Forever

Поднимаясь на нужный этаж, Феликс нёс в руке стебель с несколькими маленькими цветочками, похожих на ромашки, попутно размышляя на какую-то тему. Эти стены стали для него слишком привычными, так как каждый день мелькали перед глазами. Каждый день брюнет видел эти бежевые, недавно покрашенные стены. Видел людей в белых халатах, медсестёр в аккуратных костюмах и остальной персонал больницы. Заведение не выглядело, будто его построили до эры динозавров, но тем не менее навевало неприятные чувства. Запахи медикаментов и в целом атмосфера была не весёлой. Грустные лица пациентов и опекунов не создавали никаких положительных эмоций. Врачи сообщали людям не очень приятные диагнозы, опекуны, которые приходили навестить своих родных и близких, обычно выходили из палаты со слезами на глазах. — Привет, мой принц, — Ликс зашёл в палату. Первое, что увидел младший, так это своего любимого и такого родного человека. Хёнджин сидел в своей кровати и читал книгу. Врач запретил много времени проводить в телефоне, а ноутбук вообще был противопоказан. Одиночная просторная палата со всеми удобствами. Родители Хвана позаботились об этом. Безусловно это куда лучше, чем делить место обитания с кем-то ещё, но так же присутствовали свои минусы. — Привет, Ликс~и, — Джин отвлёкся от книги, когда услышал такой любимый и родной голос. Феликс подошёл ближе и поцеловал Хвана, аккуратно обняв, чтобы не задеть капельницу в руке. Младший протянул ему цветочек, который Джин принял с улыбкой на лице. — Как ты? — Ли присел рядом и взял парня за руку, переплетая пальцы. В его глазах виднелась любовь, которая адресовалась лишь одному человеку — Хёнджину. — Всё хорошо, — брюнет смотрел на растение. Он не рассчитывал, что Ликс поверит, но попытаться стоило. — А если у врача спрошу? — не поверил. — Был приступ под утро, в часа четыре, — тише произнёс старший. — И в семь ещё был, — добавил молодой человек. — Приступы участились. Нужен донор и срочно, — Феликс старался не паниковать, но чувства было невозможно скрыть. — Ты уже полгода тут лежишь, — вздохнул он. — Врач сказал, что ищут. Знаешь, не у каждого есть в запасе лишнее сердце, — Хёнджин потрепал младшего по волосам, тем самым разрушая причёску и в ответ слыша вопли. — Пойдём, я хочу на улицу. Там погода шикарная, — Джин чмокнул брюнета в носик, а затем аккуратно встал на ноги. Лежать целыми днями в палате было очень утомительно, особенно, когда там никого не было. ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚ «Тяжёлая сердечная недостаточность», — эти слова мелькали в воспоминаниях Хёнджина очень часто. Оказалось, что эта болезнь передалась по наследству и когда Хван спросил у мамы на этот счёт, она рассказала ему всю правду. Конечно, приятного было мало, но парень ни в коем случае не винил никого. Радуясь тем моментам, которые были по истине счастливыми, как, например, время проведённое с Феликсом, плохое уходило на второй план. Их первая встреча произошла ещё в старшей школе. Джин чётко помнил тот день, когда учитель зашёл в класс не один, а со скромным мальчишкой под боком. С первых же секунд Хёнджину показалось, что сам ангел спустился с небес и пришёл именно в его класс. — Знакомьтесь, это наш новенький, Ли Феликс. Парень перевёлся к нам из Австралии, поэтому позаботьтесь о нём, как следует, — произнёс учитель и попросил Ликса присесть за свободную парту. Хван убрал рюкзак с соседнего стула и похлопал рядом, жестом указывая присесть с ним. Младший стесняясь, но присел рядом, кивнув в знак благодарности. — Меня зовут Хван Хёнджин, — сказал брюнет, улыбнувшись. — Ли Феликс, — тихо ответил парень. С того момента начались их взаимодействия, которые перетекли в крепкую дружбу, а затем в отношения и любовь. ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚ Прогуливаясь не спеша по территории больницы, Феликс буквально каждую секунду интересовался самочувствием Хёнджина, который лишь отвечал, что всё в порядке. Ему нравилась забота со стороны младшего, но порой она была чересчур сильной и напряжной. Погода на улице чудесная. Не жарко и не холодно, поэтому можно было сесть в тенёчке на лавочку и наслаждаться, что они, собственно, сделали. — Я люблю тебя, — сказал Ликс, лёжа на плече у Джина. — И я тебя люблю, — обнимая Ли, ответил старший. «Я хочу жить», — пронеслось в мыслях молодого человека, когда он опустил взгляд на своего любимого веснушчатого котёнка, который прижался под боком. Иногда, когда врач разрешал оставаться на ночёвку Феликсу, он ложился рядом с Хёнджином и засыпал в его объятиях. Эти ночи были не одиноки и Ликс мог выспаться лучше, чем на просторной кровати в тишине и уюте квартиры. В темноте, под гудение аппаратов, шагов из коридора и множество других отвлекающих звуков, парню нравилось на много больше, потому что под боком был его любимый. [Say Something — I'm Giving Up On You] Придя домой, Феликс облокотился о стену в коридоре квартиры и потихонечку съехал на пол. В наушниках играла песня, благодаря которой душа собиралась разорваться на части. Боль от осознания всего ужаса была нереальна. От осознания, что жизнь человека не зависит даже от врача, хотелось самому пойти и отдать всё, только чтобы не видеть страдания родного. Хотелось самому оказаться на месте Джина и самому страдать от болей. Хотелось принять весь удар на себя, но ни в коем случае не думать «сколько же ещё ему осталось?» Сидя в темноте квартиры, слёзы катились по щекам, попадая на одежду, впитывая в себя влагу. Безысходность ситуации сковывала невидимыми цепями всё тело и с каждой секундой казалось, что становилось больнее. Или не казалось? Времени с каждым днём становилось всё меньше и если бы была возможность остановить время, Ликс непременно воспользовался этой возможность. Остановил или лучше того, перемотал его назад. Возможно, он бы мог что-то предпринять, зная, что произойдёт такое событие? Или может быть произошёл эффект бабочки? Представлять жизнь без Джина было невыносимо. Без него просыпаться по утрам, без него завтракать, без него гулять, без него смотреть фильмы, без него засыпать. Представлять, что больше никогда не услышать его голос, смех, не почувствовать объятия, не увидеть его излишне драматичное поведение на любую ситуацию. На эти темы можно было лишь рассуждать, но толка от этого никакого. Нужно действовать, чем быстрее, тем лучше. ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚ Шли дни, состояние Хёнджина лишь ухудшалось. Приступы происходили чаще, а врачи на вопросы о доноре опускали взгляд и молчали в ответ, не желая озвучивать плохие новости. — Смотри, что я со скуки нарисовал, — Хёнджин протянул Ли скетчбук на страничке, где были нарисованы две руки. Из одной в другую передавался стебель с цветочками, который недавно приносил Феликс. Джин нарисовал по памяти, немного добавляя свои элементы. Ему нравилось подобное хобби. На уроках, на переменах и в любое другое свободное время, Хван рисовал, слушая любимую музыку в наушниках. Он погружался в собственный мир и воплощал на бумаге то, о чём думал. В основном это были цветы и природа, но рисовать людей так же входило в его творческий процесс. Ликс взял скетчбук и улыбнулся, смотря на изображение. Это выглядело красиво и мило одновременно. Непроизвольно на щеках появились две влажных дорожки и от погружений в свои мысли, Феликс даже не заметил этого. — Малыш, не плачь, пожалуйста, — старший притянул брюнета к себе и поцеловал его, крепко обняв за талию. Ликс ответил на поцелуй, обнимая Хёнджина, но по щекам не переставали течь слёзы. Ли старался не показывать эмоций старшему, чтобы в лишний раз его не тревожить, но порой невозможно было сдержаться. — Прости, — брюнет оторвался от поцелуя и вытер лицо тыльной стороной ладошки. Он прекрасно понимал, что старшему ни в коем случае нельзя испытывать плохих эмоций, стресс, а так же физическую нагрузку, поэтому поспешил успокоиться и улыбнулся. Хёнджин улыбнулся в ответ, но на душе было плохо. Он видел, как страдают родители, как страдает Ликс. Быть жалким в их глазах — худшее, что могло случиться, поэтому парень старался не расклеиваться. ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚ Джин~ни🐱 «Да!!!!!! Это случилось!!!! Они нашли подходящего донора!!!! И операцию проведут завтра же!» Новость, которая была сообщена буквально только что врачом, сразу же отправилась, как Феликсу, так и родителям. Парень старался сильно не радовать, так как не только негативные эмоции могли вызывать приступ, но и переизбыток хороших тоже. Ликс~и🩵 «Я счастлив, мой принц🥹» Еле как напечатал Ли, так как перед глазами образовалась непроглядная стена из слёз счастья и радость. Парень отбросил телефон и уткнулся в подушку, неизвестно в какой раз делая её мокрой. Вечером того же дня, Феликс пришёл намного раньше обычного. Он предупредил старосту группы, что прогуляет последние пары и сразу же примчался к Хёнджину. Ликс принёс ему покушать и провёл целый вечер, а затем ночь рядом. Они общались, вспоминали многое и старались совершенно не думать о последствиях будущей операции. — Интересно, каково это жить с чужим сердцем? — спросил старший, обнимая Ликса. — Оно не чужое, — тихо произнёс младший, практически засыпая на груди Джина. Он слушал сердцебиение, которое успокаивало. Парень заметил за собой эту привычку давно, когда ещё даже не знал о диагнозе. — В принципе да. Когда приживётся окончательно, оно станет частью меня, — Хёнджин услышал еле слышимое «угу» и поцеловал Ли в макушку, думая о предстоящей операции. ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚ На следующий день, Феликс ушёл очень рано, когда Джин ещё спал. Парень постарался быть очень тихим, чтобы не разбудить его. — Я тебя очень сильно люблю, мой принц. Желаю тебе быть здоровым и счастливым, — прошептал Ли и поцеловал Хвана в губы, после чего вышел из палаты, так же не создавая лишних звуков. Подготовка к операции и сама операция заняла очень много времени. Волнение присутствовало даже у самих врачей, так как эта процедура имела свои риски и, конечно же, последствия. Любое неверное движение или потерянная секунда могла стоить целой жизни, поэтому операцию проводили самые опытные и квалифицированные специалисты в данной области. Спустя часы работы, когда закончилась операция, парня оставили под наблюдением в реанимации. Врачи наблюдали за тем, как ведёт себя такой жизненноважный орган в новом организме и оставались довольны его работой. Спустя два дня наблюдений, Хёнджина перевели в его палату. Самочувствие юноши было очень даже хорошим. Осознавая, что внутри находится чьё-то сердце, было странным и по истине удивительным ощущением. — Надо написать, что я очнулся и со мной всё в порядке, — сказал сам себе Хван и взял телефон. Парень написал родителям, которые в мгновение ответили и пообещали в скором времени приехать, навестить сына. Так же брюнет написал Феликсу, но тот не ответил. Это показалось странным, так как младший отвечал буквально в ту же секунду, но он мог быть занят, что подумал Джин и отложил телефон. — Джин~а, держи, — в палату зашёл врач и отдал письмо. — Не мог раньше отдать, сам понимаешь. Это просили передать, когда ты очнёшься, — добавил он и ушёл. Хван не успел задать вопросы, как увидел на конверте: От: Ли Феликса Кому: Моему Принцу Наспех открыл конверт, Хёнджин развернул свёрнутый напополам лист А4. Там было много текста на двух языках. Всё таки выражать чувства Ликсу было трудно не на своём родном, поэтому парень переодически переходил на английский. [Duncan Laurence — Arcade] «Привет, мой самый любимый принц. Знаешь, в детстве я с двумя своими сёстрами мечтали о принце на коне:) Это нормально, если парень о таком мечтает? Наверное нет… Но мне было всё рано, как, собственно, и сейчас. В тот день, когда я перевёлся в школу, ты первый и один из немногих, кто не стал ко мне относиться, как к иностранцу, за что я был безмерно благодарен. Ты дал мне почувствовать все прелести жизни, искренне наслаждаясь каждой минутой. Несмотря на все трудности, как с языком, так и в целом, адаптацией в новой для меня стране, мы смогли найти общий язык. Твоя внешность просто шикарна, дорогой. Глаза, нос и губы просто невероятны. Телосложение и рост кажутся мне самыми идеальными, которые только могут существовать. Твои размышления на любую тему всегда казались взрослыми, хоть в шестнадцать, хоть в двадцать четыре. С тобой можно побеситься, а так же поговорить о чём-то интересном. Вспоминая наши прогулки, посиделки у тебя дома, походы в кино с кафе, а так же поездки с твоими родителями на отдых. Мы с тобой очень разные, но не смотря на это старались понимать друг друга, уступать в каких-то вопросах и самое главное – разговаривать на темы, которые нас тревожили. Знаешь, как сильно я переживал, когда мы впервые поссорились? Тогда я возвращался домой и началась гроза. Мне было страшно, но когда я получил от тебя смс: «Ты уже дома? Я волнуюсь», на душе стало спокойно и все обиды куда-то испарились. Ты заботился обо мне, а я старался заботиться о тебе, что уже является важно и ценно. Это одна из причин, почему я считал, что мы были предназначены друг для друга самой судьбой, не побоюсь этого слова. Когда я думал о тебе, я чувствовал смысл жизни. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив и самое главное здоров. Люблю тебя, твой веснушчатый котёнок🩵» Дочитав письмо до конца, Хёнджин схватил телефон и постарался набрать Феликса, который был вне зоны действия сети. Сообщение так же было не прочитано, а последнее посещения было три дня назад. — Какого…?.. — нахмурился Джин. — Та нет, фигня какая-то.. Нет.. Нет! — дыхание участилось, а голова стала кружиться. Хотелось поскорее выяснить это недоразумение и увидеть своего любимого мальчика. Аппарат ИВЛ стал пищать, сообщая о высокой сердечной активности, на что через несколько секунд прибежали медсёстры и врач. Они вкололи успокоительное и парень через несколько минут заснул. Им было не понятно, что могло вызвать подобный эффект, так как письмо Джин успел спрятать. Вечером, когда родители Джина навестили сына и ушли, парень остался в палате один. Телефон всё так же молчал, а смс было не прочитано. Стараясь себя не накручивать, Хёнджин взял скетчбук и стал делать наброски, не забывая включить музыку перед этим. Все мысли были исключительно о Феликсе. На вопросы «чьё сердце теперь бьётся?», врач ничего не отвечал, прикрываясь врачебной тайной, и тактично уходил от этого вопроса. Такие ответы напрягали ещё больше, давая волнение с излишним стрессом. На бумаге вырисовывались жуткие картинки и когда брюнет смотрел на них, получал слишком не приятные ощущения, из-за чего скетчбук полетел в стену, а слёзы хлынули из глаз. С каждой минутой предположения казались реальностью, в которую не хотелось верить ни на секунду. В памяти стал всплывать образ Ликса, его улыбка, веснушки… Голос. — Хёнджин~а, ты чего? Хэй, драгоценный, — Феликс поставил на тумбочку корзинку с фруктами, цветами и множеством полезных вещей, после чего погладил старшего по голове. На секунду Хван подумал, что это галлюцинации и не обратил внимание, но когда почувствовал прикосновения, повернулся. Перед Джином стоял обеспокоенный Феликс. Он был одет в белую безрукавку, чёрно-белую кожаную жилетку, чёрные обтягивающие штаны и такого же цвета кроссовки. Часть волос была заплетены в хвост, а остальные аккуратно лежали на плечах. Выглядел парень достаточно реалистично, поэтому Хван осмелился ткнуть пальцем ему в пресс. — Ауч.. Всё в порядке?.. — младший тихо шикнул на действие Джина и в следующее мгновение был притянут за талию. Старший уткнулся лицом в живот, крепко обнимая Ликса, идя на второй круг истерики. Феликс вообще не понимал, что происходит. Скетчбук валялся на полу вместе с карандашом, а наушники с телефоном рядом. — Я.. Я думал ты.. Ты не мог же.. А я.. Думал.. — нечленораздельно старался сказать мысль юноша. Феликс присел на стул рядом и взял лицо парня в ладошки, слегка нахмурившись. — Ты серьёзно подумал, что я тебе своё сердце отдал? — спросил Ли, на что получил положительный кивок. — Не, ну не дурак? Я что по твоему, эгоист? Я бы этого не сделал никогда. А знаешь, почему? Потому что будучи на твоём месте, если бы узнал, что ты отдал мне своё, был очень зол и обижен на тебя. Жить, осознавая, что из-за меня умер любимый человек… Знаешь, я бы посчитал это убийством, — младший вытер слёзы с лица брюнета и поцеловал. — Тогда почему не отвечал? Зачем такое письмо прощальное написал? — шмыгнул носом Хван, отстранившись от поцелуя. — Не отвечал, потому что ездил к бабушке с дедушкой далеко за город. Там не было связи и зарядку я тоже не брал. Врач сказал, что к тебе можно будет только через два-три дня и я решил съездить. Письмо… А что я там такого написал? Я даже не помню, если честно. Выпил тогда и на эмоциях решил написать, чтобы когда ты очнулся, прочитал и вспомнил обо мне, — Ликс взял письмо, которое протянул ему Хёнджин и стал читать. С каждым словом лицо младшего приобретало новую эмоцию. Удивление, волнение, страх, поражение, шок. — Я чуть с ума тут не сошёл! — возмутился Джин, сложил руки на груди и отвернулся, обидевшись. Дочитав до конца, Ли сам бы поверил, что человек, писавший такое, отдал не только сердце, но и душу. — Джин~ни, а я тебе принёс твои любимые фрукты, — стал милашничать молодой человек, но это не сработало. — Я ещё принёс себя. Хочешь меня? Я вкуснее фруктов, — не оставлял попытки заслужить прощения брюнет. Парень стал применять тяжёлую артиллерию и пробрался рукой под больничную одежду Хвана, поднимаясь от живота до груди. — Эй! Прекрати.. — буркнул Джин и убрал руку младшего от себя. — Прости. Мне наверное стоит сейчас уйти, — вздохнул Феликс и встал, собираясь идти на выход. — Ты принёс мне себя и уходить собрался? — Хёнджин поймал парня за руку и потянул на себя. Не рассчитав сил, Ликс упал на молодого человека, на что тот зашипел, так как было задето место операции. — Обижаться меньше надо, — буркнул Ликс, хотя был на грани, чтобы позвать врача на всякий случай. — Клянись, что если что-то случиться, ты никогда не пожертвуешь собой. — Клянусь. Но и ты тоже ни за что не подставишь себя ради того, чтобы твой любимый человек страдал без тебя. — Клянусь, — Хёнджин крепко обнял парня и поцеловал его, запуская руки под одежду.