Никаких зомби

Лань Цижэнь крайне вежливо говорит: — Благодарю за помощь, но дальше я… И встать еще пытается, мазохист херов. Цзян Чэн вот вообще такого не может оценить, потому что века ему привили уверенность, что хороший адепт ордена — это сытый, здоровый и нашедший свое призвание адепт ордена. У Лань Цижэня минимум с одним пунктом есть огромные проблемы. — Сидеть!.. — приказывает Цзян Чэн, а Цзыдянь начинает утешающе потрескивать. — Сам он справится, ага. Не шевелись. Лань Цижэнь замирает настороженно. Потому что, ну, это Цзян Чэн понимает, что его духовное оружие его успокоить пытается, а вот остальные интонации в треске различить, скорей всего не смогут. Так что за спиной сидящего во дворе на скамейке Лань Цижэня стоит бессмертный заклинатель с трещащим духовным оружием. — Давай еще раз, — просит Цзян Чэн, прощупывая меридианы и пытаясь найти проблему, — при попытке подать ци в левую руку, у тебя клинит обе руки?.. — Да, — говорит Лань Цижэнь. — С чего началось? — уточняет Цзян Чэн. — Столкнулся с тварью, которую до сих пор не могу определить по бестиариям, — отвечает Лань Цижэнь монотонно. — Она ударила в левую руку. — И с тех пор идет такая проблема, — кивает Цзян Чэн. — Это я понял. Не понял, чего ты согласился на полноценную схватку с духовными силами, раз с руками такие проблемы?.. Лань Цижэнь молчит. Скорей всего — гордость его заела, чтобы в таком признаваться. А то и гордыня. Цзян Чэн точечно посылает ци в чужую плоть, надеясь найти затор, из-за которого Лань Цижэнь чуть не получил хороший такой шрам от Цзыдяня на половину лица. — Можно и просто пофехтовать, — решает Цзян Чэн. — Жаль, что я тебя уже в полной твоей силе не увижу. Ну, если не найдут способ снять с тебя темное проклятье. — Для этого надо быть магистром Темного Пути — не меньше, — вздыхает Лань Цижэнь, — а с магистрами мне, Ланю, совсем не по пути. — Ванцзи этого только не скажи, — хмыкает Цзян Чэн. — Ладно. Нашел. Сейчас будет больно, потом — просто пофехтуем. Лани прибыли в субботу. В восемь утра. Крайне дипломатичное время, вот только Цзян Чэн лег спать в пять, так что был несколько… сердит, когда его потревожили, выложился в тренировочном бою полностью почти, чуть противника не покалечил. Дети, между тем, кажется, пытали Чэнцин и Суйбянь. И Цзян Чэн был почти уверен, что видел, как Лань Сичэнь передает брату Бичэнь. Впрочем. Пока дом стоит, не сгорел и не затоплен, а из земли не поднялись толпы мертвецов. Значит, можно дать детям поразвлекаться в свое удовольствие. Ну и Чэнцин, наверное, тоже довольна — столько внимания к этой старушке… которая является духовным оружием магистра Темного Пути. — А если я уговорю Чэнцин на тебя глянуть? — уточняет Цзян Чэн. Лань Цижэнь замирает весь, а потом оборачивается и смотрит почти с надеждой — шутка ли, он десять лет среди заклинателей калекой прожил да еще и вынужден был делать вид, что всё в порядке и он — сильный, а тут ему решение предлагают. Корявое, странное, но решение. — Только подкупать будешь сам, — уточняет Цзян Чэн и посылает импульс ци, разбивая затор в чужих духовных венах. Лань Цижэнь дергается от боли — незначительно, можно было и посильнее, но контроль и Лани, Лани и контроль. — Я только замолвлю словечко, — уточняет Цзян Чэн. — Дальше — вы сами. Как руки?.. — Шевелятся, — благодарно кивает Лань Цижэнь. — Вы хотите продолжить спарринг или… или мы можем… Он с надеждой смотрит в сторону дома. Цзян Чэн смотрит туда же, но с сомнением, а потом говорит: — Ну нет. Я не полезу туда сейчас, когда к Чэнцин с Суйбянем еще и Бичэнь присоединился. Цижэнь, ты голодный?.. — По правилам Облачных Глубин, — привычно-занудным тоном выдает Лань Цижэнь, но Цзян Чэн его перебивает: — Ты голодный?.. Лань Цижэнь смотрит ему в лицо, вздыхает терпеливо и говорит: — Немного. — Значит, тебе кофе с выпечкой, а я себе чего посущественней сделаю, — решает Цзян Чэн. — Заодно об Облачных Глубинах и Гусу Лань поговорим. Думаю, тебе нужна небольшая консультация по управлению. — У нас с вами разный подход, старейшина Цзян, — осторожно говорит Лань Цижэнь. — Адаптируем, — кивает Цзян Чэн. — У нас не так уж много времени, чтобы поговорить — всего-то до того, как дом тряханет. В том, что дом тряханет, он уже не сомневается. А Лань Цижэня загоняет на кухню — пить кофе, смущенно таскать маленькие печенюшечки и говорить о людях, которых, честно, проще прибить, чем перевоспитать. Но с Ланями это не работает. К сожалению. А дом остается цел. Только почему-то немного подтоплен непонятно откуда забившим ключом с горячей водой, но с этим Цзян Чэн разберется, обязательно разберется.