Повести Старого Рыся. Тёплый Ветер

      Тёплый Ветер, немолодой тах крепкого телосложения, с роскошным длинным хвостом до середины спины в одиночестве сидел перед общим уличным очагом и размеренно пил чай. Чуть в стороне на земле стоял котёл, в котором остывал кусок хорошо разопревшей бычьей грудины. Это его обед.       Вот же досада, ещё вчера самочувствие было преотличным, а сегодня с утра уважаемого человека терзало неприятное внутреннее ощущение. По этой причине аппетит пропал, и накатывала тошнота. Мясо стыло, покрываясь желтоватым налётом сала. «Хорошее мясо, только в горло не лезет». Он с усилием сделал очередной глоток, поморщился и скосил взгляд вправо.       — Не сбылось, — прошептал с досадой и уставился на едва тлеющие угли.       Молодой тах с коротким жидким хвостиком и неопрятно торчащими во все стороны вихрами остановился возле дровяной кучи, медленно и аккуратно свалил с плеча вязанку хвороста и неспеша смотал верёвку. Ни одного лишнего движения, ни малейшего лишнего шума. Так же тихо, как и возник, он прошёл перед Тёплым Ветром, на миг задержав голодный взгляд на котле.       — Твоё, — выдохнул Айшала.       Молодой остановился, развернулся, подошёл к котлу и уселся на корточки. Внимательно и спокойно оглядел Тёплого Ветра. Тот поднялся и направился к балагану Старшей Матери, а за его спиной раздался звонкий хруст хрящей, дробящихся под молодыми зубами.       — Пострадать пришёл? — раздался вопрос из-под приподнятого полога.       — Да.       Он вошёл и уселся на лежанку рядом со Старшей Матерью, занятой плетением браслета из кожаных ремешков.       — Ну пострадай, пожалуйся на собственную глупость. Может хватит уже по ушедшей тосковать и на молодых косо смотреть. Уважаемый человек, а глупее мальчишки себя выставляешь.       — Перестань, Ройми.       — А ты с умом в лад приди. Айши давно тебя в своем балагане ждёт. Что ты нос воротишь?       — Нажрался, — прошептал он вместо ответа, увидев, что молодой тах потащил пустой котёл к ручью.       — Шибака рядом с тобой, тебе плохо. И не рядом с тобой, тебе тоже плохо. Как ты дальше жить собираешься?       Тёплый Ветер не ответил, откинулся назад, поудобнее устроился спиной на лежанке и закрыл глаза.       — У Айши лежанка куда как мягче. И спать на ней слаще.       — С Юкки ей не потягаться.       Больше Ройми ничего не сказала и он вскоре придремал.       От полуденного сна он очнулся внезапно и резко. Приехали охотники.       — Хватит спать. Братья быка привезли. Иди мясо снимать, — ворчала старая Ройми.       — Там без меня тесно.       — Ух! — погрозила она строганой палкой и ушла из балагана. Ветер довольно потянулся и понял что хочет и может есть. «Значит Шибака спит».       В сумерках около уличного очага собрались старшие мужчины семьи. Впервые с ними сидел Яржи. Гордый и радостный он смотрел на Тёплого Ветра. Тот заговорил:       — Я часто спрашивал наших лошадей, есть ли среди наших сыновей достойный, кого они примут как меня. Они ответили мне. Сказали, что есть молодой Айшала, с которым они будут говорить и называть всегда «брат».       — Кого ты нам хвалишь? Что у него есть? Одна собачья шкура, которую ты ему помог добыть. Кто-то ещё приехал со шкурами, похвалил боевых коней что обучил Яржи. Я таких не помню! — горячо быстро заговорил Старый Аркан.       — Приедут и скоро. Пока я рядом, ты не замечаешь Яржи.       — Придёт время — замечу. И совершенно неважно, будешь ты рядом с ним или нет. Так что нечего ему здесь делать. Пусть идёт к молодым.       — Никто лучше чем он с табуном не справится.       — А ты на что?       — Я уйду в балаган Юкки. В Семью Летних Барсуков.       — Решил всё-таки к Летним Барсукам перебраться, — старый воин презрительно махнул рукой и поднялся. — Поезжай, поторопись. Молодые нетерпеливые. Вместо тебя и Яржи табун надёжнее доверить будет Кривому Лису. На коня, выезженного им, я без страха сяду.       Среди людей прошёлся недовольный ропот.       — Своих объездчиков научить не можем, будем у младших братьев просить, — ответил всем воин и ушёл.       — Много ли коней выездил этот Кривой Лис? Кто на них одержал победу? — кинул ему вслед Ветер.       — Ушёл и ушёл. Яржи у нас Айшала будет. Старый Аркан позлится и такой же останется.       Люди разошлись. Тёплый Ветер остался один у потухшего кострища. С грустью думал о том, что напрасно загадывал недавно, шептал на ветер просьбы гнусные, чтобы сгинул Шибака в степи. Не сбылось. Ну значит быть такому: надо уходить из Семьи Малых Барсуков раз всё складывается не в его пользу. Устал он от ожидания драки с Шибакой. Стоит признать победу за молодым.       Такое решение возникло в его голове, когда увидел Шибаку с дровами. Не твёрдым оно было в тот момент, но после общения с Ройми и Арканом прочно уверился в его правильности. Не сопереживают ему близкие люди.       — Молодые, нетерпеливые, — повторил он эхом слова боевого товарища.       — Я слыхал, Шуки запретила Шибаке охотиться на сагарских собак?       От неожиданности Ветер вздрогнул.       — Глупо такое говорить, — пробормотал он, поднимая взгляд на Аркана.       — Если не спится, пойдём ночевать с лошадьми.       Чуть помедлив, Ветер поднялся, и они неторопливо зашагали к табуну. Аркан на ходу повешал на плечо Айшала скатанное повдоль одеяло и сказал:       — Оставь Айши приплод.       — Я уйду к Юкки.       — Оставь и уходи. Все в Семье этим довольны будут.       — Отстань. Ещё одна удачная охота и я погоню лошадей к табунам Летних Барсуков.       — Все надеешься Старого Рыся встретить?       — И это тоже.       — Старый Рысь едва ли чем поможет.       — Мне не нужна его помощь.       — Ты соскучился по его сказкам?       Помолчали.       — Напрасно ты себя изводишь. Шибака не думает мстить. После победы над тобой ему надо во всё горло петь песни. А как он их будет петь. Кто услышит их. Весь его подвиг в миг обрастет позором. В этой битве отнятое к нему не вернётся.       — Это он тебе сказал?       — Нет. Это мне Шуки сказала. Только она умеет слышать Шибаку.       — Что ещё она рассказала?       — Он убил одного сагара.       — Сагар не собака.       — Ни о чём другом думать не можешь, — вздохнул Аркан.       Они присоединились к табунщикам. Один из них продолжал свой рассказ.       — Сагары совсем скоро кончатся. Своих женщин посреди степи бросают. Я уже хотел сагарку с собой забрать, да отговорили.       — На два балагана живёшь. Хочешь ещё третий поставить.       — Так я о том и подумал. Потому и не взял. Ройми совсем замучила. Кричит, мол, я тут, я там — меня нет нигде.       — А зря не взял. Если молодая была, может Ветру бы сгодилась, — не утерпел Аркан.       — Молодая. С приплодом уже. Даже стараться не надо. Шибаку бы расспросить, что он с ней делал.       — Так это значит Шибака с сагаркой спутался и от вас отстал. Долго он с ней забавлялся, одну руку дней. Видать хороша. — Аркан, усмехаясь, ткнул Ветра в бок локтем. Ветер цокнул и пересел подальше от товарища.       Разговор сошёл на нет. Ночные дозорные кто за водой пошёл, кто за дровами, кто лошадей глянуть.       С рассветом ночные сторожа пришли на стоянку, привели лошадей для охотников. Отзавтракали просяными лепёшками с молоком и разошлись по балаганам.       Ветер обрадовался, увидев, что входной полог откинут, значит молодых дома нет. Он тихонько вошёл и застал пятилетнего Таньжи за веселой игрой на лежанке Шуки. Младший сын, не громко распевая, подкидывал и ловил браслет.       — Благодатным год будет. Хорошая песня и хорошая игра.       Таньжи подскочил от неожиданности.       — Сын покажет мне игрушку?       Ветер уселся на своей лежанке. Сынишка проворно устроился рядом, сунул ему в руки браслет.       — Достойный трофей.       — Шибака дал. Сказал носить с гордостью.       — Сам сказал.       — Нет. Сестра сказала.       Тёплый Ветер покивал, вернул браслет сыну. Тот тотчас надел его на запястье и подскочил. Поскакал по лежанкам, изображая битву с врагом. Забавный. Ройми с ним наплачется. Ветер укрылся одеялом и, широко зевнув, спросил:       — Куда Шуки ушла?       Молодой боец приземлился рядом с отцом.       — Провожать Шибаку пошла.       — На охоту опять собрался?       — Нет. Он совсем ушёл.       Не ослышался ли?       — Молодой ты ещё придумывать сказки.       — Он совсем ушёл. Так Шуки сказала.       — Иди к Ройми. Я спать хочу.       Таньжи насупился, принялся усердно ковырять бусины в браслете.       — Иди к Ройми. Пошуми у неё.       Таньжи нехотя подчинился.       Спать Ветру совсем расхотелось. Если правда это, что натешились молодые и Шибака ушёл, то самые счастливые дни вернулись к нему. Значит нет нужды уходить из Семьи, оставлять в чужом балагане сына, доверять неопытным рукам табуны. Всё вернется на свои места, жизнь наладится. Потоскует Шуки и примет Яржи, назовёт его мужем. Ведь до Шибаки всё к этому и шло. А Шибака что? Будет бродить, поумнеет и тоже найдет себе жену в своём народе. А месть? Месть она останется. О ней никто не забудет. Только Семья Малых Барсуков больше никогда не подпустит Шибаку близко, а Тёплый Ветер никогда далеко не отойдёт. Он в балагане Айши останется. Просто-то всё как. Терпеливым быть надо.       Ветер преспокойно заснул.       Шуки вернулась в обед, устало уселась на лежанке и погрузилась в свои думы, украдкой шмыгая носом.       Пробудившийся Ветер исподволь поглядывал на дочь, делая вид что спит. Заметил, что она всерьёз переживает, и с новой силой озлился на Шибаку. Все-таки не на шутку свел её с ума этот приблудный.       Раз упорно он спит, то уговаривал себя лежать, не трепыхаться. Однако не вытерпел и подсел к дочери, обнял, прижал к груди. Шуки плакала без слёз, без всхлипов, где-то там внутри, немного только подрагивала на вдохе и то через раз. Он только крепче прижал её к груди, неловко целуя в макушку.       — Не сожалей, милая. Пусть он идет. Пусть никогда не приходит. Так ведь всем лучше. Знаешь же сама, — заговорил он сбивчивым шёпотом, пытаясь утешить.       — Вот же придумалась тебе глупость, — Шуки вывернулась из его объятий. — Шибака врагов бить пошёл. Совсем недалеко он хазгиров видел и там его враг был. Пошёл убить его. Когда убьёт, тогда вернётся. — Всхлипывая и торопливо вытирая со щёк слёзы ладонью заспешила из балагана.       — Глупость это ты себе в голову вбила. Сбежал он. Натешился с тобой. Сагаркой теперь занят. Одну руку дней с ней в степи забавлялся. А врага-хазгира от трусости приплёл.       Шуки не дослушала, убежала. Ветер же, успокаивая совесть, продолжал:       — Откуда в нашей степи хазгирам взяться. Они от своего улуса на Большой Воде так далеко не кочуют. Незачем им это. Правдивее сказки придумать не смог, чтоб сбежать.       К вечеру дочь уже улыбалась и беззаботно болтала с женщинами у общего очага. Вот же как, а в обед чуть ли не в голос выла. Тёплый Ветер не сводил с неё глаз. Он внезапно обрадовался вновь свалившейся на него обязанности оберегать дочь от нежелательных поклонников. Старших кровных братьев у Шуки нет, Шибака сбежал, так что, стало быть, отцу этим теперь заниматься. Он посмотрел на балаган Айши и дал себе обещание, что после перекочёвки дома Шуки и её будут стоять рядом. Тогда он везде за всеми успеет. С напускным безразличием в одночасье помолодевший на полжизни Ветер пошёл потрещать с Айши с глазу на глаз.       — Это что же столько времени Шуки с Шибакой на одной лежанке лежали и всё в пустую? — спросила Айши, не повернув головы к гостю.       — Выходит что так.       — Может ты ему не только глотку переломал, а ещё и кое-что другое.       — А тебе зачем такой интерес?       — Всяко бывает. Не всегда ты в балагане ночуешь. Может и про Юкки свою вспомнишь.       — Не вспомню. Некогда пока. Ты лучше брата пни посильнее, чтоб только у балагана Шуки остановиться смог.       — Вот оно что. Тогда тащи сюда вместе со своей сбруей и лежанку Таньжи. Так вернее будет.       Нет, вот об этом Тёплый Ветер как раз не думал. Насовсем перебираться в дом Айши он не хотел.       — Когда перекочуем, тогда перетащу.       — Когда перекочуешь, тогда и приходи.       Шутит что ли? Только зачем? С недоумением он уставился на круглое пышное лицо женщины. Строгости на себя напустила. Можно подумать, он поверил. Чуть приподнялся, намереваясь придвинуться плотнее. И тут схлопотал кулаком в грудь, что разом уселся ещё дальше чем прежде.       — Перекочуешь и приходи. Ясно же казала. На раз разделить лежанку скучно уже.       Ветер довольно ухмыльнулся, в миг домыслив по-своему.       — Тебе которого подседлать? Я мигом.       — Тебе туда! — И Айши указала на выход.       Значит не шутит.