Лицом к лицу

За кроткий дар мечты, за милость утешенья, Которые таит взгляд ваших глаз больших, Из недр отчаяний жестоких этот стих — Вам, чья душа чиста и вся — благоволенье. Моя, увы, в тисках дурного наважденья,

Истерзанная тварь в когтях страстей слепых… Безумье, ревность, гнев — кто перечислит их, Волков, мою судьбу грызущих в исступленье?..

Поль Верлен. Женщине (перевод Ариадны Эфрон)

— Это возмутительно!

— Все возмущаются!

— Надо с ним поговорить!

— С ним никто не разговаривает…

к/ф «Айболит-66»

      Стрелки манометров занимают нужное положение, и стена пара исчезает, открывая взору массивную металлическую дверь, над которой горит лампа в довольно грязном плафоне.       Молодая женщина с облегчением выдыхает и отирает пот со лба. Так, теперь надо как-то открыть эту дверь… Она подходит ближе. Замка нет, но на стене справа обнаруживается панель кнопок с римскими цифрами. Какие же из них нажимать?       На мгновение она устало прислоняется к стене. А потом вспоминает про конверт, который всё это время сжимала в левой руке. Конверт, подобранный на ступеньках лестницы, приведшей её в этот коридор.       Кларисса открывает конверт. Он не запечатан. Внутри листок бумаги, на котором нацарапано:       «XII–IX–II–VI–III».       Она вздрагивает. А если это ловушка? Но зачем бы ему подбрасывать специально конверт с кодом и при этом не пускать её к двери с этим кодом?       В любом случае другого пути нет — где-то в этих подземельях должен быть Тим. И где-то там же его похититель, тот самый он — безжалостный безумный учёный, решивший, что одарённый мальчик пригодится ему как помощник в постройке какой-то непонятной чудовищной машины, наверняка чудовищной – что может создавать в этих подземельях озлобленный изгнанник?       В памяти снова звучат голоса сынишки и его похитителя, неоднократно являвшихся ей, пока она добиралась сюда, один – словно бы призраком, другой – через странный механизм.       «Твой сын будет достойным помощником, ты можешь гордиться им… Но ты его больше не увидишь»       «Хочет, чтобы я помог ему построить его машину. Пожалуйста, поспеши…»       «Забудь о своём сыне и прекрати вмешиваться в мои планы!»       «Найди тайную комнату с порталом, чтобы освободить меня...» А если пресловутая комната как раз за этой дверью?       Решительно выпрямившись, Кларисса нажимает на кнопки.       Двенадцать — девять — два — шесть — три!       Дверь открывается довольно легко, и она оказывается в просторной комнате — той самой, которую видела в своём сне накануне ночью. По полу кое-где змеятся провода, вдоль стены слева – длинный низкий напольный шкаф, на котором выстроились два странных аппарата и изогнутый держатель с колбами. Напротив двери, у дальней стены стол и кресло - там в её сне сидел он. Но сейчас место пустует, и Кларисса переводит дыхание. Справа от стола тоже какой-то странный механизм. Не может ли он быть связан с тем самым порталом? (И как вообще это должно выглядеть?)       ...Вблизи аппарат похож на сундук со множеством циферблатов и рычажков на передней стенке и с фигурным навершием, от которого вправо отходит труба. А ещё на нём лежат какие-то листки. Нет ли в них подсказки?       Женщина кладет конверт и просматривает бумаги. На двух листах наброски роботов - таких же, как стоящие у дверей приюта. На третьем листе рисовали таблицу, но перечеркнули, не заполнив. Нет, здесь ничего. И бессмысленно и опасно пытаться трогать этот прибор, не зная, для чего он предназначен.       Бросив взгляд на стоящий на полу металлический кувшин, в который капает с потолка вода, женщина подходит к столу. Чертежи, инструменты, книги... Одна из них раскрыта, и Кларисса уже собирается заглянуть в неё, но какая-то смутная тревога заставляет женщину отвернуться от стола – и сердце пропускает удар.       В комнате теперь стоит он. Собственной персоной. И металл на левой половине его головы жутковато поблёскивает в свете электрических ламп.       — Значит, пролезли всё же сюда, как крыса, — холодно констатирует её враг, медленно приближаясь и глядя на неё через систему линз на левом глазу.       От звука его голоса женщина вздрагивает, но не опускает голову и смотрит прямо в жуткое лицо, разделённое на две половины — металлическую и человеческую.       — Кто здесь крыса, ещё вопрос. Ваши механизмы появляются в городе, похищают людей…       – Замолчите! – Резко прерывает он её. Подходит к столу, бросив мимолётный взгляд на лежащие на том аппарате листки, смотрит в раскрытую книгу, а затем поворачивается к женщине и мрачно интересуется:       – И как, много успели рассмотреть?       Он лишь ненамного выше неё, но почему-то кажется огромным, особенно когда стоит совсем близко. Кларисса опирается на стол, чтобы не потерять равновесие и не отшатнуться, и отвечает, по-прежнему глядя ему в лицо и стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:       – Мне не нужно вашего, я пришла за своим. Своим сыном.       – Я, помнится, говорил вам, чтобы вы вернулись домой и не лезли сюда.       – Я его мать!       – Так хотите прицепить его к юбке?       – Хочу оградить его от соучастия в чужих преступлениях. Дать ему образование и будущее. А чего хотите вы? Чтобы он страдал здесь вместе с вами?       – Что? – переспрашивает он, слегка подавшись назад от неожиданности.       – Чтобы он страдал, как страдаете вы?       Её враг явно в замешательстве.       – С чего вы..? – начинает он, справившись с собой.       – А вам нравится быть изгоем?       – Не ваше дело, – зло перебивает он.       – Теперь моё.       – С чего это вы так решили? – И без того непривлекательное лицо противника искажается в злой усмешке. – Мало вам сына, решили взяться и за моё воспитание?       Очень смешно. Сколько ему лет? Сорок? Пятьдесят?       – Не кажется, что поздновато воспитывать? – устало парирует Кларисса. – Но вы сами вмешали меня, забрав моего ребёнка.       – Зато он хоть мужчиной вырастет.       Показалось ли ей, или сейчас в его голосе проскользнуло что-то... Личное? Застарелое? Но злость и тревога за сына мешают разобраться.       – Он и так у меня маленький мужчина – с теплотой говорит она. – А вы... – в спокойном голосе прорезается горечь. – Чему вы его научите – ненавидеть весь мир?       Минутное молчание, за которым наконец следует глухой ответ:       – Это он сам решит, когда увидит истинное лицо человечества.       – Сколько пафоса! – Кларисса всплёскивает руками. – Претендуете на воспитание, а сами… Да вам, наверное, и кормить его нечем!       Его бровь на человеческой стороне лица удивлённо приподнимается, он даже как будто хочет что-то сказать, но овладевает собой и, скрестив руки на груди, презрительно фыркает.       – А вы решили накормить голодных? Может, ещё и книжки о спасении души принесли?       Не выдержав, Кларисса размахивается и бьёт его по лицу. И тут же вскрикивает от боли, потому что её правая рука, сработавшая быстрее левой, встречается с металлом. Из глаз брызжут слёзы, женщина сгибается, прижимая к груди ушибленную руку, и прерывисто дышит, пытаясь прийти в себя.       Он как будто отходит – ей не видно, потому что слёзы застилают глаза. Дуновение воздуха от движения рядом, шаги, звук падения чего-то небольшого, приглушенное неразборчивое восклицание, потом словно бы плеск воды – всё это воспринимается словно на периферии сознания. Женщина отчаянно пытается сморгнуть слёзы. Нельзя сейчас плакать, надо взять себя в руки. Он не будет её жалеть.       – Дайте руку, – слышит вдруг она мрачный голос. А потом жёсткие пальцы смыкаются вокруг запястья пострадавшей руки, слегка поворачивают её, и Кларисса чувствует прикосновение холодной и мокрой ткани к саднящей ладони. Не может быть…       Может. Проморгавшись, женщина видит, что кисть руки обёрнута какой-то тряпицей… вроде бы чистой, хотя вряд ли можно судить наверняка. Кларисса поднимает на своего врага удивлённый взгляд и тихо говорит:       – Спасибо.       – Кожа не содрана, – невпопад отвечает тот и замолкает, глядя в сторону. На половинчатом лице появляется растерянность – как будто он забыл, что хотел сказать или сделать, а главное, зачем. Наконец он отрешённо произносит:       – Странно, что вы не боитесь.       Женщина качает головой.       – Мои страхи остались во вчерашнем дне.       И это действительно так. Самое ужасное случилось, когда сынишка исчез на её глазах, буквально растворившись в воздухе.       Её противник, похоже, не вникает, продолжая думать о чём-то своём и не выпуская её руки, но всё-таки реагирует:       – Вы просто паука не видели...       Кларисса вспоминает жутковатое механическое существо, ставшее причиной изгнания своего создателя, и невесело усмехается. Паук-то ей ничего не сделал.       – Видела. Я... починила его.       Он переводит на женщину удивлённый взгляд.       – Что?       – Я починила вашего паука. Вытащила застрявшую в механизме пулю.       Он резко выдыхает, а потом... вдруг опускает свою ужасную голову ей на плечо – правой, человеческой стороной. И замирает в таком положении. Кларисса тоже замирает, не зная, чего ожидать, но почему-то не желая его отталкивать.       А его ладони осторожно ложатся на её руки выше локтей и держат её... почти нежно.       – Уходите, – глухо произносит он наконец. – Забирайте своего мальчишку и уходите.       – Но... – начинает Кларисса и замолкает, не зная, что сказать. Он поднимает голову и смотрит на неё в упор.       – Что "но"? Или вы передумали? Добрались аж сюда – и передумали?       – Я не понимаю...       Его руки отпускают её плечи.       – А что тут понимать?       – Почему вдруг вы...       – Какая вам разница? Отпускаю – идите.       – А вы что будете делать?       – А вам не всё равно?       – А что вы говорили на пристани про "уничтожу мир"?       – Больно надо. Всё, не раздражайте меня.       Он подходит к напольному шкафу с аппаратами, производит какие-то манипуляции, а затем возвращается к ней с фотографией Тима. Поверх изображения идут крупные буквы: AECBA.       – Вот, – медленно говорит он. – В помещении под фонтаном телепортатор. Рядом будет книга, в которой надо посмотреть код, соответствующий этим буквам… – Он вдруг осекается. – Ладно, пойдём вместе. Не бойтесь, не запру.       Он кладёт фотографию в нагрудный карман своего фартука и делает женщине знак идти к выходу.       У порога Кларисса мешкает. Вдруг он сейчас закроет за её спиной дверь, а сам останется в комнате, и ей уже будет не войти?       – Мне перенести вас на руках? – слышит она за спиной холодный голос.       Расправив плечи, женщина переступает порог и тут же оборачивается. И видит, как учёный выходит в коридор следом за ней. По лестнице оба поднимаются в молчании.       Прохладный ночной ветерок овевает лицо Клариссы, когда она и её спутник выходят из здания приюта и пересекают двор. У фонтана оба останавливаются. Её недавний противник нажимает на что-то в бортике фонтана - возможно, на плитки узора, который Кларисса ранее успела разглядеть в сгущавшихся сумерках. Раздаётся шум, и часть ограждения отходит в сторону, открывая массивные ступени, уходящие куда-то вниз, а из середины механизма фонтана (впрочем, а фонтан ли это вообще?) выдвигается металлический купол.       – Идёмте, – коротко говорит этот странный человек и… подаёт ей руку. Кларисса недоверчиво смотрит на него, но всё же вкладывает непострадавшую руку в протянутую ладонь. Он слегка вздрагивает, но в следующий миг уверенно сжимает её пальцы и ведёт женщину вниз. Их шаги отзываются эхом под сводами.       Лестница заканчивается в помещении с высокими стенами. В центре него стоит огромная приземистая машина, поднимающая вверх металлические рога… или лапы, которыми она словно пытается схватить что-то в воздухе.       – Кристаллы при вас? – спрашивает он, отпустив Клариссу и подходя к постаменту, на котором лежит большая книга.       Женщина лихорадочно вспоминает, что с мешочком. Он по-прежнему висит на поясе. Кое-как развязав его одной рукой, Кларисса с облегчением убеждается, что все пятнадцать кристаллов внутри.       – Здесь, – слабым голосом говорит она.       – Хорошо, – отвечает он, сосредоточенно просматривая страницы книги. – На машине, справа от циферблата и красной кнопки – не вздумайте её трогать, это в ваших же интересах – отверстия для кристаллов. Одно уже занято, не ошибётесь. Вставляйте остальные и ждите. Ничего больше не трогайте.       Найдя то, что искал, он подходит к машине, бросает взгляд на кристаллы, затем вводит что-то на панели слева от кнопки, переводит один из рычагов и нажимает на кнопку.       Машина трясётся, и дрожь передаётся помещению. Из рогов-лап бьют молнии, сходясь наверху в каком-то устройстве на потолке, а в центре между "рогами" начинает сиять ослепительный свет… в котором вдруг возникает светловолосый мальчик лет девяти.       Кларисса кидается к сыну, мальчик видит её и показывает рукой направо. Женщина обегает машину, и видит, что с противоположной стороны есть лесенка. По которой спускается радостный Тим – прямо в объятия матери. Живой. Здоровый. И настоящий, а не светящийся голубым светом призрак. Настоящий.       – Тим! – Шепчет Кларисса сквозь счастливые слёзы. – О, Тим! Я так боялась, что не найду тебя!       Она слегка отстраняется, смотрит в лицо сына и говорит, улыбаясь:       – Мы свободны, Тим, мы можем отправляться домой!       Мальчик вдруг серьёзнеет, прижимается к ней и тихо говорит на ухо:       – Мама, где-то здесь все похищенные учёным горожане. Я видел огромное помещение с машиной в центре и людьми, заключёнными в гигантские стеклянные сосуды. Их нужно спасти!