Расскажи мне. — Просто иди работай дальше. — Малыш, не стоит так со мной разговаривать. — Не стоит? — Да. Чимин громко выдыхает. Он слишком устал, ему слишком тяжело, поэтому с Чонгуком он так груб. Пак понимает, что это неправильно, и мужчина этого не заслуживает, но ничего не может с собой поделать. Стоит, наверное, извиниться. — Прости меня, — совсем тихо лепечет блондин. — Ангел, просто расскажи, что тебя беспокоит. — Я… — Чимин задумывается, подбирая слова, — я хочу к тебе. — Ты же знаешь… — Что ты сейчас работаешь? — Пак совершенно не в настроении. — Ты всегда работаешь! В любое время дня и ночи! И тебя не волнует, что я сижу взаперти без возможности выйти даже в магазин. Может, тебе вообще на меня наплевать? Может, ты уже давно трахаешь другого? Попробовал со мной, не понравилось, и теперь можно искать другую жертву? Тогда ты тоже для меня ничего не значишь! Чимин срывается. Нет-нет, он совсем не считает, что Чонгуку на него наплевать, или он его обманывает. Просто накипело и, кажется, за это ему придётся расплачиваться. За свою несдержанность, ведь любые действия имеют последствия. На какое-то время в трубке повисает молчание. Чон либо в шоке, либо подбирает слова, чтобы ответить помягче. — Я тебя понял, — наконец раздаётся низкий баритон. — Скоро буду. И сбрасывает. То есть… Это всё? Нет, ну, Чимин был уверен, что Чон не станет на него кричать или злиться, не в его характере, но… Что это вообще было? Тон старшего был сухой, почти безэмоциональный. Невозможно понять, о чём он думал. «Скоро буду», — фраза отзывается эхом в голове. Чонгук скоро приедет. И почему-то Паку кажется, точно не для того, чтобы погладить его по головке. Хотя на самом деле ему бы не помешало. Скорее всего он захочет поговорить, но Чимин надеется, что просто заберёт к себе. Но так просто ничего не бывает. В любом случае, пока что блондину остаётся просто ждать и надеяться на лучшее. Если говорить о Чоне, то он готов ко всему, потому что мужчина знает черту дозволенного и никогда её не перейдёт. По правде говоря, Паку немного стыдно за свои слова, он понимает, что не совладал с эмоциями, сорвался на невиновного (или не совсем) Чонгука. Но ему больше нравится думать, что он все сделал правильно, ведь дядя едет к нему, а это именно то, чего он добивался.

Через полчаса

Наконец раздаётся звонок в дверь. Чимин буквально не мог найти себе места эти тридцать минут. Ходил тупо по комнате, переставлял вещи с места на место, гладил кота, включал и выключал экран смартфона. В общем, делал всё, что делает человек, который не может сидеть долгое время на попе ровно. Пак не выходит из комнаты, наоборот, садится на кровать и делает вид, что залипает в телефоне. Совершенно никого не ждёт. Не волнуется. Он знает, что Чона впустит отчим, у которого выходной сегодня. Со стороны выглядело бы странно, если бы он побежал радостно встречать Чонгука, который является ему (официально) дядей. И то не родным. Чимин слышит, как переговариваются отчим и Чон, до его слуха доносятся лишь обрывки фраз, но суть ему понятна. Конечно, отчим удивлен, что брат заявился без предупреждения и весомой на то причины. Так раньше не происходило. У Чонгука с родным братом хорошие отношения, но он неоднократно признавался, что не разделяет его взгляды на жизнь. Оно и понятно, ведь в то время, как старший смотрит передачи про то, что причастность к ЛГБТ — грех, младший втрахивает в постель его пасынка. Но об этом нюансе отчим не подозревает, его никто не посвятил и не собирается даже в перспективе. — Я сказал ему, что приехал, чтобы помочь тебе с курсовой, — Пак неожиданно для себя слышит знакомый голос совсем рядом, он даже и не заметил, как дядя вошёл. — П-привет, — он начинает заикаться от волнения. По какой-то невиданной причине, ведь раньше такого не было. — Боишься, детка? — Чонгук не садится, наоборот, скалой нависает, испепеляя пристальным взглядом. — А в переписке такой смелый был. — С ч-чего т-ты взял? — По тебе всё видно, — по лицу Чона невозможно прочитать эмоции и то, что сейчас у него на уме. — Ничего не хочешь сказать? — Н-ну… — Чимин мнется, но понимает, чего от него сейчас ждут. Только вот произнести обычное: «Прости, мне не стоило тебе это всё говорить», оказывается намного сложнее, чем он думал. — Малыш думал, что в переписке можно срываться на мне, а потом выходить из воды сухим? — губы расплываются в ухмылке. — Думал, что останешься безнаказанным? Что? Чонгук его накажет? Если это то, о чем Чимин думает, то он сам готов умолять, лишь бы это случилось. Пазл в голове складывается, и наконец блондин подмечает хоть какую-то эмоцию на чужом лице. Чон играет. Он на взводе, но в хорошем смысле, если можно так выразиться. Что-то намечается, и Пак готов принять правила этой игры. Внизу живота скручивается узел. — Как здесь со звукоизоляцией, ангел? — мужчина снова задаёт вопрос, так и не дождавшись ответа на предыдущие. — Стены толстые, я п-проверял, — тихо признаётся Чимин, решая не вдаваться в подробности, как и зачем. — Умница, — Чон тянет руку к парню и гладит его щеку большим пальцем. — Тогда ко мне на колени животом. Тон меняется за секунду, на такой, который ослушаться невозможно. Чонгук, в подтверждение своих слов, садится на самый краешек кровати и откидывается назад, создавая руками опору. Поза действительно недвусмысленныя. А Пак, кажется, впервые возбуждается настолько быстро. Хоть и не произошло несколько ничего. — Т-ты правда эт-то сделаешь? — Чимин придвигается ближе к мужчине. — Отшлёпаю тебя? Да, прямо сейчас, — совершенно будничным тоном отвечает старший. Будто его спросили: «Что у тебя на ужин?». Ещё и похлопывает себя по колену. Пак больше не медлит. Для приличия он уже поломался, а этого мужчину он хочет прямо сейчас и навсегда. Раньше они уже пробовали эротическую порку, и все, что Чимин помнит с того дня, это разрушительный оргазм. И факт того, что ему понравилось. При чём даже очень, учитывая, что мазохистом он не является. — Накажи меня, — Пак ложится животом на чужие колени, приподнимая задницу. Всё, как и велел старший. Тому, судя по всему, вид нравится, потому что чужая ладонь тут же принимается поглаживать его ягодицы. Совсем нежно. — Даже заикаться перестал, — рука старшего ныряет под резинку пижамных штанов. — Настолько хочется? — Ты сам меня игнорировал эти дни, ох, — Чимин несдержанно выдыхает, когда с него одним рывком приспускают штаны вместе с боксерами. — Сладкая малышка подумала, что я могу ее бросить? — Чонгук продолжает гладить, только на этот раз голую кожу, ощущения в несколько раз сильнее. — Но я слишком люблю тебя. — Папочка… — неожиданное признание возбуждает похлеще любых грязных разговоров. — Я т-тоже люблю т-теб-я-я… Чимин протяжно стонет, сминая руками простынь, когда ягодицу опаляет первый шлепок. Звук разлетается по комнате, а место удара совсем слегка, но горит. Видимо, Чон не планирует его жалеть. Пак инстинктивно тянет руку за спину, желая накрыть ладошкой место удара, но Чонгук перехватывает его запястье, отводя в сторону. Но через секунду сам начинает нежно поглаживать чувствительную кожу. Чертовски приятно. — Солнце, я не говорю, что ты обязан считать, я даю тебе выбор, — хрипло начинает старший. — Либо да, либо нет. — Я м-могу, — голос предательски дрожит от предвкушения. — Да. На какое-то время повисает тишина, а Чон прекращает свои поглаживания. Чимин на секунду даже открывает рот, чтобы спросить, что случилось. Но осознание приходит раньше, чем он успевает что-то предпринять. Чонгук его ждёт. Ждет от него… — О-один, — выдыхает Пак. — Умный мальчик, — мужчина снова возобновляет поглаживания, мнёт ягодицы, а Чимин несдержанно, позорно хнычет, желая испытать ощущения удара снова. — Ты, видимо, знал, что так будет. Если хотел ко мне на колени, то надо было так и сказать. Без всякой чуши про то, что я трахаю кого-то другого. — Я-я… — Чимин не успевает даже начать оправдываться. Чонгук неожиданно резко замахивается и снова шлёпает по голой заднице блондина. Пак не можете удержаться на месте, ерзает на чужих коленях, сильнее оттопыривая зад, подставляясь под ладони мужчины. Только с ним Чон может быть грубым, а через мгновение второй рукой нежно перебирать светлые пшеничные пряди. — Д-два… С-спасибо, папочка, — блондин не удерживается от этих слов, зная, какие чувства они вызовут в Чоне. — Блядство… Твой зад трясётся еще некоторое время после удара, — старший чуть ли не цедит, кажется, возбуждён уже не один Чимин. — Ты прекрасен, я обожаю твое тело. Слышишь, ангел? — Д-да, — щёки Пака пылают. — Я люблю твои волосы, плечи, талию, твои бёдра, между которых хочу провести жизнь, — Чонгук почти рычит, — твои губы, щёки, цвет глаз. Я люблю тебя и буду любить, сколько бы раз ты не сказал, что я для тебя ничего не значу. — Это н-не п-правда… Чимин никогда так не думал, влюбился с первой встречи, когда они с матерью знакомились с родственниками отчима. В тот день Пак не мог отвести взгляда от красивого незнакомца, игра в гляделки между ними продолжалась весь ужин. А потом, когда блондин ушел к себе в комнату, дядя пошёл за ним. И они познакомились, долго разговаривали. Чимин узнал, что Чон старше на двенадцать лет, но хотеть мужчину от этого факта меньше не стал. Через неделю Чонгук позвал его на прогулку в парк втайне от отчима, где и случился их первый поцелуй. Младший довольно импульсивный и склонен к необдуманным поступкам, поэтому ссоры обычно случаются по его вине. Чонгук же, наоборот, обладает довольно спокойным нравом. За год отношений между ними часто случались подобные диалоги: «— Малыш, у меня нет экстрасенсорных способностей, я не могу угадать, на что ты злишься. Расскажи, чтобы я мог исправить ошибку. — Мы гуляли, и я увидел ларёк со сладкой ватой! Ты даже не спросил, хочу ли я её. А я хотел! — Хорошо, одевайся — поехали.» Пак сминает в руке брюки старшего, скуля от возбуждения. Он не знает, за какие заслуги Чон влюбился именно в него, но отчаянно желает, чтобы это продолжалось вечно. — Ах, т-три, — из глаз брызгают слезы, то ли из-за растекающейся по телу приятной боли, то ли из-за слов брюнета. Чимин всегда был довольно сентиментальным. Пак стонет развратно, громко, напрочь забывая, что в квартире они не одни. Если он переоценил звукоизоляцию, то потом будет очень-очень плохо. Но перспектива быть непринятым мужчиной, который женился на его матери, на данный момент совершенно не пугает. Потому что родной человек — мама — поймёт его в любом случае. — Мне даже не надо просить тебя поднять взгляд, чтобы понять, что твои щёки сейчас пылают, — Чон хорошо его знает. — Мне нравится смотреть на то, как ты пытаешься невзначай потереться о мою ногу. Так сильно хочется? Ладонь старшего поглаживает задницу Пака, от чего по позвоночнику расходятся искры удовольствия. Мысли вихрем проносятся в голове, и блондин не успевает зацепиться ни за одну из них. Чимин находится где-то в прострации, тело напряжено, парень сосредоточен лишь на том, чтобы не сбиться со счёта. — П-пожалуйста… — всё, что может вымолвить Пак. — Раз ты так просишь… — мужчина слегка замахивается. — Че-Четыре, — Чимин кусает губы, утыкается носом в покрывало. Чонгук неожиданно одной рукой оттягивает ягодицу младшего и подушечками пальцев проходится по промежности снизу вверх. Пак скулит, поджимая пальчики на ногах, когда Чон касается мошонки, а затем слегка надавливает на колечко ануса. Проникает самым кончиком указательного пальца на мгновение. А затем снова поднимает руку. — Пять! — голос Чимина срывается. Шлепок в этот раз совсем невесомый, Пак его почти не почувствовал, видимо, мужчина решил дать пострадавшей заднице немного отдохнуть. Кожа наверняка красная, возможно даже со следами ладоней. Член блондина болезненно стоит, зажатый между его телом и грубой тканью брюк старшего. Животом Пак чувствует, что проблема не только у него. — Еще столько же, котёнок, — ласково шепчет Чонгук. — И я сделаю тебе приятно, хорошо? — М-мне и так очень-очень приятно, — Чимин тяжело дышит, расслабляясь в чужих руках. — Я вижу, маленький, — Чонгук гладит младшего по спине. — Ты молодец, такой послушный, хороший для меня. Пак уверен, что на брюках мужчины останется мокрое пятнышко предэякулята. Потому что член младшего бесстыдно течёт от возбуждения, а анус сокращается, желая получить что-то внутрь. Чимину хватает сил лишь на то, чтобы приготовиться к следующему шлепку, на этот раз более весомому. — Ше-шесть… — Пака практически трясёт. — Расслабься, — тон Чона твёрдый, кажется, тот заметил состояние младшего. — Помни: одно твое слово — и я прекращу. — П-продолжай, — Чимин тянет руку назад, и Чонгук, будто прочитав его мысли, перехватывает её и переплетает пальцы. — Я же не сделаю тебе больно, — Чон говорит нежно, словно с ребёнком. — Тогда почему в твоих глазах слёзы? — П-просто я т-так хочу т-тебя, — всхлипывает младший в ответ. — Выдержишь еще четыре, малыш? — Д-да, п-папочка… — Пак обмякает. Чимин держится за руку Чонгука, как утопающий за последнюю надежду. На какое-то время из головы пропадают все цифры, но он делает все, что в его силах, чтобы не сбиться со счета. А в его положении это проблематично. Хочется сосредоточиться лишь на желании кончить, а приходится следить за количеством ударов. — Семь! В-восемь. Пак чуть раздвигает ноги, чтобы хоть немного облегчить давление на член. Чон на это действие усмехается, окидывая взглядом покрасневшие ягодицы младшего. Чимин тихо стонет, когда чувствует руку Чонгука снова на своей промежности. Мужчина массирует чувствительное колечко мышц, но не проникает внутрь, заставляя Пака извиваться в надежде получить больше. Но старший лишь дразнит, невинно поглаживает, распаляет. — Т-ты спе-специально? — Малыш, я понимаю, что тебе не терпится, — шепчет Чонгук. — Я стараюсь не перегрузить тебя, не сделать больно, но это всё еще наказание, поэтому прими его, котёнок. — Я-я… — А потом я позабочусь о тебе, солнышко, — на эти слова Пак часто-часто кивает, смаргивая слезы. — Девять! — Чимин кричит, наверняка позже его голос осипнет. Он слишком чувствительный, чтобы думать сейчас о чем-либо, кроме своего ноющего члена и слегка саднящих ягодиц. Сил у младшего не так много, он, в отличии от Чонгука в спортзал не ходит, лишь иногда танцует, но это так, хобби. И только поэтому рука Чона ещё не в синяках и ранках от ногтей, потому что Пак сжимает её на каждом шлепке от всей души. — Десять! Чимин лепечет что-то ещё, понятное только ему одному из-за слёз и сбитого дыхания. Парень крупно дрожит, а старший мягко, нежно гладит его по спине, пытаясь успокоить. Чон расплетает их пальцы, потому что ладонь уже вспотела, и перемещает её на затылок блондина. Он наклоняется и почти невесомо дует на повреждённые ягодицы, зная наверняка, что кожа пылает огнем. — Дыши, маленький, — Чонгук помогает Паку поменять положение на своих коленях, теперь младший утыкается носом ему в шею. Он не садится, стоит на коленях по обе стороны от бёдер брюнета. — Любовь моя, сладкий, ангел… Ты молодец, так хорошо для меня справился, лучше всех. — Я л-люблю т-тебя… — Чимин медленно успокаивается, но тяжесть в паху всё ещё доставляет дискомфорт. — Па-папочка… — Я знаю, малыш, знаю, — Чон опускает взгляд на плотно прижатый к животу член младшего. — Как тебе будет удобно? Сможешь лежать на спине? — Б-больно… — Пак не представляет, как сможет выдержать сейчас миссионерскую позу. — Ангел мой, прости, я не хотел... Такой чувствительный, — Чонгук подается вперёд и соединяет их губы. Поцелуй выходит нежным, неторопливым. Он пропитан любовью, трепетом. В это время руки Чона блуждают по телу Чимина. Задерживаются на талии, затем на пышных бедрах, которые он жадно сжимает в ладонях. Кожа рыхлая, практически растекается сквозь пальцы. — Возьми меня с-сзади, — шепчет Пак, между их губами тянется ниточка слюны. — Уверен, солнце? — Да, — Чимин старается выровнять тон, чтобы звучать как можно увереннее. — В-внизу тянет, п-пожалуйста. — Так, солнышко… — Чон встает, подхватывая младшего за бёдра. — Давай я растяну тебя сначала, хорошо? — Д-да… Чонгук опускает парня на кровать, параллельно избавляя его окончательно от штанов и боксеров, поддерживает под спиной, чтобы тот не опускался своим весом на задницу. Она уже не так горит и печёт, но дискомфорт в любом случае есть. Это просто неприятно, а Чон хочет доставить блондину как можно больше удовольствия. — Когда играл с собой в последний раз? — мужчина наклоняется к лицу младшего, ласково чмокает в нос. — Ну, в-вчера, — Пак смущается. — Но т-там наверное всё стянулось. — Давай проверим, — хмыкает старший. — Малыш, подхвати ноги под коленями и подними ноги вверх. — Я м-могу и с-сам… — Позволь мне, — Чон пресекает все попытки блондина оставить его без десерта. — Где смазка? — Прот-тяни руку, она в ту-тумбочке, — Пак указывает взглядом, так как руки заняты. Через несколько секунд Чимин уже чувствует прохладу на своей промежности. Ощущения очень яркие: контраст разгорячённой кожи и прохладной субстанции. Блондин нетерпеливо елозит (насколько позволяет его поза), когда Чон касается пальцем дырочки. — Входит мягко, — Чонгук почти сразу же вставляет две фаланги, не встречая сопротивления. — Молодец, маленький, всегда такой податливый для меня. — Е-ещё, — Пак чувствует, как сокращается колечко мышц, сжимая внутри чужие пальцы. — Конечно, котёнок, — мужчина медленно вводит еще один палец. Чон без промедления начинает вбиваться в податливое, так хорошо принимающее его тело, замечая, что Чимин сам начинает слегка двигать задом, подставляясь, желая большего. Пак идеально растянут, словно вставлял что-то в себя совсем недавно. Чонгук едва помнит, что испытал пару дней назад, когда Чимин прислал ему то видео. Он чуть не кончил прямо в боксеры, как школьник в пубертате. Но его можно понять, потому что это было до невозможного горячо. Чон был готов сорваться к нему в этот же момент, наплевав на всё. Только... когда он заполнил все документы и решил позвонить младшему, тот рыдал навзрыд. Ни о каком сексе и речи быть не могло. Он испытал невиданный раньше приступ ненависти к своему брату. Обидели его Чимина. Чон может проигнорировать, если как-то не так выразился о нём, наступил ему на ногу, да он может не обратить внимания на всё, что угодно, что касается его самого. Но не Пака. Это совершенно другое. — В-войди в меня, — скулит блондин, сталкиваясь взглядами Чонгуком. Тому повторять дважды не надо. Так быстро он не раздевался ещё никогда, есть вероятность, что он побил какой-то рекорд, учитывая, что это реально произошло за считанные мгновения. Мужчина помогает блондину перевернуться. Пак упирается в матрас коленями и прячет лицо в согнутых руках. Он чуть раздвигает ноги, чтобы Чону было удобнее между ними устроиться, выгибается в пояснице. Поза настолько открытая и развратная, что не скрывает абсолютно ничего. Его ягодицы широко раскрываются, а покрасневшая сияющая от смазки дырочка оказывается беззащитно выставлена напоказ. Сейчас в ней пусто, и от этого некомфортно. Непривычно. Чонгук не торопиться вставлять, задерживает взгляд на великолепии, что сейчас так близко. Он ни разу не пожалел, что пошел на тот семейный ужин, где они познакомились, хоть и не очень любит такие мероприятия. Конечно, его привлекает в Чимине не только тело. В целом, он никогда не встречал настолько добрых, солнечных людей, как Пак. Когда завал на работе, проблемы, этот парень вызывает в нем улыбку. Он любит Чимина в любой одежде, в любом весе, с любым цветом волос и любым макияжем. А сейчас его мечта, возможно, первая настоящая любовь лежит перед ним — такой красивый, фигуристый, податливый, чувствительный. И весь принадлежит ему. За год отношений Пак ни разу не дал в себе усомниться. Добрый, верный, заботливый — идеальная пара. И только для него. Этот факт определённо льстит. Наконец старший пристраивается к входу и толкается. Влажная от смазки дырочка принимает в себя член просто шикарно. Стеночки раздвигаются, впуская в себя ствол все глубже и глубже. Чон входит до основания и тормозит, давая время привыкнуть. — Как себя чувствуешь? — Чонгук, выровнив дыхание, интересуется. — Я в-всегда чувствую себя пре-прекрасно, когда ты внутри, — Пак прячет пылающие щеки в покрывале. — Я могу двигаться? Точно не больно, солнце? — Д-давай уже, — блондин жалобно скулит. — Ты же знаешь, что я-я не от-отличаюсь терпением. Чонгук выдыхает, одной рукой обхватывая талию Пака на случай, если его не удержат руки. Мужчина делает несколько быстрых толчков на пробу. Чимин не понимает, как был раньше без члена внутри. Когда Чон задевает простату, парень резко втягивает воздух. Его тело словно простреливает искрами удовольствия. Смазка пошло хлюпает между ног, из-за чего по комнате разносятся пошлые звуки. Шлепки тел, стоны и хлюпанье. Его естественная смазка, предэякулят, капает с головки, впитываясь в покрывало. И в этот момент происходит то, что предсказывал Чонгук. Чимин перестает иметь хоть какую-то возможность удерживать корпус на руках. Он стремительно слабеет с каждым толчком. Чон не дает ему удариться грудью, вовремя подхватывая, помогает устроиться на локтях. И никто из них даже не вспоминает, что где-то в квартире есть еще один человек. Отчим. Он, конечно, скорее всего смотрит телевизор и ему совершенно наплевать, что происходит в комнате пасынка. По крайней мере стоит на это надеяться. — Ты сильно сжимаешься, ангел, — комментирует Чонгук, не прекращая вбиваться в анус Пака. — Так приятно? — О-очень… Но, кажется, я скоро к-к… — Это нормально, солнце, ты сегодня и так хорошо постарался. Чон ласково шепчет, продолжая подводить Чимина к грани. И финал не заставляет себя долго ждать. Оргазм, словно волна, накрывает Пака с головой. Брови домиком сходятся к переносице. Сперма выходит помногу и толчками, заливая уже не новое покрывало. Пак чертовски сжимается в этот момент, поэтому Чонгук тоже не выдерживает долго. Чон не даёт младшему от усталости упасть в лужу собственной спермы, перекатывается на другую половину кровати с ним на руках. Чимин засыпает на ходу, опускаясь головой на грудь мужчины. — Все хорошо, ангел? В ответ Пак лишь мелко кивает не в силах вымолвить ни слова. Чонгук не настаивает, нежно гладит ладонями бедра, успокаивая дрожащие от долгого напряжения мышцы. — Не спи, котёнок. Я заберу тебя к себе, поспишь в машине.