My hotel Mix up

– Добро пожаловать в «Only friends stay»! Место, где царит уютная дружеская атмосфера! Этот мужик не понравился Топу с первого взгляда. Гость, положивший начало работе их многострадального хостела – и конец надежде Топа на возвращение Мью.  – Я бронировал одноместный номер, – гость, явно удивлённый таким бурным приёмом, обвёл присутствующих любопытствующим взглядом и скромно улыбнулся. – Я здесь один… После того, как Мью и Рэй «решили остаться друзьями», у Топа появилась надежда на примирение – однако Мью её явно не разделял. И хотя здравомыслящий менеджер победил в нём оскорблённого любовника и, чуть остыв, он отказался от своей идеи смены дизайна на финальной стадии работы – казалось, он вообще потерял всякий интерес к Топу после того, как сбежал из его пентхауса, случайно столкнувшись там с Боингом. Топ понимал, что он, вероятнее всего, сделал скоропалительный вывод о его близких отношениях с бывшим, и жаждал объясниться, но Мью смотрел словно сквозь него и лишь холодно повторял, что это к делу не относится. Уж лучше бы его глаза снова горели ненавистью, с горечью думал Топ – но терпеливо ждал, что рано или поздно Мью дозреет до разговора с ним. Но даже совместная работа не помогла им снова сблизиться. Мью мастерски составлял им рабочие графики с учётом их учебного расписания так, чтобы пересечься было практически невозможно. А если накладки и случались – чаще всего по вине Топа, который не мог больше сопротивляться желанию увидеть Мью и перекинуться с ним хотя бы парой слов, просто бросал все дела, прыгал в машину и мчался в хостел на полной скорости – то Мью удостаивал его лишь мимолётным недоумённым взглядом, а затем снова с головой погружался в бумаги. На совещаниях садился как можно дальше, больше необходимого не разговаривал, прикосновений не допускал и даже напитки из рук Топа не принимал.  – Не волнуйтесь, если вы один! Мы можем стать вашими друзьями! Из уст Рэя это звучало весьма двусмысленно – если вспомнить его многолетнюю влюблённость в лучшего друга. Но гость пока ещё не подозревал, куда именно попал – поэтому расплылся в радостной улыбке. – Тогда… можно мне быть вашим другом? Ребята дружно закивали и синхронно поклонились, и гость ответил им тем же. Взгляд его при этом чуть задержался на Мью, быстрее молнии метнулся к его рукам, отмечая отсутствие кольца, и в глазах появилась заинтересованность – которая, естественно, не могла укрыться от настороженного Топа. Но Мью, казалось, не заметил ничего подозрительного – слишком волновался, встречая первого гостя. Даже сам вызвался проводить его в номер, отчего тот прямо просиял. Подойдя ближе, он скосил глаза чуть вправо, небрежно кивнул Топу и с готовностью последовал за Мью. Глядя им вслед, Топ до боли прикусил губу и невольно порадовался, что они с Мью пришли сюда лишь на торжественное открытие, и у потенциального соперника не будет ни единого шанса на продолжение знакомства. Да, Топу неслыханно повезло: теперь они работали вместе. Мью получил должность финансового директора в новом проекте Топа – строительстве ультрасовременного молодёжного отеля. Собеседовал его лично отец Топа, который внимательно изучил последнюю работу сына и даже подписался на аккаунт «Only friends stay», чтобы следить за развитием и ростом хостела, где все номера были раскуплены задолго до открытия. Собственно, поэтому отец и счёл возможным доверить Топу проект нового отеля с нуля. Прекрасно понимая, что без поддержки грамотной команды сын не справится. Потому и постарался собрать ему в помощь побольше молодых специалистов, не брезгуя и вчерашними выпускниками – важно было не потерять «юношеский вайб». Когда Топ наудачу предложил Мью присоединиться к новому проекту – то был уверен, что он откажется. Не только из-за нежелания стать «непо-деткой» потенциального шефа, но и потому, что не захочет бросать хостел, в который вложил столько сил. Однако в его отношениях с Рэем как будто тоже наступило охлаждение – и это заставило Топа подозревать, что расстались они вовсе не так полюбовно, как старались показать. Да и Рэй с каждым днём становился всё более невыносим: он пытался бросить пить и получалось пока так себе. Но продолжительную госпитализацию он себе позволить не мог: близились выпускные экзамены. Приходилось терпеть его постоянные истерики и попытки заныкать бухло. Буфер в лице Сэнда сглаживал ситуацию, но ненамного. Поэтому, когда защита проекта была успешно проведена, оценки поставлены и диплом получен – Мью не захотел оставаться в «Only friends stay». Вслух он ни за что не признался бы в своей слабости, но Топ прекрасно видел, что его собственное душевное состояние тоже оставляет желать лучшего и ему необходима передышка от постоянных испытаний, подкидываемых ему «любимыми друзьями». Экзамены вымотали его, он худел и бледнел с каждым днём, а чернота под глазами становилась всё гуще. При взгляде на него у Топа всякий раз сжималось сердце: уж он-то прекрасно знал, каково это! Но Мью, похоже, столкнулся с подобным впервые – потому что совершил ошибку всех новичков: начал злоупотреблять стимуляторами. Естественно, всё это не могло не сказаться на его здоровье. Головокружения и носовые кровотечения стали его постоянными спутниками, а однажды ему стало плохо в курилке: после пары затяжек его рвало до полуобморочного состояния. Рэй, который был рядом, тогда перепугался не на шутку. Топ рванул на его крики – сам-то он обходил курилку по дуге, лишь изредка проверял, исправно ли работает вентиляционная система. Пока Чиам бегала за аптечкой, Топ осторожно перенёс обессилевшего Мью в номер – Рэй помочь ничем не мог, его и самого трясло. Топу пришлось проводить его в ванную и позвонить Сэнду – мельком подивившись, как он дошёл до того, чтобы помогать им, но всё же надеясь, что это хоть как-то компенсирует его прошлые грехи. Вернувшись в номер, Топ обнаружил Мью свернувшимся клубочком под одеялом и тихо, почти беззвучно плачущим. Сидевшая рядом Чиам сочувственно гладила его по плечу, а увидев Топа, прижала палец к губам и строго кивнула ему в сторону выхода. Впрочем, ввиду нетрудоспособности друзей у неё было слишком много дел, так что остаток дня за Мью поневоле присматривал Топ: изредка робко просовывал голову в дверной проём, с полминуты тоскливо смотрел на бледное лицо с ментоловым пластырем на лбу и тихо уходил. Даже ночевать остался в соседнем номере, старательно напоминая себе, что снова забираться в кровать для объятий – плохая идея: Мью вряд ли обрадуется, когда проснётся и обнаружит рядом с собой того, кого старательно избегает. Мью проспал остаток дня и всю ночь. Утром долго извинялся перед Топом, не слушая возражений и упорно пряча глаза. А затем заявил Чиам, что им лучше избавиться от любого алкоголя в хостеле – по крайней мере, на то время, пока состояние Рэя не стабилизируется. Но поскольку Рэй появлялся на рабочем месте теперь лишь в перерывах между короткими курсами реабилитации – Топ понял, что Мью не уверен и в своей способности противостоять зависимостям. Глядя на его решительно сжатые бледные губы, Топ ощутил смесь гордости и облегчения: признание проблемы – первый шаг к её решению. Они коллективно выгребли из хостела весь алкоголь – а напрятать Рэй успел немало! – и даже установили штраф для тех, кто будет пойман на употреблении – благо теперь на территории не оставалось мест, не просматриваемых с камер наблюдения. В курилке Топ Мью тоже больше не видел. Чиам с головой ушла в подготовку хостела к открытию – она была полна решимости сделать их проект, начатый «чисто по приколу», успешным. Единственное, чем она могла помочь Мью – это по максимуму разгрузить его с делами. Она даже взяла стажёром своего младшего брата Атома, который находился в душевном раздрае после неудачной интрижки с Бостоном. Нашёл с кем связываться, мельком подумал Топ и поморщился. Впрочем, Бостон уехал, и долго предаваться унынию им всем было некогда: дата открытия неумолимо приближалась. Но Мью катастрофически нуждался в поддержке – которую в отсутствие друзей он привык получать лишь в семье. Поэтому он заявил, что уезжает из столицы и будет помогать мамам управлять кафешкой – не забыв при этом подыскать себе замену в лице одного из младшекурсников, которому как раз нужна была практика. Он планировал осуществить всё это без лишнего шума – чтобы не вгонять Рэя в дополнительный стресс и сообщить ему обо всём постфактум. Однако по не очень счастливой случайности Рэй заехал в хостел именно в тот день, когда Мью, сидя за одним столом со стажёром, вводил его в курс дела – и понял всё с первого взгляда. Синдром отмены, напряжение последнего месяца и многочисленные невысказанные претензии закономерно вылились в скандал. Рэй и Мью орали до хрипоты, обвиняя друг друга во всех смертных грехах, затем устроили потасовку – причём взбешённый обвинениями в предательстве Мью ударил первым. Однако увидев пятна крови, оба перепугались, принялись наперебой просить прощения, а затем долго ревели, сидя на грязном полу и обнявшись. Топ с Сэндом наблюдали за этим петушиным боем издалека, обеспокоенно переглядываясь и переминаясь с ноги на ногу, готовые вмешаться, но Чиам строго-настрого запретила им это делать: друзья должны были разобраться сами. А Атом поспешил увести бедного стажёра, чтобы сохранить его психику и желание проходить практику именно здесь – всё же помощник ребятам бы не помешал. Чуть успокоившись, драчуны разошлись по разным комнатам – успев, однако, прийти к компромиссу: Мью возьмёт перерыв в работе, а если после Нового года всё же не передумает – то уволится. Однако в разговоре с Чиам Мью, трогательно шмыгая разбитым носом, признался, что просто уступил Рэю, понимая, что ему необходимо свыкнуться с мыслью, что их банда окончательно развалилась. Но для себя он уже всё решил. Поэтому сегодня его последний рабочий день. Топа эта новость повергла в панику: он не мог потерять единственный легальный предлог видеться с Мью! Да, он продолжал изредка перебрасываться сообщениями с его мамами, но особых иллюзий на этот счёт не питал, прекрасно понимая, что их волнует прежде всего счастье их единственного сына, и если Топ этому не способствует – то отправится нахуй. Однако он успел разглядеть в госпоже Буа деловую жилку и постарался как можно деликатнее внушить ей, что их маленькая придорожная кафешка – это не тот объект, где Мью мог бы в полной мере применить своё блестящее образование и способности. Она с ним полностью согласилась и намекнула, что будет не против, если Топ примет участие в трудоустройстве её сына. Поэтому Топ радостно ухватился за предложение отца пригласить Мью в свой новый проект – и замер от счастья, увидев заинтересованный блеск в карих глазах. Вышедший из отцовского кабинета Мью выглядел ещё бледнее обычного под слоем тоналки, которой тщательно замазал синяки. Топ испуганно поднялся ему навстречу, но Мью, не глядя на него, пробормотал извинения и сбежал в туалет. Топ, не утруждая себя стуком, с разбегу влетел в кабинет, готовый отстаивать честь своего возлюбленного и его кандидатуру – но отец поднял на него невозмутимый взгляд и молча протянул подписанный приказ. Лишь отрывисто бросил, что Топ идиот, раз упустил такого парня. Разумеется, ему уже успели напеть о любовных похождениях сына. Не то что бы он не знал о них раньше… Но Мью был первым, кого Топ рискнул представить как своего партнёра в соцсетях – и так бездарно всё испортил. Поэтому он лишь тяжело вздохнул в ответ – в кои-то веки он был согласен с отцом. Однако радовался он рано. Да, амбиции Мью оказались сильнее обиды, но принял он предложение Топа с обязательным условием: забыть, что их связывали романтические отношения. Отныне – только деловые, максимум приятельские. А в случае, если Топ вздумает нарушить обещание и начнёт виться вокруг него с какими-либо поползновениями – он без колебаний перейдёт на удалённый формат работы, благо его должность позволяет изучать материалы самостоятельно и проводить совещания онлайн. Чем он и намерен заняться в отпуске, который ему любезно предоставил господин Сириваттанавонг. К началу февраля он должен ознакомиться с уже намеченным планом проекта и подготовить смету для финансового отдела компании. Выбора у Топа не было – пришлось пообещать. А уж как исхитриться заполучить Мью, не нарушая обещания, он решил придумать позже. Мью уехал незадолго до Рождества, оставив ключи от квартиры Чиам, чтобы она кормила его рыбок и ухаживала за растениями – но Топу ничего не стоило убедить её делегировать эту почётную миссию именно ему. Он практически поселился в квартирке, куда последнее время доступ ему был закрыт. Спал в кровати, на которой даже бельё не стал менять – запах Мью успокаивал его, прогоняя бессонницу и мрачные мысли. Поливал растения по инструкции, которую ему написала Чиам. Протирал пыль, не забывая, однако, класть вещи строго на то же место, где брал – поскольку помнил, что Мью замечает любое отклонение от привычного порядка. И с грустью констатировал, что Мью избавился от всего, что напоминало бы ему о его «провальных отношениях». Под конец года отец настоял на присутствии Топа на отчётных мероприятиях и корпоративах – чтобы «набираться ума и опыта». Пришлось покинуть рай милой квартирки и вернуться к себе – хотя очередная публичная демонстрация семейных достижений нагоняла на Топа тоску. Как и блестящие вечеринки. Да, раньше он не упускал возможности оттянуться и завести новые полезные знакомства. Всеобщее внимание и подарки, которыми его заваливали, позволяли ему почувствовать себя значимым. Но сейчас он безумно скучал по Мью и единственное, что его гарантированно бы порадовало – это хоть какая-то весточка от него. Каждое утро Топ начинал с просмотра его соцсетей – но обновлений не было. Лишь в новогоднюю ночь Мью запостил фотографию с мамами на фоне праздничного фейерверка. Глядя на его милое улыбающееся лицо, Топ даже расплакался от мысли, что сейчас мог бы держать это чудо в своих объятиях, считать вместе с ним секунды до наступления Нового года, загадывать желания и делиться сокровенным. Да и вообще находиться там, в атмосфере родительской любви, так не похожей на его собственное «семейное рождество», сводившееся к бесконечной показухе. Конечно, приглашение госпожи Буа наверняка ещё оставалось в силе и Топ мог бы рискнуть приехать – но его сковывало данное обещание. Испытывать терпение Мью не хотелось. Пришлось стиснуть зубы и ждать февраля. До сего дня у Топа не было времени всерьёз поразмыслить, какова жизнь без Мью – и теперь он испытал это в полной мере. По ночам он долго не мог уснуть, даже обнимая Боинга – который снова поселился в его пентхаусе. Как в старые добрые времена. Но в этот раз всё было иначе. Всегда жизнерадостный и легкомысленный Бо заметно помрачнел с тех пор, как узнал, что у Сэнда появился новый парень. Словно какая-то его часть всё ещё не могла отпустить бывшего, хотя прошло уже полтора года. Трудно сказать, чего в нём было больше – ревности, уязвлённой гордости или зависти, но Топ всё чаще стал ловить на себе его призывные взгляды и замечать недвусмысленные попытки соблазнения. И в один из вечеров, когда тоска по Мью душила особенно сильно, Топ, безучастно оглядев стройную фигуру вышедшего из душа Боинга – даже не потрудившегося прикрыться полотенцем – в отчаянии брякнул: – Может, потрахаемся? Боинг медленно обернулся. – Я уж думал, не предложишь! – обиженно буркнул он, сердито зыркнув на Топа из-под мокрой кудрявой чёлки. Боинг давно уже сделал операцию по коррекции зрения – он проходил обучение на курсах бортпроводников в авиакомпании, а требования к внешности и состоянию здоровья сотрудников там были довольно суровыми. Но Топ всё ещё хранил сломанные очки Мью, так что попросил Бо надеть их, а себе натянул на глаза повязку для сна – чтобы получить хоть какую-то иллюзию того, что это они с Мью на том самом «ужине вслепую» сняли целый зал и занялись там в темноте кое-чем не менее вкусным, чем еда. Боинг удивлённо выгнул бровь, ворчливо обозвал Топа извращенцем, но послушно выполнил просьбу. И это он ещё не видел ошейник «PUDDIN», который Топ, как заправский фетишист, тоже сохранил с памятной Хэллоуин-вечеринки! Впрочем, ничего хорошего из этой затеи не вышло: Боинг долго не мог возбудить Топа ни минетом, ни риммингом, не говоря уж об обычных ласках. Топ словно отрешился от происходящего, и все его ощущения сосредоточились на кончике большого пальца, которым он нежно поглаживал обмотанную скотчем металлическую дужку очков. И лишь трёхэтажный мат заставил его встрепенуться и вспомнить, где и с кем он находится. Раздражённый Боинг заявил, что не собирается провести всю ночь, уткнувшись головой в чужую задницу, сердито отпихнул Топа и собирался уйти в гостевую спальню. Но Топ не мог допустить своего провала ещё и в сексе – поэтому порывисто схватил его за руку, сбивчиво извинился и выдал всё, что умел, чтобы сделать ему оргазм. Он уже и не помнил, когда последний раз так старательно сосал. Но сам так и не кончил. На следующий день Топу было невыносимо стыдно смотреть Боингу в глаза, но тот относился к ёбле куда проще и его совершенно не парило быть чьей-то секс-куклой, если по итогу это доставляло ему удовольствие. А по его сияющему ебалу Топ прекрасно видел, что всё ещё в состоянии его удовлетворить. Боинг даже снизошёл до утешения, изящно обратив произошедшее в шутку, чтобы не рушить Топу самооценку альфа-самца – за что Топ был искренне ему благодарен. А подкрепил благодарность горой не нужных ему самому подарков – пусть хоть кого-то они порадуют! Он понимал, что поступает непорядочно, и опасался, что Боинг обидится, но тот невозмутимо пожал плечами и заявил, что вправе получить хоть какую-то компенсацию за то, что терпит заёбы такого придурка, как Топ. И Топ вздохнул с облегчением. Материальная составляющая с самого начала играла в их отношениях не последнюю роль: Бо был расчётливым засранцем – что некогда и помогло Топу легко отбить его у полунищего Сэнда. Разумеется, жить в пентхаусе было куда комфортнее, чем в общежитии со строгим комендантским часом, поэтому Топ не питал иллюзий, что Бо ночует с ним исключительно по доброте душевной. Но ему было всё равно, поскольку их отношения были взаимовыгодными. Таблетки Топу ещё осточертеют, когда Бо начнёт подолгу пропадать в полётах. Пока же остаться без «живого снотворного» было страшновато, а о том, чтобы вернуться к прежнему разгульному образу жизни, не шло и речи: на это попросту не было сил. Да и желания, что уж скрывать: позорный недосекс с Бо наглядно продемонстрировал, что Мью изменил Топа безвозвратно. Глядя в зеркало каждое утро, Топ повторял себе, как мантру, что он больше не легкомысленный золотой мажор, который порхал как мотылёк от одного яркого цветка к другому. Теперь у него нет смягчающего обстоятельства в виде учёбы и «поиска себя». Он взрослый человек, глава крупного проекта. В кои-то веки послушный сын своих родителей. И будущий образцовый бойфренд Мью. А если повезёт – то и супруг. Если (когда!) Мью хорошо зарекомендует себя в работе – Топ надеялся, что отец не будет против их брака: ведь больше всего на свете он ценит ответственность, профессионализм и трудолюбие, а Мью – живое воплощение всех этих достоинств! Под его влиянием Топ уже заметно изменился к лучшему, а предела совершенству, как известно, нет! После новогодних каникул и последовавшего за ними месячного отпуска Мью уже не выглядел как призрак самого себя. От Топа тоже больше не шарахался и даже передал ему целый пакет закусок от мам, которые очень сожалели, что у Топа не получилось приехать к ним, как он обещал. На открытии хостела Мью улыбался – хотя эта улыбка ощутимо отдавала нервозностью, а после коллективного разглядывания «памятной фотографии от Тона» и вовсе погасла. Но Топ уже и думать забыл о Бостоне – в данный момент его гораздо больше беспокоило нескрываемое внимание гостя к Мью. И вместо того, чтобы эффектно позировать на фотографиях на фоне результата своей работы – он считал секунды до возвращения Мью, который отправился провожать гостя в его номер. Вернувшийся через несколько минут Мью заметил волнение Топа, но списал его на предстоящую встречу с акционерами, которой тоже боялся. Он признался, что не уверен в некоторых своих расчётах – «хотя перелопатил гору информации!» – и чуть смущённо попросил Топа о консультации. Поэтому когда необходимые церемонии были выполнены, гости заселены, а групповые фото для праздничных постов в соцсетях отсняты, Топ поспешил увезти Мью подальше от подозрительного мужика, который вёл себя так, словно пришёл не в хостел, а в бордель! Приглашать Мью к себе в пентхаус он не решился, остановился на рабочем кабинете в отеле, где они и просидели до поздней ночи, изучая материалы и поедая привезённые закуски, а после нескольких часов напряжённой работы Мью взял из рук Топа стакан с кофе и кивнул в знак благодарности! Дальше – больше: после успешной защиты своего проекта перед советом директоров «Siriwattana Group» и инвесторами Мью сел по правую руку от Топа. Подарил ему робкую нервную улыбку и даже не отшатнулся, когда Топ поднёс к его раскрасневшемуся от волнения лицу ручной вентилятор! И от этой близости у Топа кружилась голова гораздо сильнее, чем от карьерных перспектив. Конечно, после неофициальной части и фуршета Мью уехал настолько быстро, насколько позволили приличия, но на большем Топ пока и не настаивал: ведь Мью единогласно утвердили на должность финансового директора проекта, а это означает, что они теперь будут видеться каждый день, и тогда Топ постепенно сможет заново завоевать его расположение. И каково же было их удивление, когда, придя на встречу с командой, они увидели его.