Эхх, не стоило им влюбляться...

Он просто не выдерживает. Солус со своими глубокими вопросами о свободе автоматонов, Санчез наглядно продемонстрировавший что с ним случится если его раскроют, Марло Брэндо от которого не единой весточки. И никто из них не посвящает его абсолютно ни во что. Конечно Ло не из тех кто прогибается под ударами судьбы и за время пребывания в этой реальности не такого ещё повидал. Очевидно что он не собирается останавливаться не при каких обстоятельствах. Но сегодня на него уж слишком много навалилось. Сейчас всё о чем он мечтает выходя из автобуса и шаркая к родному блогер хаусу, так это потискать Персика, завалиться в постель и отрубиться. Он не хочет думать абсолютно ни о чём, ни о Саймоне Солусе, ни о Марло Брэндо, ни о каком-то Санчезе и особенно о Брайане с Диланом— Он застыл, глаза были направлены на парочку на лестнице перед домом. Он стоял пялясь на них, желая прожечь дыру в этих двоих, ожидая когда они его заметят. Что его удивило, так это то, как они вскочили когда их заметили, как будто он застал их за преступлением. Он просто стоял и смотрел на них, в особенности на Дилана. Он пытался понять, почему если он всего лишь хочет втереться к ней в доверие, то ведёт себя так. Он слишком искренне улыбается, слишком мил с ней. "Это не похоже на обычного Дилана... почему он так старается?". Он пытался умерить обиду бушующую в груди пока, они что-то ему говорят. Ему потребовалось столько времени чтобы Дилан признал его, и теперь он видит как он так мило общается с девчонкой которую знает всего день. Из мыслей его вывел бастро прошедший мимо него Дилан и сообщение на телефоне "Расскажу завтра" " Уж постарайся, Дилан" подумал Лололошка. Он хочет обернуться и как обычно проводить его взглядом, но сдерживается и заходит в дом, он не может и не хочет смотреть на него. Ноги быстро несут его в ванную, ему нужно успокоиться, а в комнате может быть Ричард. Не хочется лишний раз беспокоить блогера. Он заходит и быстро запирает дверь. Встаёт напротив зеркала и просто смотрит на себя. Его руки дрожат держась за раковину, сжимая её так сильно, что кажется что он ее сейчас сломает. Ему хочется плакать, кричать, биться в истерике, но он не может. Всё что он может , так это в очередной раз играть роль. Неважно кого: бывалого мафиози, добродушного паренька или JDH. Он всегда играет просто роль, герой, революционер, марионетка, неважно. Он никогда не может быть собой. Он понимает что не должен злиться на Дилана или Брайану. Он понимает что не должен чуствовать такое к своему другу. В конце то концов, если Дилан будет счастлив с ней, то какая разница? Он должен быть счастлив, Брай должна быть счастлива, все должны быть счастливы, но только не Лололошка, никогда не Лололошка. Он не может контролировать свои чувства. При одной мысли что эти двое вместе он разрывается изнутри. Картина как Дилан... его Дилан, сидит и мило общается о чём-то с Брай всё ещё перед глазами. Он даже не может заплакать, хоть этот чёртов грим и водостойкий, но лучше не рисковать, ведь неизвестно когда ещё он сможет нанести новый. Он стоит напряженно смотря на себя, смотрит так, будто в этом измученном отражении есть решение всех его проблем. Его трясёт от смеси гнева и отчаяния, к горлу подступает ком и он тяжело дышит. Сердце бешено колотится от всего навалившегося, тело мгновенно пробивает пот. Ему срочно нужно успокоиться, истерика в его ситуации может стать приговором. Он смотрит на себя и хочет разбить к чертям собачим это зеркало, лишь бы не видеть собственное отражение, разбить на тысячи мелких кусочков, разбить его также как разбит он сам. Он уже собирается замахнуться, но сдерживается. Он не хочет потом платить штраф Риардену, его финансовае положение и так нестабильно для дополнительных штрафов. Ему нужен выход, он ощущает как все эти сдержеваемые эмоции бурлят и клокочут под его кожей, расползаясь по всему телу неприятным зудом. Ему нужно выплюснуть всю боль и разочарование. Руки сами тянутся к рюкзаку вытаскивая тот самый нож, который с ним ещё с острова. Он одной рукой стягивает верхнюю одежду оголяя усыпанный шрамами торс. Виднелись даже свежие ещё не зажившие шрамы от разборок в мафии. Он подносит нож к своей руке. Первый порез. Кровь выступила наружу, всё таки нож оказался слишком острым и порез получился слишком глубоким. Это не остоновило Ло, ощущение боли странным образом помогло ему почувствовать себя лучше. Он продолжил делать порезы. С каждым новым порезом дышать становилось легче, истерика сходила. Ло больше не контролировал свои действия. Рука продолжала делать всё новые и новые порезы, распростроняя пульсирующую боль по всему запястью и руке, крышу сносило от ощущения того, что он наконец чувствует себя правильно, теперь его тело также сломано как и его душа в данный момент. Ло нельзя было назвать мазохистом но это был единственный способ облегчить внутреннюю боль, о котором он знал на данный момент. Кровь стекала по его рукам попадая на пол, хорошо что он додумался раздеться, а то пришлось бы ещё долго отстирывать кровь. Впрочем ему не привыкать. Чувство эйфории прошло и наступила такая привычная пустота, сколько же раз он чувствовал это?. Он вытащил из рюкзака свою переносную аптечку (с его образом жизни на больницы полагаться не стоит). Он обработал порезы и перевязал их, если кто-то из его окружения узнает о том что он делает с собой—его порвут в клочья, к сяастью в копне уже имеющихся шрамов новые будут и вовсе незаметны, главное чтобы зажили поскорее. Если кто-то спросит, он просто отшутится что подрался с кем-нибудь или типо того. Он приступил к уборке ванной. Кажется он уже мастер в оттерании крови, мысль об этом вызвала на его губах усталый смешок. Сейчас его голова была заполнена только одним человеком, точнее автоматоном... "Дилан... если бы мне не пришлось бы уйти... если бы был хоть намёк на то, что мои чувства взаимны... если бы у меня был шанс я бы ухватился за него так крепко, и никогда бы не отпускал..." Закончив уборку он обнаружил что уже глубокая ночь. Поняв что ему завтра рано вставать он посклрее отправился спать. Прокрадываясь в комнату, стараясь не разбудить Ричарда он наконец плюхнулся на мягкую постель, отрубаясь. На этом этот мучительный день подошел к концу. Завтра нашего героя ждёт ещё много всего.