Когда умирает надежда

И вот в мои губы впивается чужие, такие желанные, но никогда не принадлежавшие мне губы. Их вкус такой сладкий, но в тоже время и очень горький, с перчинкой боли. Прямо сейчас я зажимаюсь со своим другом в какой-то подсобке 4-этажа школы, к которому испытываю далеко не дружеские чувства. Этот парень сейчас заставляет мое сердце сжиматься до боли, чувствовать эти чертовы бабочки и приятный узел в том самом месте. Черт, ведь он знает, что сейчас творит со мной, какие чувства я к нему питаю, но к сожалению, не разделяет их. Знает же, каким именно образом действует на меня, именно поэтому и наверное, решает снять на мне свой стресс, возникший в результате ссоры со своей девушкой. Но это неважно: неважно, что у него, как-бы есть девушка, именно сейчас он со мной, и мне важно только это. Пусть он меня и использует лишь потому, что она не дает ему уже долгое время, мне все равно. Пусть после этого он меня бросит здесь одну, использованную, как одноразовый мусорный пакет, и дружба наша прекратится после этого, мне насрать. И пофиг, что Аки после этого убьет меня, что так поступила с ее парнем, сейчас то он со мной, и я воспользуюсь этим шансом, дам ему то, что не хватало уже месяц. Она сама виновата, да и он не против, так что есть ли здесь моя вина? Отстранившись от меня, парень грубо начал мять мою напряженную грудь рукой, пока другая рука уже свободно мяла мою попу. Хоть это и было грубо, но мне это определенно нравилось. Губы парня опустились к моей шее, оставляя там свои собственные отметины. Делал это парень так умело и опытно, будто показывая, что это тело принадлежит ему целиком и полностью. Хотелось, чтобы эти отметины никогда не уходили, чтобы все знали, что я - вся его, и телом, и душой. Так и есть. Я готова отдать Сатору всю себя, доверить ему свое сердце, прекрасно зная, что он возьмет его, поиграет с ним, разобьет на тысячи осколков, словно это игрушка, и, не сожалея, выбросит в мусор. Что он и делает сейчас. Из-за наслаждения от его умелых движений и предстоящего секса с Годжо я начала тихо стонать, на что парень аккуратно прижал указательную руку вертикально к моим губам, тем самым вежливо прося меня заткнуться. Конечно, не хотелось же ему быть застуканным в подсобке с другой девушкой, не входящей в его дальнейшие планы. Да и наверно, неприятно было ему слушать стоны от девушки, интересовавшей его лишь как мимолетное удовольствие, ведь все, что он вытворял со мной, не совсем было похоже на акт проявления любви, а на простой перепихон. Отстранившись от моих ключиц Сатору быстро перевернул меня спиной к себе и, приподняв школьну юбку и просто отодвинув трусики, резко вошел в меня. Мои глаза расширились, от боли я не смогла сдержаться и дернувшись вперед, вскрикнула. Хоть я и была возбуждена, но никак не была готова и сухо ощутила твердый член в себе. Парень с первого же раза вошел слишком глубоко, шокировав меня своими размерами. Конечно, я знала, что член у него большой, ведь иногда ощущала его случайно между объятиями, когда мы еще были подростками и у него вставал в рандомные моменты. Но тогда мы были еще детьми, а теперь, когда мне все-таки предоставилась возможность ощутить его в себе, хоть и с болью, мне кажется, что он сейчас стал в десять раз больше. Поддавшись вперед от жуткой боли я упала на стол, на который упиралась бедрами, и, еле приподнявшись, поставила свои руки, чтобы от следующих толчков не упасть уже лицом на твердую поверхность. Да, не так я хотела ощутить свой первый опыт с Сатору, но есть ли у меня выбор? Я уже давно смирилась с тем, что по любви у нас с ним никогда ничего не будет, поэтому, я буду терпеть. Поставив руки на мои бедра и сжав их до покраснения, парень сразу же начал трахать меня в быстром темпе. Его сильные бедра грубо ударялись об мою попу, из-за чего были слышны громкие шлепки. А обернувшись, я заметила, как покраснели мои бедра от резких ударов. Но ему было глубоко похер, больно ли мне, получаю от я удовольствие, сам он расслабленно прикрыв глаза, немного откинул голову назад, больно схватив меня за волосы и продолжая вбиваться в меня все в том же темпе. Все это было просто похоже на снятие стресса, где получал удовольствие лишь Сатору. С меня уже начали течь обидные слезы, но он и этого не замечал, лишь наматывая мои волосы в свой кулак и бормоча там себе что-то. Из-за боли мне плохо удавалось сдерживать стоны, и поневоле я иногда срывалась и вскрикивала, когда парень излишне грубо толкался в меня. Похоже, ему это надоело, и в следущюю секунду, он отпустил мои волосы, и лениво открыв глаза, он поддался вперед и прикрыл мой рот своей большой рукой, мне же оставалось лишь мычать ему в руки. На из-за того, что на моем лице не осталось сухого места, парень все же заметил, что я плачу, когда слезы начали доходить до его рук. Наконец он немного сбавил темп, но не останавляиваясь, наклонился ко мне, убрал руки с лица и притянув к себе за подбородок, внимательно посмотрел мне в глаза. Повернув голову, мои карие, испуганные, пропитанные слезами глаза встретились с его спокойными, расслабленными голубыми, словно чистое небо глазами, совершенно не совпадающими с его действиями. Глаза его были полны теплотой, нежностью, перемешанной с похотью и безразличием. Я почувствовала спокойствие, и словно околдованная и позабыла обо всей боли, словно она была там, где-то далеко. Черт, ему удалось успокоить меня лишь своим взглядом? Зрительный контакт прервал сам парень, притянув меня к себе и прильнув своими губами к моим. Этот поцелуй обжег меня, заставляя мое сердце биться в тысячу раз быстрее, весь мой внутренний мир пылал от его мягких губ, наполняя меня энергией, словно лишь через его рот я получила доступ к кислороду, вкус к жизни. В этот момент я чувствовала себя такой особенной, такой нужной. Я не могла оторваться от него, сама жадно отвечала на поцелуй, будто это самый последний в жизни, вкус его губ смешался с моими горькими слезами, заставляя чувствовать все: и сладость момента, и обиду, ждущую меня в конце. Да, мне было одновременно омерзительно хорошо и в то же время паршиво. Наша дружба, так отчаянно державшаяся несколько лет разрушится, как хрупкий, карточный домик. Да и пусть, все равно Аки не нравилось, когда ее парень проводил со мною время, и он начал отстраняться от меня, ведь она ему была важнее. Важнее, даже после нашей дружбы с пеленок, он предпочел мне девушку, с которой был знаком всего лишь три месяца. А ведь, я его люблю больше, чем она. Почему же он не достался мне? Нечестно. Я была с ним во все его трудные моменты, я поддерживала его всегда, когда некому было его поддержать, я заботилась о нем, когда он болел, я интересовалась его миром, смеялась над его шутками, даже когда они не были смешными, посвящала ему свое время, несмотря на то, что иногда нужно было посвятить его себе. Я построила ему целый мир, полным моей любви, моей заботы и поставила перед ним, а он взял и ушел. К ней. Ушел и построил свой мир с ней. Их собственный мир. А меня оставил. Из моих мыслей выдернул меня он, остранившись. Ну вот, утешительный бонус закончился. Он ведь меня поцеловал, лишь чтобы я перестала плакать, как слабачка. Теперь он спустил меня на землю, после того, как показал небо. Схватив меня за руки, Годжо приподнял меня, наклонился к моему уху и прошептал: — Давай детка, покажи как любишь меня. Прояви инициативу, это ведь твой шанс, — сказал он с ухмылкой. — Моя маленькая Юи, — черт, его голос такой успокаивающий, он знает, как сильно на меня действует. Прекрасно знает. Знает, какая я жалкая перед ним. И пользуется этим. Отбросив всю свою гордость, я начала сама насаживаться на член парня. Он же запрокинув голову, тихонько постанывал. — Дааааа, вот так. Постарайся, давай, аааааххххх, ну жееех, — блять, лишь его голос может заставить меня делать что угодно. Я старательно насаживалась на него, лишь бы ему было приятно, и сама получала от этого удовольствие. Вдруг я почувствовала, как его хватка на моих руках училилась, и он начал сам толкаться в меня. Перехватив инициативу обратно в свои руки, Сатору снова начал ускоряться. Его темп становился все быстрее, а мне больнее из-за того, что он слишком грубо держал мои руки. Я вся тряслась от его толчков, и упасть мне не давала лишь его хватка на моих руках. Далее я почувствовала, как его член начал пульсировать внутри меня, и парень резко вышел. Перевернув меня лицом к себе, он силой надавил на мои плечи, и я упала на колени перед ним. — Соси. Намотав мои волосы себе на руки, парень направил свой член в мой ротик, и я послушно начала сосать его, но и тут парень перехватил инициативу: двумя руками он больно схватился за мои волосы, и начал бешено вдалбливаться до самого горла. Я не могла ни отстраниться, ни закричать, поэтому просто обхватила его бедра своими маленькими руками. Как же жалко я выглядела со стороны, как же унизительно было. Даже мой рот для него не имел отличия от влагалища: и то и то для него- лишь дырочки, которые срочно нужно было заполнить членом. Когда мне уже стало невыносимо больно, я почувствовала, как мой рот наполнился чем то жидким. Кажется, он кончил. Парень вышел из моего рта и наконец дал мне отдышаться. Я проглотила его сперму, даже не поняв этого, ведь мне срочно нужен был воздух. Отдышавшись, я думала, что уже все, но почему-то Сатору до сих пор смотрел на меня в ожидании чего-то, но я не могла понять, чего он ждет. — Что-то не так? — спросила я, на что парень молча указал на свой член своими глазами. — Может, слижешь остатки, детка? Ты ведь никуда не спешишь? Мне сейчас срочно к Аки надо, — чего блять? Он шутит, или что? — Ты только что потрахался со мной, зная, как сильно мне нравишься. Знаю, что плевал ты на мои чувства, но, блять, ты серьезно? Вот так вот сразу и пойдешь к ней? — Что-то не так, детка? Ты ведь была не против, и ты сама всего этого хотела- чтоб я тебя трахнул. Так чего злиться то? Я тут тебе одолжение сделал, - с этими словами он подошел ко мне, и, снова схватив за волосы, чтобы я не сопротивлялась, сунул мне в рот свой член. Ну же, Юи, ты же мечтаешь каждую ночь ощутить вкус моей спермы? Давай, это твой шанс, — с этими словами он прошелся своим членом по стенкам моего рта и вынул его. — Хорошая девочка, так бы сразу. Отпустив меня, он, как ни в чем не бывало, начал надевать свои брюки. — Но как ты можешь, Сатору? Ты ведь понимаешь, что Аки точно не понравится, знай она, чем мы тут занимались? И ты сейчас так сразу побежишь к ней мириться, только что изменив ей? — я негодовала, мне было обидно, что он вот так сразу к ней побежит, совсем забыв обо мне. — Блять, какая же ты двуличная, Юи. Учишь меня правильности? Ты сама всего знала, как мы любим друг друга, и не отказалась заняться со мной сексом. Так чем ты лучше? Должно ли тебя волновать, что я сейчас иду к ней, сразу после тебя? Ты вроде умная девушка, а ведешь себя очень глупо. Я пошел, на, вытрись, приведи себя с порядок и выходи, пока кто-нибудь не застукал — с этими словами он полез в карман, бросил в мою сторону сухие салфетки и вышел из подсобки. Оставив меня одну, со своими мыслями. Как только дверь закрылась, я заплакала, мне было так больно, так обидно. Осознание, что теперь я для него лишь пустое место, и ничего не более- причиняло неимоверную боль. Да на что я вообще надеялась? Сама же понимала, что он меня бросит, что будет больно, что все равно побежит к Аки, так какое право я имела предъявлять ему что-то? Знала, что обожгусь, но не знала, что ожоги будут такими сильными. Вот я теперь сижу на полу, прижав коленки к себе руками, и плачу взахлеб. И меня никто не утешит. Сатору не утешит меня, как это когда-то делала я. Всегда, когда ему было грустно, я было с ним и не отходила ни на шаг.

Воспоминания

Наблюдая, как мальчики играют в футбол, я заметила, как один мальчик с белыми волосами упал. Тогда он только привлек мое внимание, ведь я его увидела впервые на том поле. Он же, никому не хотел подавать виду, что ему больно и ушел в раздевалку. Но я почему-то чувствовала, что ему больно, и пошла за ним. Найдя его в раздевалке, все внутри меня сжалось, когда я увидела, как он беззвучно плачет, прижимая к раненой ноге свою руку. Я побежала к нему и, словно это поможет, начала активно дуть на его рану. Он в недоумении уставился на меня. — Папа так делает, когда у меня появляются раны, — весело сказала я, — Давай и тебе подую, чтобы перестало болеть, — начала еще активнее дуть и помогать себе руками. — Аййй, щекотнооо аххахааха, — мальчик засмеялся и перестал плакать. — Спасибо тебе, как тебя зовут? — спросил он меня, внимательно разглядывая своими голубыми глазами, в которых хотелось утонуть. Уже тогда я заметила, насколько они красивы. У него были необычные белые волосы и белые ресницы. Я тогда очень засмущалась и покраснела. — Юи. Меня зовут Юи, — сказала я, — А тебя? — Сатору. Юи, давай дружить? Ты такая добрая. Юи, спасибо что успокоила мою рану. Я тоже успокою твою, когда ты упадешь! — помню, тогда от смущения я даже хотела убежать. С того дня мне начал нравиться Сатору. С того дня мне никто так не нравился, как он. С того дня я всегда была с ним, когда ему было грустно. И я надеялась, что, когда-нибудь, он меня тоже будет так же утешать, когда меня кто-нибудь обидит. Думала, он излечит мою рану, но он стал тем, кто нанес ее- глубоко в сердце. Эта рана никогда не пройдет. А ведь, когда у него появилась Аки, я хотела его ненавидеть. Я хотела его разорвать на части. Но не смогла даже его разлюбить… Может ли это когда-нибудь прекратиться? Думаю, нет. Или да? В любом случае, я не знаю, как.

***

И вот, я стою на крыше школы. Легкий ветерок растрепал мои волосы, юбка колыхает. Где-то там, Сатору выпрашивает прощения у Аки за их недавнюю ссору, позабыв меня. Интересно, думает ли он обо мне сейчас? Ведь я- да, и никогда не переставала думать. Я набираю побольше воздуха в свои легкие и выдыхаю. Даже воздух кажется отравленным. Годжо Сатору, я хочу тебя. Обнимать засыпающего, уставшего, На плече замерев дремать, Успокаивать, целовать, я хочу тебя настоящего. Но этому никогда не суждено сбыться. Поэтому, Я отпускаю тебя… Вырываю из сердца то, что вросло в него корнями. По кусочку, по капле… Больно! Если бы ты знал, как тяжело избавляться от того, что когда-то делало меня такой счастливой! Воспоминания… Я пропускаю через себя каждый момент той жизни, где ты так крепко держал мою руку, говоря, что излечишь мою рану, когда я упаду, а я тонула в твоих глазах. Я смываю со своей кожи каждый миллиметр, впитавший твой аромат. Я подставляю свое лицо ветру и прошу, чтобы он развеял мысли о тебе. Я склоняю голову… Этот бой я про-играла. Мы проиграли. В этой войне не может быть победителей. В жестокой схватке с судьбой нам не хватило смелости. За любовь должны бороться двое. Я устала от вечных сражений, я устала биться одна, ожидая, что ты тоже когда-нибудь выйдешь на эту войну вместе со мной. Ты не обязан, но я, глупая, надеялась. Думала, перенесу, переживу, но не смогла. Я — слабачка. Говорят, когда умирает надежда, становится легче. Я убиваю надежду. Я отпускаю тебя… Прощай, мир. И Сатору.