О Красоте и Сомнении

Копье ощущалось тяжелее, чем обычно. Аргенти мрачным взглядом рассматривал свое оружие, взвешивал его на руках. Копье было настоящим произведением искусства, в котором драгоценные металлы переливались на свету и несли за собой сияние Красоты. С его помощью Аргенти воспевал Идрилу, указывал многим людям верный путь и защищал память о своем Эоне до последнего. Перед глазами рыцаря пронеслись воспоминания о приключениях, итог которых был всегда один: надежда на возвращение Идрилы. Именно. Надежда. Это призрачное нечто, в которое верил Аргенти. Мужчина снова сжал копье в руках, оглядел его со всех сторон. Безупречная Красота. Венец искусства. И вместе с тем невыносимая тяжесть, которая с каждым днем причиняла рыцарю невыразимую боль. С горечью на сердце Аргенти водрузил оружие на постамент рядом со своими латами, которые с каждым новым путешествием в поисках Эона становились для мужчины бременем. Словно эта сиявшая оболочка балластом тянула его назад, не отпускала, не давал свободы. Впрочем, Аргенти не на что было сетовать: он сам избрал этот Путь. Многим казалось, что Рыцари Красоты — беспечные люди, живущие лишь для прославления давно исчезнувшего Эона. Их смысл жизни — поиск новых последователей для возрождения Пути. Они надеются на хороший финал, упорно стремятся к Идриле, всеми силами жаждут увидеть ее вновь и протянуть руки навстречу прекрасному. Рыцари вечно служат фантому, искренне верят и ждут Ее. Таким был и Аргенти. Его вера крепка и нерушима, убеждения в том, что Идрила вот-вот вернется, воодушевляли мужчину и двигали его вперед. Вечная улыбка на лице, стойкая уверенность в том, что Красота вновь озарит Вселенную и подарит ей сладкую негу, в которой не будет места злу и обидам, — именно это горело в душе Аргенти. Именно это заставляло его сердце биться в предвкушении скорого возвращения Эона. Вера и надежда стали для Аргенти крепостью, стены высоких убеждений которой были непоколебимы. Однако со временем на этих самых стенах стали образовываться трещинки. Поначалу их было немного. Тонкие сколы высокой башни, откуда Аргенти вещал о Красоте и привлекал к себе новых последователей Идрилы, казались мелочью. Но именно они с каждым днем превращались в ужасное: в сомнение. С каждым разом Аргенти становилось тяжелее улыбаться и двигаться вперед. Рыцарь продолжал упорно искать следы Идрилы, знакомился с многими интересными людьми, спасал во имя Красоты и Добра народы, оказывал помощь нуждавшимся. И все это — на благо возвращения Эона. Первые неудачи не расстраивали Аргенти. Он понимал, что путь рыцарей труден и тернист. Найти Эона — не такая уж простая задачка, на это нужны силы и время. Но время шло. Силы тратились. Итог один: Идрила не внимала гласу своих слуг. С каждым новым путешествием надежда таяла. Аргенти изо всех сил пытался не сдаваться. Он искренне верил в удачу, а все неприятности на своем пути переносил с яркой улыбкой на лице. Рыцарь шел вперед. Нес за собой золотое сияние Красоты, старался рассказать всем о Идриле и ее великодушии, чтобы пробудить в сердцах людей веру в искусство и добродетель. Но миссия за миссией заканчивались провалом. Год за годом, эра за эрой не давали плодов. Латы становились тяжелее, копье покрывалось пылью. Отчаянные попытки отполировать сталь и серебро до блеска приводили к знакомому Аргенти финалу: ничего не меняется. Красота глуха. Красота исчезла. Все потуги оказывались бесплодны. Никому не было дела до Идрилы. Она постепенно превращалась в миф. Рыцарь Красоты старался поддерживать себя. Он пытался не унывать. «Ничего страшного, — повторял сам себе Аргенти перед зеркалом после очередной неудачной попытки найти Эона, — в следующий раз точно повезет! Нужно только набраться терпения». И, смахнув едва подступившие слезы и проглотив колючий ком в горле, он вел свой «Свет клином» дальше, в другие звездные системы и края, где, к сожалению, его снова ждала неудача. Аргенти всегда старался находить в печальном что-то хорошее. Сегодня Идрила не вернулась, зато рыцарь обзавелся новыми знакомствами. Сегодня Красота опять не изменила Вселенную, зато удалось помочь странникам вернуться домой. Но с каждым разом эти «но» превращались в отговорки, словно Аргенти врал самому себе и искал достойную альтернативу своей истинной цели. Будто бы он подменивал понятия, из-за чего внутри душа рвалась на мелкие лоскуты. Все видели в Аргенти совершенного рыцаря с прекрасными манерами, широкой душой и невинной добротой. Но никто не мог и представить, что наедине с собой ему делалось страшно. Он боялся признаться самому себе в том, что силы его уже давно оставили, надежда истончилась. Порой мужчина подолгу стоял перед роскошным зеркалом и с осуждением смотрел на отражение, видя перед собой не добродетель, а ложь. Боязнь правды, что давно ныла в груди и желала быть произнесенной вслух, заставляла Аргенти забиваться в угол, сжиматься в комок. Что, если Идрила не внимает его речам, потому что он сам давно стал сомневаться в правильности своего выбора? Что, если он встал не на тот Путь? Какой смысл от его путешествий, если ничего не приносит плодов? Зачем слепо верить в то, что, возможно, уже никогда не произойдет? Идрила не вернется. Силы Рыцарей Красоты тратятся впустую так же, как и их жизнь. Все это — бессмысленно. С такими мрачными мыслями Бутхилл застал Аргенти в комнатке, где хранились латы и различные копья рыцаря. Ковбой наблюдал за возлюбленным издалека и побаивался зайти внутрь. Лишь спустя пару минут он постучал по дверному косяку и привлек Аргенти. Тот вытянулся, тряхнул головой и обернулся. — Все в порядке? — поинтересовался Бутхилл. — Ты уже давно из комнаты не выходишь. Помощь нужна? Аргенти натянуто улыбнулся ковбою и на секунду задержал взгляд на своем рыцарском облачении. — Нет, — ответил он. — Все в порядке. Я уже иду. Бутхилл подозрительно прищурился и скрестил руки на груди. Когда Аргенти подошел к нему, собираясь выйти из комнаты, галактический рейнджер протянул руку к противоположному косяку и преградил путь. — Сегодня ты не особо разговорчив, — заметил Бутхилл. — Даже твоих длинных и малопонятных фраз не видать. Ты точно в порядке? Аргенти лишь тяжело выдохнул. Он исподлобья взглянул на партнера. — Мы можем присесть в главном зале? Главный зал можно было назвать своеобразной гостиной с обилием бархатной мебели, мраморных бюстов и ваз с пышными и всегда свежими цветами. На одном из столиков остывал чай, который Бутхилл успел заварить за то время, пока Рыцарь Красоты пребывал в тяжелых раздумьях в соседнем отсеке. Ковбой присел на диван и усадил рядом с собой Аргенти. Бутхилл по привычке приобнял рыцаря, заправил пряди его волос за уши и поцеловал в висок. Это всегда успокаивало Аргенти. Он понимал, что Бутхилл единственный, кому он мог доверить все свои тайны и мысли. Даже если эти самые тайны и мысли были мрачными и, может, трудными для понимания. Бутхилл всегда был честным в их отношениях. Значит, пора было и Аргенти стать откровенным. Сжав в ладонях фарфоровую чашку с черным чаем, Рыцарь Красоты вздохнул: — Меня одолевают сомнения. Ковбой округлил глаза. — Сомнения? — Да, — кивнул Аргенти. Его голос стал тихим, а речь и правда, как заметил Бутхилл, больше не пестрила длинными оборотами и эпитетами: — Мне кажется, что все, что я делаю, бессмысленно. Я каждый день ищу следы Идрилы, стараюсь возродить Путь и обратить внимание людей на Красоту, но все без толку. Я ощущаю себя рыбой подо льдом, которая бьется головой о кромку в надежде увидеть солнце, но по итогу лишь теряет сознание и тонет, так и не увидев даже трещинки. Рыцарь следил за тем, как тонкая полоска пара струилась от чашки. Он почувствовал, как его колена коснулась ладонь Бутхилла. Тот с сочувствием посмотрел на Аргенти и не нашел слов для того, чтобы хоть что-то сказать. Недолгое молчание вскоре прервалось. Рыцарь продолжил: — Всю свою жизнь я посвятил служению Идриле и ее поискам. Был ли хотя бы один день, когда удача мне показала свое лицо? Было ли мгновение, когда долгие путешествия дали свои плоды? — он с горечью посмотрел в свое отражение в чашке и покачал головой. — Нет. Ничего не было, Бутхилл. Ни намека на жизнь Идрилы. Я не нашел даже координат, которые могли бы дать мне верное направление. Я плаваю по Вселенной уже слишком долго. Казалось бы, я мог бы получить хотя бы малый приз за старания и преданность, но итог… Из рук Аргенти взяли чашку и поставили на стол. Бутхилл провел ладонью по щеке рыцаря и повернул его лицо в свою сторону. Ковбой с горечью взглянул на расстроенного партнера и впервые увидел во взгляде тяжелую усталость, которая успела накопиться за десятилетия бесплодных поисков Красоты. — Я устал притворяться, что все хорошо, — прошептал Аргенти, и на его глаза навернулись слезы. — Я устал везде и всюду улыбаться. Я всем кажусь непроходимым простофилей, который зациклен на недосягаемом, понимаешь? И именно поэтому многие боятся сказать мне правду в лицо, предпочитая смеяться за спиной. Но я и сам понимаю, что все мои потуги не имеют ни смысла, ни результата. Тогда зачем я иду мертвым Путем? Зачем стараюсь, если взамен не получаю должным образом ничего? Бутхилл запаниковал. Он в страхе округлил глаза и хотел было что-то сказать, но вместо этого торопливо смахнул с лица Аргенти дорожки слез. Этот жест окончательно надломил рыцаря. Он резко отпрянул от ковбоя, накрыл лицо руками, согнулся пополам и заплакал. Сильный, стойкий и уверенный рыцарь в одно мгновение превратился в подавленного и сломленного человека, внутри которого таилась сильная обида на весь мир. — У меня ничего не выходит! — сдавленно прокричал он. Его голос заглушался ладонями. — Каждый день я терплю неудачу! Я не могу больше делать вид, что все хорошо! Не хочу дальше притворяться и выдавливать из себя улыбку всем назло! Мне не везет вот уже несколько лет. Ни один мой план, ни один мой путь не привели даже к намекам на Эона! Я как осёл повторяю слова о Красоте, игнорирую колючие слова многих людей, терплю их насмешки над собой и над всеми Рыцарями Красоты. А ради чего? — Аргенти вытянулся и посмотрел заплаканными глазами на растерянного Бутхилла, который боялся придвинуться к партнеру. Брови рыцаря сдвинулись к переносице. Голос его надломился. — Ради чего я так стараюсь? Я всегда боялся этих мыслей, потому что поначалу думал, что они оттолкнут меня от Эона, проклянут и закроют путь к Красоте. Но сейчас мне не страшно говорить об этом, потому что я уже долгое время ограничивал себя, и эта боль стала такой большой и нестерпимой, что мое тело, мой разум уже не могут выносить поток злобы на самого себя. Я большой неудачник! Аргенти спешно вытирал слезы рукавом рубашки. Он заикался, рвано дышал. Вся боль и горечь от обиды вылились в поток бессвязной речи, смешанной с невыразимым криком отчаяния. То, что рыцарь сдерживал внутри себя, то, от чего он так бежал, то, что отталкивал и не хотел принимать за правду, обрушилось так неожиданно и резко, что мужчина сам был шокирован собственным поведением. Тело дрожало от приступа истерики, глаза болели от слез, голос не слушался. — Я так устал, — с силой проговорил Аргенти и исказился в лице. Он по-настоящему страдал. Мужчина видел растерянность Бутхилла, поэтому тут же произнес: — Друг мой, я не прошу вас помогать мне. Я не требую от вас каких-либо действий. Вы не обязаны решать мои душевные проблемы, понимаете? Мне стыдно, что я обрушил этот поток на вас, но сдерживать дальше эту боль уже невозможно. Тишина, прерываемая всхлипами рыцаря, нависла над парой. Бутхилл сжимал губы, раскрывал их в попытке что-либо сказать, но так и не находил нужных фраз для утешения. Впрочем, слова никогда не были его сильной стороной, ковбой и сам это прекрасно понимал и признавал. Бутхилл не нашел лучшего способа, кроме как обнять Аргенти и прижать его к груди. Несильно, конечно, ведь стальной корпус сравним со стеной: приятного от таких объятий мало. Но ковбой все равно обвивал Аргенти руками, гладил его по спине, по макушке, пропускал через пальцы длинные волосы и оставлял поцелуи на лбу. — Я не могу представить, как сильно ты страдаешь, — тихо произнес Бутхилл. Он слегка приподнял голову рыцаря, чтобы посмотреть в его глаза. — Неужели все эти чувства так долго сидели внутри тебя? Аргенти лишь кивнул головой. — И все это время ты шел вперед, зная, что и в этот раз тебе не повезет? Кивок. — Роза моя… Бутхилл осыпал поцелуями лицо Аргенти, убирал с его покрасневших щек дорожки слез и спутанные локоны. — Ты столько всего натерпелся, — шептал Бутхилл, пока обнимал рыцаря и касался губами его подбородка. — Мне тебя так жаль! Ты не заслуживаешь таких долгих страданий! Но знаешь, с тобой я по-настоящему смог увидеть Красоту. И я вижу ее во всем, что ты делаешь. Галактический рейнджер провел ладонью по щеке Аргенти. Тот едва смог успокоиться. Рыцарь сидел неподвижно и смотрел на Бутхилла, который сильно переживал за партнера и искренне сочувствовал ему. — Уже одно твое решение посвятить себя такому делу — настоящая Красота, понимаешь? — сказал ковбой. — Может, Идрила не имеет тела, но она точно сидит в тебе. В твоем сердце. — Бутхилл коснулся пальцем груди рыцаря. — Ты — ее воплощение. Я горжусь и восхищаюсь тем, как ты стремишься вернуть Путь. — Но ни одно мое действие не приводит к результату. — Может, важен процесс? Ты наслаждаешься тем, что воспеваешь Идрилу? Тебе нравится находить в разных уголках Вселенной частички чего-то красивого? Тебе нравится славить Красоту во время встречи с незнакомцами? А во время встречи с друзьями? Знаешь, до того, как КММ уничтожила мой дом, мы с товарищами часто брали лошадей и мчались на охоту за дикими зверями. Бывало так, что к концу дня мы не подстреливали ни одного зайца. Знаешь, почему? — Потому что зайцы оказались проворнее вас? — Нет! — воскликнул Бутхилл и улыбнулся. — Потому что мы забывали о них! Мы забывали о цели и мчались на лошадях далеко, далеко, далеко! Нам нравилось быть в этом моменте, понимаешь? Да, в таких вылазках не было смысла, ведь приезжали-то мы домой с пустыми руками. Но даже так мы все были счастливы, потому что наслаждались процессом. Бутхилл окинул взглядом фигуру Аргенти. Он перестал дрожать, хотя и сидел, сжавшись в комок. Ковбой огладил плечи рыцаря. — Может, тебе стоит остановиться? — сказал он. — Не закончить поиски, а сделать передышку? Даже самый сильный жеребец устает во время преследования. Ты отдаешь всего себя такому сложному делу! Я восхищаюсь тобой! Честно. Кто бы еще смог пожертвовать собой во имя забытого Пути? — Безумцы? — Именно. Но ты хороший безумец. По крайней мере, одного последователя Красоты ты уже нашел. Бутхилл с гордостью указал на себя. Аргенти хмыкнул: — Ты как-то говорил мне, что не предашь Охоту. — Может, это и так, — пожал плечами ковбой и театрально закатил глаза, — но Охота не мешает мне учиться Красоте у такого человека, как ты. Впервые за вечер рыцарь искренне улыбнулся. Он придвинулся ближе к Бутхиллу и положил ладонь на его грудь. — Может, ты и прав, — сказал Аргенти. — Мне нужен отдых. Во мне сидит большая обида. Мне правда кажется, что участь Рыцарей Красоты несправедлива. Но все же мы идем дальше. — Я верю в то, что вы найдете Идрилу. От этих слов на душе Аргенти сделалось тепло. Еще никто так искренне и открыто не сопереживал ему. Никто и никогда еще не желал ему удачи и не верил в его. Но Бутхилл верил. Он глубоко уважал Аргенти и желал ему только добра. Ковбой искренне считал, что вера рыцаря Красоте в скором времени должна принести ему желанную награду в виде легких касаний Идрилы. Но пока Аргенти касались лишь руки самого Бутхилла. — Эй, — позвал рыцаря ковбой, — если ты захочешь еще высказаться, то всегда можешь звать меня. Только не копи внутри себя всю эту жуткую черноту, хорошо? Я сам знаю, как эта милашка здорово разъедает внутри всего тебя. — Спасибо, — ответил Аргенти. — Спасибо за то, что находишься рядом. — Я всегда буду рядом, — улыбнулся Бутхилл. — Я, конечно, не умею утешать словами. Но я хочу помочь тебе. Может, мы вместе найдем какое-нибудь решение. — Угум. Бутхилл положил к себе на колени небольшую подушку и хлопнул по ней ладонью. — Отдохнешь? Аргенти охотно положил голову на колени Бутхиллу, растянулся на диване и закрыл глаза. Его очень медленно гладили и успокаивали. — Если захочешь, — предложил ковбой, — я могу сыграть тебе на гитаре. — Может, позже. — Хорошо. Бутхилл продолжал гладить Аргенти, а тот постепенно приходил в себя. Ему стало намного легче на душе. Может, завтра рыцарь и не найдет Идрилу, зато сейчас он нашел того, кто искренне верит в него и поддерживает. Теперь Аргенти не был одинок.