Просто друзья

      Следующим утром Ярослав недовольно оглядывал себя в зеркале ванной. По вытянутому овальному лицу была размазана яркая помада соседки, под голубыми глазами уверенно пролегли синяки, прямой нос с большими ноздрями хоть выглядел и аккуратно, но раздражал, также, как и полноватые розовые губы и родинка на правой щеке. Пшеничные кудрявые волосы неряшливой копной торчали во все стороны.       — Клоун, — вполголоса констатировал Ярослав собственному отражению. — И причёска у тебя, как у клоуна, и ведёшь себя соответствующе.       Он намылил ладони пенкой для умывания.       — Ты сваливать вообще собираешься? — громко спросил он у Насти, трудящейся над поиском одного из своих носков.       — Конечно, собираюсь, мне сегодня в универ! — ответила девушка, а затем добавила: — У тебя здесь чёрт ногу сломит! Где мой грёбанный носок?!       — Спроси у Киселя, — предложил Яр, усердно размазывая пену по лицу и спускаясь ладонями на шею. — Под диваном!       Смыв с себя умывалку, он тщательно вытерся полотенцем и с некой радостью обнаружил, что следы от помады чудом исчезли. «С Божьей помощью, честное слово», — подумал парень, выходя из ванной.       Он опустил взгляд в поисках соседки: Настя стояла на коленях задницей кверху засунув голову под кровать. Это явно была её любимая часть тела, которой девушка хвасталась при любом удачном случае.       Настя вылезла из-под дивана и победоносно сообщила:       — Нашла! — серый носок торчал из сжатой ладони.       — Мои поздравления, — сказал Ярослав и прошёл мимо девушки, к зашторенному окну. Отодвинул плотную занавеску и осмотрел двор. Погода стояла вполне сносная. Зимнее солнце ярко светило на безоблачном голубом небе, лужи покрылись коркой льда. Первый этаж явно имел свои преимущества: можно достаточно хорошо рассматривать все изъяны асфальта.       Настя тем временем бесцеремонно открыла холодильник студента.       — Ты что, серьёзно питаешься только энергетиками?! — ужаснулась девушка. — Как ты вообще можешь выглядеть потрясно с таким рационом?!       — Вали уже, а? — он поморщился, отрывая взгляд от окна.       — Ты ешь что-нибудь?!       — Настя, твою мать!       — Я не уйду отсюда, пока мы не позавтракаем!       — Ты же в универ собиралась! — с надеждой воскликнул Ярослав.       — Заюш, у меня сегодня вечерние пары, — едва ли не пропела Настя и оглядела комнату. Плюхнулась на кровать, взяв телефон. — Дай карту.       — Ещё чего, — возмутился юноша, разворачивая компьютерное кресло и усаживаясь. — Подкинь мой телефон. Я сам закажу.       — Ура! — чуть ли не взвизгнула Настя и подала Яру мобильный.       Спустя утреннюю прогулку с Киселем, который ну уж очень просился, на кровати устроилось четыре упаковки пиццы.       — У тебя явно не все дома, — сделала вывод Настя, но с радостью принялась к завтраку.       Спустя ещё полчаса соседка так и не ушла. Вместо этого она предпочла выгнать Ярослава из кресла и уселась играть во что-то на сайте.       — Может, ты этим дома займёшься, а? Тебе реально уже пора, — он уже серьёзно злился и, чтобы не переходить грань, агрессивно чесал Киселю пузо.       — Славчик, у тебя нет дел, кроме «Доты», признай это, — хихикнула девушка.       — Не называй меня так. — Ещё немного, и он взорвётся.       — Ладно. — Она закрыла браузер и развернулась на кресле лицом к Яру. — Ты прав. Мне пора.       — Отлично.       Раздался звонок домофона. Ярослав удивлённо поднял брови и прошёл в прихожую. Злость сменилась интересом.       — Кто? — спросил он в трубку.       — Эвелина, — послышался ответ.       — Какая Эвелина? — Брови парня чуть ли не улетели выше лба. Староста? Но как?..       — Звёздная... Ярослав, открывай.       Ярослав послушно впустил её в парадную. Но дверь не спешил открывать. Удивлённо вглядывался в глазок. «Что она здесь делает? Ещё и в учебное время… Неужели на пары хочет затащить? А, может, меня уже отчислили?» — студент запаниковал.       — Слав, ты долго будешь пялиться? Кто там пришёл? Мошенники? — Не дожидаясь ответа Настя взяла обувную ложку и принялась обуваться. — Не молчи!       Вместо ответа Ярослав повернулся к зеркалу и оценил внешний вид. В дверь постучались. Сердце отчего-то нервно заколотилось в груди. Он принялся судорожно приглаживать кудри назад.       — Сейчас открою! — голос надорвался. Он прокашлялся.       — Слав, кто там? — прошептала Настя. Она никогда не видела соседа настолько взволнованным.       Яр судорожно перевёл дух, кивнул себе и открыл дверь.       Встретившись глазами с Евой, он мог ожидать чего угодно, но только не того, что произошло.       Эвелина перевела взгляд ему за спину и шокировано округлила глаза. Сзади Ярослав услышал удивлённое:       — Ева!?       — Настя… — пробормотала Эвелина.       — Что ты здесь делаешь? — спросили девушки в унисон. Ева почти шёпотом, а Настя — чересчур громко.       — Я… — первой неуверенно заговорила Ева, словно обомлевшая от встречи с соседкой Ярослава, — его староста.       — А я… — замямлила Настя, — уже ухожу. Ярослав, пока. Ев, ты это… Ну… Пока.       Ева молча кивнула Насте, а Ярослав будто воды в рот набрал от такого поворота событий. Как только одна из девушек скрылась на лестнице, вторая поджала губы:       — В общем, — начала она.       — Заходи, — перебил её Ярослав, беря себя в руки, и отошёл назад, пропуская старосту. Тут же из-за его спины вылетел восторженный новой гостьей Кисель и стал прыгать на Эвелину.       — Ух ты! — она немного неестественно улыбнулась, глянув на хозяина собаки, и с более искренней радостью наклонилась к светлому толстяку. — Какой ты хорошенький! Привет!       — Кисель, дай ей хоть разуться! — строго сказал Ярослав, хватая восторженную собаку на руки. — Проходи, староста. — Он хмыкнул.       В голове не укладывалось. Его староста и соседка (сексуальная партнёрша, если быть более откровенным) каким-то образом знакомы. И, как будто, не особо довольны произошедшей встречей. Он не был уверен, волновало его отношение Евы к связи Яра с Настей или нет, но на всякий случай решил оставить эту тему на потом.       Переключился на внешний вид Евы. Красивая воздушная укладка, идеально-белое пальто («Прямо как в песне», — заметил парень), лёгкий макияж и… от неё пахло розой. Банальный, но такой приятный аромат…       — Угостить тебя чем-нибудь? — спросил он, поставив неугомонного мопса на пол, забирая у девушки пальто и разглядывая чёрный скромный бадлон и чёрные обтягивающие джинсы на высокой талии.       Ниже его почти на голову, стройная, безупречная.       И немного грустная.       Или… Что с ней? Это касается Насти, он был уверен. На вопрос об угощении она так и не ответила.       Кисель убежал в комнату и вернулся в коридор с резиновым мячиком и довольной мордой.       — Ева, ты будешь что-нибудь? — повторил Ярослав, вешая пальто и взглядом приглашая её в комнату-кухню, проигнорировав питомца. — У меня пицца с завтрака осталась.       — Нет, спасибо. Не голодна, — Она осторожно оглядывала квартиру, держа в руках тканевый чёрный шоппер.       — Проходи, не стесняйся, — подбадривал Ярослав, сам не зная, почему. Ждал новостей? Он нервно усмехнулся: — Больше здесь никого нет.       Ева смущённо хмыкнула и всё-таки прошла в комнату. Осмотрела «творческий беспорядок» срач студента, задержавшись глазами на пушке из чёрно-фиолетовых банок из-под энергетиков, которая гордо устроилась на шкафу. Повернулась к одногруппнику с молчаливым вопросом.       — Садись, — как будто разрешил парень, не замечая очевидного удивления при виде пушки. — Куда хочешь, — добавил он.       Девушка аккуратно присела на край кровати. Кисель уселся в ногах Эвелины.       — Чай? Кофе? — предложил юноша.       — Да, пожалуйста. — Ярославу показалось, что Эвелина находилась в трансе. Или её ударили по голове… Да нет же, это явно шок от увиденного бардака. — Кофе. Без молока.       Впервые в жизни Яру стало стыдно за неубранную комнату. Но он пока что этого не понял.       — У меня только «три в одном», — Ярослав виновато пожал плечами.       — А, — она усмехнулась, — хорошо. Давай такой.       Через несколько минут напряжённого молчания Ева держала в руках кружку с кофе, а Ярослав вскрыл энергетик. И ему показалось, что Эвелине было абсолютно наплевать, что он там пьёт и в каких количествах.       — Я на самом деле всего на минутку, — сообщила девушка и глянула на наручные часы. — У меня через полчаса начнётся сольное пение.       Ярослав кивнул. Ну а что он должен был сказать? Молодец? Спасибо?..       Она отставила кружку на столешницу и полезла в шоппер. Достала оттуда три тетради и положила их рядом с собой на кровать.       — Ещё вчера я поняла, что не увижу тебя на этой неделе, поэтому подумала сразу всё разрешить, не теряя времени. — Эвелина выпрямила и так идеально прямую спину. Её лицо, казалось, приобрело строгое выражение. — Я опросила преподавателей, какие темы тебе необходимо сдать для зачёта на три и четыре, и пометила все необходимое. Там немного. Внимательно изучи все мои пометки и легенду на обороте обложки. С преподавателями о днях сдачи я могу договориться, если хочешь.       И она подняла брови в ожидании ответа.       Просто взяла и сделала всё за него. Подошла к педагогам, узнала всё, что нужно для сдачи, пометила… Осталось только выучить. А с этим у Ярослава никогда не было проблем. Он с начальной школы заучивал все стихи на переменах перед «тем самым» уроком, такой опыт — не пропьёшь.       Сделала за него. Для него.       — Теперь всё зависит от тебя, Ярослав. — Не дождавшись ответа, продолжила Ева. — Если не сдашь за две недели, то у тебя могут быть серьёзные проблемы, и я уже ничего не смогу с этим поделать.       Она явно потратила весь вечер на это. Или весь день. Или вообще ночью не спала…       Ярослав виновато поджал губы и поднял на неё взгляд:       — Тебе не стоило, — произнёс он. — Тем более, что я тебе вчера нагрубил.       — Ты про тот вопрос с поцелуем? — Ева поднялась. В нерешительности опустилась обратно. Глянула на часы. — Как раз хотела узнать, что это значило.       — Да ничего, — он вновь пожал плечами. — Ты когда звонила, мне союзник в «Доте» орал эту песню на гитаре.       — Песню?       — Я тебе название в телегу скину. Послушай на досуге. — Он хотел было поблагодарить, но сказал немного другое: — Она словно про тебя была написана. Ну, ты поймёшь…       Он набрал в лёгкие воздуха:       — Спасибо. За тетради. С преподами я сам поговорю.       — Хорошо, — она слегка улыбнулась, — обращайся, если нужна будет помощь. Я пойду.       

***

      Ева не стала дожидаться вечера. Она надела наушники и вбила в поиск название песни, едва увидела сообщение. А оно пришло, как только Эвелина вышла из парадной. Весёлый мотив об идеальной девушке и парне-скейтере действительно ужасно напоминал реальную жизнь Эвелины: мама — педагог, папа — бизнесмен.       Так и было. И белое пальто, и запах роз, и про зачёты… Удивительное совпадение.       Песня ей понравилась. Она была достаточно милой. Но, когда она закончилась, Ева выключила музыку, сняла наушники и тяжело вздохнула. «Это была очень неожиданная встреча, — Эвелина вспомнила столкновение с Настей, бывшей лучшей подругой, с которой они разошлись не на очень удачной ноте. — Живёт так близко к моему универу… Неужели она тоже где-то тут учится? И почему переехала?.. Может, расспросить её?» Ева быстро откинула эту идею. «Кажется, между Настей и Ярославом что-то есть, и она может подумать что-то не то, если я вдруг заинтересуюсь её делами… Интересно, а что между ними?»       Вернувшись в универ ровно к началу сольного занятия, девушка смогла отвлечься от своих мыслей и погрузиться в учёбу. Она не так давно стала для Евы спасением. Всего четыре года Эвелина защищается от вешнего мира с помощью новых знаний и получения идеальных оценок. Хотя мало ли это?..       Не имело значения. Самое главное — учёба лечит, способствует достижению целей и помогает сохранять холодность ума после всего, что происходило с Евой с четырнадцати по шестнадцать лет. Только школа, а теперь и университет, смогли сделать из бывшей бунтарки дисциплинированную и уверенною в своём будущем девушку.       Евгений Геннадьевич опять не был в восторге.       — Ева! Эльмирочка моя! — педагог актёрского искусства сотрясал воздух. Он был единственным недовольным Евой преподавателем. — Ты должна улыбаться так, чтобы все в зале поняли, как сильно ты злишься на Оргона. Ну подумай, он собирается выдать твою падчерицу за Тартюфа! Что ты чувствуешь?       — Разочарование я чувствую, — ответила Ева. — Если бы мой муж в самом деле полюбил обманщика сильнее родной дочери, я была бы разочарована. У меня нет желания улыбаться.       Лицом Евгений Геннадьевич напоминал крысу: длинный большой нос, выделяющиеся два передних зуба, впалые маленькие глазки. У него были сальные волосы, всегда собранные в мышиный хвост. Он был несильно выше Эвелины, худой.       Педагог недовольно поцокал и сказал:       — Евочка, тебе придётся на следующей неделе остаться на дополнительное индивидуальное занятие. На сегодня закончили! Все свободны!       В женской раздевалке слышался странный шёпот. При виде Евы девчонки сочувственно улыбались, только одна Алиса была мрачнее тучи.       — Подруга, я говорю тебе, не слушай этого старого… индюка. Я по его глазам вижу, о каких индивидуальных занятиях он говорит. Не ходи к нему! — ворчала рыжеволосая низкая девчонка. — Ты одна ему «не нравишься», — Алиса изобразила кавычки, — хотя играешь ты нормально! Даже получше некоторых! — Лазарева выразительно посмотрела на Вику.       — Алиса, отвянь. Нормально я играю, — возмутилась Вика.       — Спасибо за беспокойство, Алис, — тихо сказала Ева. — Но Евгению Геннадьевичу виднее, кто хорошо играет, а кто не очень.       Застегнув свой шоппер на молнию и накинув пальто, она попрощалась с одногруппницами и вышла из раздевалки.       Идеальную укладку быстро сдуло холодным зимнем ветром. Эвелина спешила по Моховой улице на Литейный проспект. Наручные часы показывали семь вечера, было темно. «Отличный повод порепетировать в тишине своей комнаты», — обрадовалась девушка.       В автобусе уже не было толпы, и Ева смогла спокойно сесть на любимое сиденье у окна в конце салона. Спустя двадцать минут она уже подходила к дому. По высоким лестничным пролётам она поднялась на пятый этаж, открыла дверь и скинула с себя зимние сапоги и белое пальто.       Пустая квартира привычным молчанием встретила Еву. Длинный коридор со светлыми стенами имел три двери по правой стороне, две на том конце коридора, и ещё одну справа за поворотом. Сама ближайшая дверь — комната Евы, а та за поворотом — кухня.       Девушка радостно пробежала мимо гостевой и комнаты родителей прямиком в кухню. Включила кофемашину и заварила себе ароматный американо. Большую белую чашку с напитком она унесла к себе.       Комната Эвелины была почти квадратная, со светло-бежевыми стенами, правая была разрисована большими экзотическими растениями. Напротив двери располагалось два огромных окна практически до пола. Около левого окна лежал тёмно-зелёный кресло-мешок, рядом стоял чёрный торшер, — любимое место Евы для чтения. Справа от окон расположился белый просторный стол, идеально убранный. Кровать стояла справа от двери, в противоположном углу. А по левой стене расположился шкаф-купе с зеркалами.        Она поставила чашку с кофе на стол, уселась на стул поудобнее, включила настольную лампу, открыла ноутбук и принялась вновь изучать «Тартюфа». Она смотрела запись спектакля почти семилетней давности, внимательно отслеживая выражение лица и поведение Эльмиры.       Мама Евы, Елена Владимировна, работала в центре города педагогом театрального кружка — именно благодаря ей девушка выбрала себе жизненный путь. Уже с детства она была родительской гордостью — маленькой звёздочкой театра.       Отец же, Алексей Николаевич, уже двадцать лет развивал свой бизнес по разработке инновационных технологий для более экологичного производства. Если точнее, он искал способ более безопасной обработки сырья. И пока его сотрудники ежегодно изобретали что-то новое, дело шло.       В общем, они всегда работали допоздна, и хоть отец и мог приехать раньше, он обязательно заезжал к жене на работу, ждал окончания её рабочего дня и вместе они возвращались. Примерно к девяти.       Уже по многолетней привычке они ужинали заказанной едой из ресторана, и после чего расходились по комнатам.       Отношения у них были… Трудные. Потому что в свои четырнадцать — шестнадцать Эвелина была очень конфликтной и развязной. Только тот самый случай пятилетней давности смог остановить попойки школьницы с яркоокрашенными короткими волосами.       Мысли Евы постепенно ушли от «Тартюфа», погружаясь в воспоминания. В голове всплывали картины прошлого: разноцветные бутылки с самыми разными наполнениями, запах сигарет на всю съёмную квартиру, громкая музыка, десяток голосов, смех, игры в карты, неслучайные касания, жаркие поцелуи…       Взгляд карих глаз, переполненных желанием. Ощущение шершавых пальцев в своей ладони, расплывающийся перед Евой коридор, захлопывание двери, очередные поцелуи, спускающиеся ниже, ниже…       Эвелина тряхнула головой, отгоняя прошлое. Сердце заколотилось чаще, голова закружилась от воспоминаний о Диме, который стал для неё первым. Который обернулся для неё ошибкой всей жизни, а затем — жизненным уроком…

***

      Ближе к девяти Ярослав сидел в баре со своим товарищем. Они уже выпили по литру медовухи и сейчас, медленно доедая остатки картошки фри, заказали себе набор шотов и по бургеру.       — Так вот, — неторопясь продолжал поддатый Яр, — я в смятении. С одной стороны, я бы хотел вернуться на учёбу. Потому что Ева мне помогла. Я перед ней в долгу. А с другой! Я — бездарность. Кому я нужен в этом актёрском универе, если меня все там… все… Не умею я играть, короче.       — И что, для тебя есть разница, кто и что тебе говорит? — Илья откинулся на диван.       — Ты не понимаешь, — Ярослав помотал головой. — Если тебе говорят, что ты херовый актёр и ты ничего не меняешь, то хрена с два ты вдруг станешь хорошим актёром?       — Ну а ты?       — Что я?       — Что ты сделал для того, чтобы стать лучше? Полгода играл в «Доту»?       — Погоди, так это же был твой совет! — Ярослав нахмурился. — Ты сказал мне: «Поиграешь в «Доту», и так насрать станет на чужое мнение! Попробуй!» Я слово в слово запомнил!       — Ну так я говорил это, чтобы ты не слушал тупые бессмысленные оскорбления!       — Ну вот, тупые бессмысленные оскорбления я уже и не воспринимаю. А слова преподов — это дургое. Другое. Я не перестал быть бездарностью.       — Но тебя ведь взяли…       — Во-первых, со второго раза! А во-вторых, меня перевели! — перебил Ярослав, поднимая указательный палец. — После первого курса мастер отказалась от меня, подкинула в новую группу… К этой «любимице» всех Эвелине…       — Значит, у тебя есть цель стать лучше Евы! Борись! К тому же, как я понял, эта «любимица» очень даже ничего, — друг двусмысленно подвигал бровями.       — Да дело не в ней! — отмахнулся Ярослав. — Дело во мне. Это же... Мечта.       Да, верно. Это же мечта. И к мечте надо идти. Или нет? Или всё-таки лучше выбрать себе другую профессию? Хотя бы помочь родителям? Спиратить курс по какому-нибудь там программированию, стать успешным айтишником…       — Илюх, а тебе нравиться программировать?       — Ну конечно. Я же всегда к этому шёл.       Шёл… Да, Илья молодец. У него работа мечты, своя квартира, его ничего не беспокоит, он просто зарабатывает свои деньги и живёт припеваючи. А чего добился Ярослав?       Да, действительно, а чего он добился?       Полгода деградации, смена всего стиля жизни на домашний, сидячий… Из достижений — игровой ранг и пушка из энергетиков… Но он же актёр! Он… Да он вообще лучше всех своих одногруппников вместе взятых, разве что, может, только Ева достанет до его уровня.       И то вряд ли.       И кто вообще эти педагоги такие, чтобы ставить палки в колёса? Отчислят? Да хрена с два. Кино — мечта Ярослава Горного. Цель, которая прославит его и поможет родителям перебраться в Санкт-Петербург.       И вообще, надо бы найти подработку.       Но для начала — сдать зачёты.