On your side

Даже когда станет больше не выгоден этот маршрут

Даже когда будет можно и нужно предать

Даже когда уже сбудется это «когда»

Даже когда не увидимся, даже во сне

Если и есть применение слову «всегда»

Делай, и знай: я всегда на твоей стороне

Кошка Сашка – Маяк междумирья.

      

***      

Нарро ненавидит всех Стормланнов до единого. Еще четыре месяца назад он бы мысленно сказал себе, что это касается почти всех Стормланнов и среди них есть одно единственное исключение. Такой вот он, Сивиз, исключительный абсолютно во всем — но теперь Нарро точно уверен, что в списке вся родословная. Все их гребанное генетическое древо. Видимо, сама Неблагая решила поиздеваться над миром и создала этих Стормланнов. Видимо, поиздеваться она решила в первую очередь над внутренним миром Нарро. И, разумеется, его реакция — просто дело принципа. Нарро работает на него, причем работают они над общим делом, а потом его просто оставляют, толком не объяснившись, и пропадают. И не просто где-то, а в Урадерне. Так еще и к Сейлан, в придачу, подбрасывают. Потрясающий деловой партнер из тебя вышел, Сивиз, спасибо. Разумеется, Нарро просто зол, потому что этот гребанный Стормлан ставит его в самое неудобное, отвратительное положение. Разумеется, Нарро не испытывает этой иррациональной боли внутри, каждый раз, когда думает о том, что его оставили. Разумеется, он не чувствует себя брошенным. Потому что это, скит, иррационально. Потому что Сивиз, очевидно, занимается чем-то важным. Потому что у него наверняка есть причина, по которой он не посвятил Нарро в свои планы. Потому что они, в конце концов, деловые партнеры и, чтоб он триджы провалился в Моркет, он ему ничем не обязан. И уж точно, разумеется, Нарро не скучает. Нарро очень последовательно, вдумчиво пытается себя во всем этом убедить. Выгравировать это в самом подсознании. Получается довольно посредственно. Потому что Сивиз знал же, что Нарро хоть в разлом прыгнул бы за ним. Всегда оставался на его стороне, и всегда будет оставаться, сколько бы не злился. Что Нарро был готов на все, чтобы защитить Сивиза, вовсе не из-за того, что это было его работой. Что Нарро бы поставил собственную жизнь на кон ради него. И он сделал бы это даже сейчас. Разве недостаточно всего лишь быть преданным кому-то сильнее, чем самому себе, для того, чтобы тебя хотя бы посвещали в планы, прежде чем исчезнуть? И, как назло, память Нарро вновь играет над ним злую шутку, подкидывая воспоминания о диалоге, произошедшем между ними много лет назад.

***

Нарро толкает дверь вперед, и она, издав ужасный скрипящий звук, распахивается. Лунный свет проблесками падает на стену и кровать, и лишь слегка освещает фигуру, сидящую на подоконнике. — Ты когда-нибудь перестанешь оставлять дверь откры… — начинает Нарро, но, встретившись взглядом с потерянным взглядом очень-очень темных глаз, продолжает уже с неприкрытой тревогой, — что произошло? — Я не могу больше здесь находиться. Нарро кажется, что все его нутро сжимается до размера зрачков напротив. — Где — здесь? Почему? Нарро сам прекрасно понимает, почему, и где это здесь. Трудно не догадаться, проведя в Соколином замке хотя бы пару дней. Он никогда не спрашивает больше, чем Сивиз говорит сам. Один из принципов по жизни, которые выработал для себя Нарро — не лезть ни к кому в душу. Надо будет — впустят. Вот и сейчас, понимая все заранее, он просто задает наводящие вопросы. Позволяет Сивизу рассказать все самому. — В этом доме. В этой семье, — слова звучат со смесью отчаяния, паники, боли и какой-то прострации. — Я сказал ей, что не собираюсь больше подчиняться ее приказам и быть тем, кого она хочет из меня сделать. Не поддерживаю ее нынешний план. И что считаю некоторые ее действия преступлением. — А она? — в глазах Нарро все четче застывает тревога. — Сказала, что было бы лучше, если бы я умер там. И что если я предаю ее, встав на другую сторону, то такой сын ей не нужен. — Сивиз истерически усмехается, — В плане, это не просто угрозы уже. Она сказала, что уже утром меня не должно тут быть, если я не собираюсь брать слова назад. Нарро подходит ближе, поднимает с пола выпавшую из рук Стормланна трубку — обычно еще добавил бы едкий комментарий про то, какие ужасы вылезают в последствиях от этой вредной привычки, но не сейчас. Сейчас, закинув трубку в карман, он осторожно прикасается ладонью к лицу Сивиза, со всей нежностью, на которую вообще способен. Тот в ответ льнет к прикосновению. Для Нарро это всегда ощущается как сбой в программе — быть нежным, когда вся твоя личность базируется на остроте, крайне непривычно. Но Сивиз и тут стал исключением. Прикосновение длится от силы полминуты — всего ничего, как будто ничего и не было — но этого хватает, чтобы вернуть Стормланна в реальность и пусть и не до конца, но хотя бы немного развеять ужас во взгляде. — У тебя есть план? — Меня в минуту лишат права на наследство и прочего, но это не играет роли. Я уже говорил с некоторыми людьми, и, в целом, знаю, что делать, и тебе понравится, когда я скажу, с чем это связано… — Почему мне кажется, что тут должно последовать «но»? — Но я не хочу тебя тянуть за собой, — Сивиз утыкается лицом в согнутые колени и зарывается руками в волосы, — ты соглашался работать на меня, когда за мной была какая-то стабильность и безопасность. А тут я прыгаю в неизвестность и только Эрне известно, что из этого выйдет, и очень много что может пойти не так. Ты заслужил чего-то лучше, чем таскаться за мной. Последнее уже шепотом, едва слышно. Нарро резко хватает Сивиза. Тянет на себя, то ли хорошенько встряхнуть, то ли обнять — получается что-то среднее. — Сивиз, я тебе не простой деловой партнер. И даже так я не на семью твою работать соглашался, и не на всю эту стабильность да безопасность, а на тебя. Плевать я на все это хотел, слышишь, идиот? — Нарро с чувством хватает Стормланна за плечи, вытягивает руки вперед, чтобы расположить его лицо прямо перед собой, и смотрит словно не просто в глаза, а в самое нутро, — я на твоей стороне, Сивиз Стормланн, и всегда буду только на твоей стороне. Так что делай то, что считаешь правильным, а я буду рядом. Сивиз смотрит в ответ с такой болезненной нежностью, что Нарро не выдерживает. Ослабляет хватку и отпускает руки, отводит взгляд. Все-таки, слишком много нежности для такого, как он, и Нарро кажется, что об эту нежность он ранится. Но когда Сивиз слегка опускается и падает лбом прямо на плечо Нарро, тот понимает — пораниться придется еще много раз, но это парадоксально ощущается, как исцеление. — Хорошо, что я тебя подобрал. Уже привычно-шуточным, и Нарро отвечает так же: — Хорошо, что я тебя не убил. Проходит еще минут десять, которые они просто молчат. Переваривают. — Так, какой у тебя план? — спрашивает Нарро, продолжая приобнимать уткнувшегося в него Сивиза, — не думаю, что на этом континенте есть место, где можно укрыться от твоей семьи. — Мы сбежим на другой, — Сивиз, наконец, поднимает голову, и к нему возвращается насмешливо-заговорщеское выражение, которое с годами становится все более хищным, — мы вернемся в Альбис. Скучаешь же? Сивиз подмигивает, и Нарро смотрит на него с надеждой и такой искренней радостью, которой сам от себя удивляется. А потом, спустя минуту размышлений, шестеренки в голове наконец приводят его к закономерному выводу: — Ты хочешь в Совет, да? *** Нарро справляется один. Ему, по сути, не надо делать ничего слишком опасного или тяжелого — но нахождение в Урадерне ощущается выматывающим посильнее самых рисковых происшествий, а в таких у него опыт есть. Нарро справляется один, но внезапно обнаруживает, что быть одному — непривычно и тяжело. С каждым днем это одиночество все сильнее ощущается, но Нарро убеждает себя в том, что этого нет. Пока не обнаруживает себя, на четвертый месяц отсутствия Сивиза, где-то посреди пустой улицы Урадерна. Ночью. Сбежавшим из замка от косых взглядов, глупых приказов Сейлан и удушливого ощущения, от которого никак не мог избавиться. Смотрящим куда-то в темное небо в невыносимом отчаянии и готовым молиться всем богам, лишь бы его наконец отпустил этот комок боли и злости. Нарро достает из кармана «маячок» — небольшой артефакт, устанавливающий связь, который они когда-то настроили только на то, чтобы переговариваться друг с другом. Шпионский инструмент. Когда-то он был полноценным устройством, но сейчас, в связи с общим нестабильным фоном магии, на его использование уходило слишком много энергии. Поэтому они договорились использовать его лишь в случае крайней необходимости. Является ли крайней необходимостью уж слишком отчетливо приближающийся нервный срыв, Нарро не знает, но ему так хочется хотя бы на секунду услышать Сивиза. Убедиться, что он в порядке, что он живой, а потом послать в пустыню. И, вообще-то, нервный Нарро — это опасно. Для окружающих. И вот сейчас он стоит посреди ночной улицы где-то в Урадерне, мимо проезжают лишь запоздавшие торговцы да проходят компании подростков, но Нарро не слышит их. Не видит. Весь его мир сужается до «маячка», до одного абонента на обратной стороне. И он почти нажимает кнопку связи, но. Ему же будет все равно. Сивиз Стормланн явно не скучает по Нарро, потому что даже в контексте того, что их «чисто деловые отношения» уже далеко не такие «чисто деловые», и давно перестали такими быть, он точно не привязан так же сильно. Ему точно есть чем заняться, помимо мыслей о каком-то конкретном эльфе, даже если тот и готов идти за ним в любые дебри. Потому что Сивиз точно не испытывает того же самого. Потому что Нарро для него — просто инструмент. Ему нужно только то, что Нарро может ему дать, начиная от рабочих моментов, заканчивая воспоминаниями. Раньше Нарро не видел это так. Раньше он, сколько бы ни проклинал Сивиза, был уверен в нем. Но когда тебя бросают на столько времени, не объясняя вообще ничего — восприятие меняется. С этой мыслью Нарро прячет «маячок» в карман. Думает о том, что было бы неплохо швырнуть его в пруд, вкладывая в это действие столько злости, сколько вообще возможно. И пусть он катится на дно. А хотелось бы, чтобы туда ушел Сивиз. Или сам Нарро. Когда эльф уже собирается идти обратно, маячок издает энергетический импульс.

***

Сивиз тем временем чем только не занимается, с кем только ни общается и куда только не залезает. Если он все-таки доживет до старости и захочет написать книгу о своей жизни, особенно о последних ее месяцах, читатели подумают, что он сошел с ума и выдумывает всякие байки. А еще он бы назвал эту книгу «10 неудачных попыток спрятаться от семьи», и в последней главе было бы написано, что единственное место, где тебя точно не достанут — это Моркет. И то, весьма сомнительно. Если рассказывать по порядку, Сивиз довольно сильно устал за время своего импровизированного путешествия. Про Моркет, кстати, была не шутка — там он побывать тоже успел, и даже не мог бы назвать это самым худшим, что с ним когда-либо происходило. А встреча с родней на приеме в Сторграде, который проводили в честь появления Избранного, вымотала его окончательно. Так что, оказавшись здесь, в небольшом и тихом, по сравнению с привычными для Сивиза крупными городами, Эвигтри, он наконец решил, что может выдохнуть. Деловая встреча прошла вполне легко и приятно, и была бы еще лучше, если бы его не срубало от недосыпа. Но выдохнуть так и не вышло. Потому что в груди разрасталась зияющая дыра, и о причинах ее появления в прошедшие месяцы не было времени рефлексировать. Но все чаще и чаще в ходе своего импровизированного путешествия он ловил себя на мысли, что если бы Нарро был здесь, было бы легче. Хотел попросить прикрыть его, и за секунду до того, как слова вырывались, вспоминал, что он один. Хотел вернуться к кому-то, просто так, без цели, просто позволить себе расслабиться и снять маски, но возвращаться было не к кому. Хотел пошутить, выдать какой-нибудь едкий комментарий, но никто из тех, кто окружал его сейчас, не поняли бы. Хотел позволить подхватить себя, обессиленного, но хватать было некому. И чем дольше это продолжалось, тем больше в его груди разрасталось чувство одиночества. Обычно Сивизу удавалось прятать его внутри себя, не замечать, не придавать значения. Когда уже который год живешь с мыслью, что твоя семья предпочла бы не знать тебя вообще; когда ясно осознаешь, что твоя мать хочет тебя убить; когда сестра говорит, что предпочла бы не видеть тебя сто лет; когда все это становится частью рутины, ты привыкаешь к чувству одиночества. Ты привыкаешь любить тех, кто не любит тебя в ответ. Но он за последние семь лет также привык, что ему есть, на кого положиться, с кем разделить происходящее. А теперь его не было рядом, и, пусть Сивиз сам сделал этот выбор, привычное раньше одиночество грозилось вырваться ужасающей бурей из его груди. И все более липким становится два ощущения, за избавление от которых, будь это возможно, Сивиз продал бы душу. Кажущийся иррациональным страх — «что, если теперь он отречется от меня?», и удушающая, противная вина — «в таком случае, это будет то, чего я достоин». А за ней следовало то, что не хотелось даже проговаривать. Вот так, в надежде как-то остановить внутреннюю бурю, которая совсем некстати, он соглашается после встречи провести время со старым приятелем в одном из небольших, уютных ресторанов на главной улице Эвигтри. Этот приятель — Сэм — из ряда ведущих торговцев города, с которыми он сейчас заключал договор. Торговец из него был отличный, а за пределами кабинетов и комнат для совещаний Сэм становился очень простым, открытым и беззлобным человеком. Сивиз когда-то помог ему выбраться из передряги, и с тех пор каждый раз, когда судьба заносила младшего Стормланна в Эвигтри, они обязательно встречались где-нибудь и засиживались в ресторанчике на весь вечер. — А, чего это ты, без Нарро сегодня? — спрашивает Сэм, как только на их стол опускается долгожданный ужин, — неужто потерялся где-то? — Сейчас я работаю один, — Сивиз смотрит в сторону, искренне надеясь, что приятель сам сменит тему для разговора. — Неужто не выдержал тебя и сбежал? — Сэм добродушно посмеивается то ли над собственной шуткой, то ли над ситуацией в целом. Сивиз всегда любил его за прямолинейность. В сочетании с душевной добротой это делало из Сэма действительно хорошего собеседника и надежного делового партнера. Он точно был не из тех, кто строил бы козни за спиной. Но сейчас он мысленно проклинает все это, потому что, совершенно случайно, его брошенные без злого умысла слова вливаются в общую картину мыслей, которые терзают Сивиза. Подпитывают ее. Сивиз делает еще несколько глотков вишневого слабоалкогольного напитка, прежде чем ответить. — Если это произойдет, я не буду удивлен. Оно вырвалось само, он вообще хотел сказать какую-нибудь язвительную шутку. Или хотя бы тон повеселее сделать. Сивиз с грустной усмешкой думает, что этим вечером что-то точно идет не так. Обычно он контролирует все, что говорит и делает, с поразительной легкостью. А еще обычно он не пьет, потому что порог переносимости алкоголя у него низкий, а терять контроль Сивиз ненавидит. Особенно рядом с теми, кому не доверяет полностью. А доверяет полностью он, по факту, только одному существу во всем этом слетевшем с катушек мире. Сивиз кое-как весь вечер поддерживает дружескую беседу с Сэмом, все чаще бездумно кивая и отвечая заученными, шаблонными фразами. Благодарит годы опыта за то, что научился притворяться заинтересованным, и даже старый приятель не замечает, что мысленно Сивиз вообще не здесь. Продолжает глотать вишневый напиток, на удивленный взгляд Сэма отшучиваясь, что у него выходной, так что сегодня можно. Прощается с ним, уже с трудом держась на ногах, когда усталость и нестабильный ментальный фон смешиваются с эффектом напитка. Отнекивается на предложение сопроводить его до отеля. Кое-как добирается до своей комнаты, спотыкается несколько раз в прихожей, скидывает куртку прямо на пол, прижимается к стене и скатывается по ней. Вот так он и оказался в этой точке. В точке невозврата, в которой его сознание делает тройное сальто, расплывается и отказывается ему подчиняться. А должно было стать веселее. Он ведь надеялся, что его отпустит. Для чего люди тогда пьют, если это ощущается так отвратительно? Голос матери в его голове с презрительной усмешкой говорит, что не зря он был лишен права на наследование, ведь такое состояние для правителя — стыд. Собственный голос горько смеется, твердя, что это, собственно, все, на что он способен. Голос Нарро в голове проклинает его, но в то же время ощущается успокаивающим. Размывающийся, спутанный разум цепляется за эту мысль, и Сивиз, продолжая собирать плечом все углы, достает из сумки, в которой таскает немногочисленные вещи, «маячок». Они договаривались использовать его только в крайнем случае, но сейчас Сивиз хочет просто услышать пару слов. Ему будет достаточно проклятия. Пожелания скорейшей смерти. Чего угодно, лишь бы услышать голос Нарро. Без этого он пропадет, провалится прямо здесь, и это падение хуже, чем в разлом. Сивиз готовится нажать на кнопку, но рука замирает в сантиметре. Он внезапно осознает, что сильнее всего сейчас боится услышать отвержение. Что оно сломает его еще сильнее. В сознании фоном активируется блендер из всего, что он хотел бы забыть. «Лучше бы ты умер». «Я бы предпочла вообще не иметь брата, чем такого, как ты». «Ты просто недостоин быть наследником». «Так было надо, без твоего таланта это было бы куда сложнее». Кадры разрушений, которые ему пришлось причинить. «Она больше не хочет тебя видеть». «Хорошее отношение надо заслужить». Дрожащая рука все же нажимает на механизм отправки сигнала. «Возьми трубку». «Нет, ни в коем случае ее не бери».

***

Нарро рефлективно принимает сигнал. И с полминуты стоит в замешательстве. Кто вообще так делает? Что вообще за наглость — звонить вот так? Спустя четыре чертовых месяца? Следом думает — с Сивизом что-то могло случиться, раз он решил связаться. Дальше — что он все еще хочет, чтобы тот провалился под землю. Поэтому, максимально собравшись где-то спустя еще полминуты, выдает: — Надеюсь, ты звонишь из какого-нибудь разлома, чтобы сообщить, что переезжаешь туда. — Я скучал по твоей доброте, — в голосе Сивиза звучит теплая усмешка, но помимо нее — что-то еще, что Нарро пока не может определить, — захотел узнать, как у тебя дела. — Впервые за четыре месяца? — максимально надменно спрашивает Нарро, и тут же хмурится, улавливая наконец, что именно в голосе Сивиза кажется непривычным, — ты что, напился? — Может быть. Пил за твое здоровье. — И решил позвонить мне? — эти слова произнесены со всей скептичностью, на которую Нарро вообще был способен сейчас, потому что эй, какого черта вообще, ты чем там вообще занимаешься, в выпивке и заключается твоя важная сверхсекретная миссия, ради которой ты меня оставил? — Я просто понял, что нуждаюсь в тебе сейчас. Устройство уже выдает помехи, и запаса магии должно хватить, по прогнозам Нарро, на пару минут, но даже сквозь прерывания в сигнале он слышит в голосе что-то ужасно болезненное. И отодвигает свое негодование на второй план. — Сивиз, что-то случилось? — кажется, это вышло более обеспокоенно и заинтересованно, чем Нарро хотелось бы. — Нет, ничего, просто начинаю немного сходить с ума. — Не хочу разочаровывать, но чтобы сойти с ума, необходимо его наличие. — Да, я и правду по тебе скучал, — Нарро не знает, искренние ли это слова или просто очередная издевка, но в голосе, в интонации, с которой это произнесено, что-то готово вот-вот сорваться, — знаешь, разбираться со всем одному оказалось тяжелее, чем я думал. Как бы не ошибиться. Связь ощущается все слабее и грозит разорваться с минуты на минуту, поэтому Нарро не дает ему сказать что-то еще. Потому что он, может, не знает, где Сивиз сейчас, чем он занимается и что придумал, но слишком хорошо знает его самого, чтобы понять состояние по фразам без конкретики и точно знать, что Сивизу нужно услышать. Пусть собственный внутренний голос и кричит язвительно: «и это тебе — тяжело?» — Сивиз, что бы ты там ни делал сейчас, продолжай. Делай и знай — я всегда на твоей стороне. И возвращайся, где бы тебя Неблагая не носила. Когда связь обрывается, Нарро кажется, что, на совсем небольшой промежуток времени, но вся его внутренняя буря утихает. Уже утром Нарро вспомнит, за что ненавидит Сивиза, но сейчас — все пространство вокруг успокаивается.

***

Этой ночью Сивиз наконец засыпает спокойно, и калейдоскоп из бушующих воспоминаний сменяется умиротворением, какое бывает на побережье в тихую погоду.

«Там, куда можно прийти из любых захолустий

Примут с победой, и примут в кровавых соплях

Я это знаю, и, я дарю тебе чувство

Что в Междумирье есть твой персональный маяк»