Солнце и Луна

       Во всём мире давно существовало много разных Богов, ещё с самой древности. Все они были по-своему сильны, а легенды и мифы о них переходили из уст в уста. Каждому Богу поклонялся народ, молясь и прося о чём-либо. У всех, разумеется, были свои слабости, а некоторые боги были самыми низшими и им приходилось подчиняться более сильным и могущественным.        Самыми сильными богами были Бог Солнца и Луны. Они всегда держались вместе и имели в своих руках высшую силу и власть, что могли сгубить всё живое. Всегда трудились вместе и заменяли друг друга все календарные года, не проживая без такого и дня. Не будет Солнца — умрёт Луна, не будет Луны — умрёт Солнце. За время своего существования Солнце и Луна смогли сблизиться друг с другом и выйти на хорошие связи. Люди знали о таких связах и никогда не смели проклинать ни то, ни другое, а наоборот подчинялись им, ведь жизнь была очень дорога.        Каждый имел свой дар и замок, в котором практиковались все способности. Люди никогда не видели эти замки, ведь они были далеко на небесах, а народ ступал босыми ногами по мокрой земле. Приходилось лишь придумывать в своих головах тот образ Богов и их замки, к которому все давно привыкли. Но никто не знал, что там, на небесах, есть свой собственный мир.

***

       Капли дождя медленно стекали по одежде, а после падали далеко вниз. В лицо дул холодный ветер, а по телу пробегались неприятные мурашки, вызванные сильным холодом. Солнце и его лучи скрылись за тёмными тучами, и они должны были вернуться ещё не скоро. Тяжёлые капли падали на землю, наигрывая свою мелодию и продолжая стекать сначала по маске, потом по шее, одежде и снова наземь.        Маска не позволяла видеть не очень-то и много, так что, приходилось смотреть лишь вперёд. Шаги с каждым разом ускорялись, а одежда мокла всё сильнее. К сожалению, под рукой не было какого-либо плаща и чего-то подобного, так что, приходилось мокнуть. Но совсем скоро должен показаться нужный храм, а там и согреться можно.        Горшок — он же Бог Луны — проделал уже немалый путь. Ноги жутко болели и сил почти не оставалось, но нужно было идти, ведь оставалось совсем немного. Отдышка была тяжёлая, а дыхание сбивчивое и учащенное, ведь Богу Луны пришлось моментами даже бежать, не жалея собственных сил.        Пройдя вдоль вытоптанной тропы, Бог Луны видит перед собой деревянный мост. Ноги медленно переступают по этому нему, а после Луна уже у большого замка. Поднимает руку, сжимает ладонь в кулак и стучится в дверь, желая, чтобы ему поскорее открыли. Не очень-то и хочется стоять под холодным дождём.        Дверь начала медленно открываться, а сам Бог убрал руку и взялся за маску, уже готовясь её снять. А Князь, встав на пороге, протянул товарищу руку для рукопожатия, на что ответили взаимностью. На его лице красовалась другая маска жёлтых оттенков, а острыми шипами по углам можно было что-то или кого-то запросто уколоть.        — Можешь проходить, — Кивнул Бог Солнца в сторону коридора замка и слегка отошёл, открывая путь. Бог Луны учтиво поклонился и пошёл вовнутрь. Он много раз тут был, но оглядывал всё как в первый, как будто с каждым приходом добавлялось что-то новое. И сам замок был довольно красив не только снаружи, но и внутри.        Горшенёв медленно снимает с себя маску и проводит ладонью по лицу, надавливая, а после шумно выдыхает. Капли с макси падают на лицо и стекаются по вискам, щекам и носу, но разные узоры на маске, по типу звёзд, всё также оставались свежими и целыми, словно на них не попадали капли. На это Луна лишь смеётся и медленным шагом идёт вперёд, поджидая напарника.        Князев, понимая, что от него требуется, отправляется вслед за другом, тоже попутно снимая свою маску. Подушечки пальцев ложатся на кончики шипов и слегка надавливают. По телу проходится лёгкая боль. Солнце переворачивает маску лицом к себе и проводит большими пальцами вдоль широкой зубастой улыбки, которая частенько пугала всех. Кончики губ слегка дёргаются и поднимаются, а с уст срывается тихий смешок.        Проходят в просторный зал, и Бог Луны мигом падает на диван, облегчённо издавая ещё один выдох. Руки на спинке дивана, а голова откинута назад. Взгляд на высокий потолок, нога на ногу, а маска держится меж пальцев. А Бог Солнца снова тихо смеётся и садится рядом, оглядывая чужую маску, а после свою.        — И как поживаешь? — Наконец спрашивает Михаил, продолжая глядеть в потолок, а пальцы сжимают маску крепче. Он слегка хмурится, а после снова расслабляет лицо и что-то шепчет под нос, невнятно и слегка задумчиво.        — Нормально, — Заинтересованно оглядывая собеседника, кивнул Андрей. Поставив локоть на колено, Андро подпёр рукой щёку и посмотрел на маску, которую так усердно сжимали чужие пальцы, — А ты, как я вижу, совсем устал идти до меня? — И, расплываясь в хитрой ухмылке, хмыкает.        — Ты в какой-то глуши живёшь, вот честно! — Воскликнул Михаило и, не обращая внимания на лёгкую боль в шее, поднял голову, а после посмотрел на товарища, — Трудно до тебя дойти было! — И, выроня маску из руки несильно хватает Солнце за плечи, глядя прямо в глаза напротив, — А потом ещё говорят, что Богам легко живётся!        — Отпусти меня, — Нахмурился Бог Солнца, взяв напарника за запястья рук и убрав ладони того со своих плеч, — Вот, молодец, — И, не дожидаясь ответа, цокает и внимательно оглядывает собеседника. Немного грязный, на вид усталый, что можно объяснить долгим походом. Солнце задумчиво тянет, оглядывая Луну: — Иди умойся, ступай по коридору направо.        — Ладно, — Вздохнул Луна. Даже не обращая внимания на маску на диване, он встаёт на ноги и быстрым шагом скрывается в коридоре, ища нужный поворот. А напарник лишь довольно хмыкает, лениво тянется и ложится на спину, кладя голову на мягкую подушку, что располагалась у подлокотника.

***

       Вокруг была дивная природа. Прекрасные цветы, насекомые, среди которых было много бабочек. Большую часть пространства занимал водоём, ограждённый каменными рядами. Вокруг было тихо и безлюдно, как будто это какое-то неизведанное место, но это даже и не мешало, даже наоборот радовало. Ноздри как будто щекотало что-то острое, горячее, а тело было всё красное от необычной жары этого места. Ноги еле доставали до дна этого озера.        Горшок, вдохнув и выдохнув полной грудью, опёрся спиной об, на удивление, холодный каменный ряд. Ноги слегка подкашивались, а взгляд был направлен лишь вперёд. Бог Луны, не глядя никуда, кроме камней, зачесал прилипшие ко лбу волосы назад и провёл ладонью сначала по затылку, а потом по шее и спине.        Подставив ладонь перед лицом, Горшенёв оглядел небольшую царапину и тихо усмехнулся. Ладонь медленно переместилась на живот, а после пах, в котором сладко тянуло. Поглаживает себя и облизывается. Перемещает руку на колом стоящий член и легко сжимает. С уст донёсся тихий стон, а сам Луна прикусил свою нижнюю губу, чтобы товарищ ничего не слышал.        Представляет в своей голове лучший, нет, идеальный образ и совсем не может сдерживать себя.        Разжимает ладонь и, надавливая, водит большим пальцем по красной головке, из которой сочилась естественная смазка, иногда стекающая по бёдрам. Слегка массируя головку, Бог Луны водит второй ладонью по всей длине, водя подушечками пальцев по венам и также надавливая. Сам он слегка ёжится и, не сдерживаясь, тихо постанывает.        Глаза сами собой закрываются, а после открываются, и Бог, сильнее прижимаясь спиной к стене, медленно сползает вниз. Ноги расслаблены и совсем не держат, а по телу пробегается лёгкая дрожь. Михайло убрал большой палец с головки, совсем не обращая внимания на смазку на нём, и снова сжал свой член. Шумно вдохнув и выдохнув, тот немного расслабил руку и совсем мог бы упасть, но лишь немного опустился. Снова сжав «ствол» в своей ладони и издав стон чуть громче, он откинул голову назад и зажмурился. Капли воды стекали сначала по лбу, а после векам, носу и скатывались дальше по голому телу.        Опустив голову, Михаило открыл глаза и снова посмотрел на такой же холодный каменный ряд. Все мышцы были расслаблены, а рука водила по всему члену, иногда надавливая и выдавливая из груди тихие блаженные стоны удовольствия. Сжимает сильнее, и спустя буквально мгновенье вся рука оказывается в белой смазке, которая попала немного и на бёдра, сопровождаясь протяжным стоном. Тело слегка дёргается и вздрагивает, но снова становится расслабленным. Луна облегчённо выдыхает и лениво тянется, похрустывая костяшками пальцев над головой, а после снова убирает руки под воду, чтобы отмыть их от смазки.        На лице появляется слабая улыбка, а сам Горшенёв тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. Он откидывает голову назад и упирается затылком в стену, снова зажмуривая глаза, позволяет воде отмыть всю грязь с самого себя, но никак не с души. Наклоняя голову в бок, Горшок немного приоткрывает глаза и снова опускается, оставляя на виду лишь голову чуть выше подбородка. Ступни уже плотно упираются на дно, так что, приходится немного сгибать ноги в коленях. А после ноги совсем разъезжаются и сам Бог полностью оказывается под водой, снова зажмуривая глаза.        Пересиливая себя, Бог Луны медленно привстаёт на дрожащих ногах и снова оказывается только половиной тела в воде, всё также опираясь спиной об каменный ряд и моментами выдыхая. Иногда водит пальцами по всему члену, но не решается даже несильно сжать, и так сил уже совсем не осталось. Была надежда лишь на то, что товарищ соизволить проводить в спальню и дать отдохнуть.        Убирает руку от члена и издаёт тихий смешок. Горшок набирает в ладонь немного воды и проводит по своему лицу, морщась от температуры воды, а после выдыхает. Вода убирает смазку и с бёдер, а спустя несколько минут Бог весь чист. Лениво тянется и, берясь за пальцами за камни, разворачивается лицом к рядам, ставит сначала правую ногу, потом левую и поднимается, оказываясь на суше и даже не обращая внимания на более простой выход. Тело слегка дрожит от непривычного холода, а сам Луна тянется к первым увиденным накидкам и надевает, чтобы хоть немного согреться.        Оглядывая себя в отражении воды и довольно ухмыляясь, Михаил разворачивается к двери и направляется к одиноко стоящей недалеко двери, а после открывает её, вгоняя на эту территорию ещё больше холода. Силы постепенно возвращаются, а он сам направляется обратно к гостиной, где должен быть напарник, попутно разглядывая коридор: высокие потолки, большие висячие люстры, медленно раскачивающиеся из стороны в сторону, такие же большие окна с разными узорами.        Он проходит вперёд, заворачивает за угол и оказывается перед закрытыми дверьми гостиной. Горшенёв снова берётся за ручку двери и открывает. В углу дивана сидел напарник и задумчиво глядел в окно, совсем не заметив появления Луны. Михаило тяжело вздохнул и как можно громче откашлялся, желая привлечь к себе внимание. И, к счастью, это удаётся сделать: Солнце вздрогнул и перевёл слегка испуганный взгляд на Луну, а после облегчённо выдохнул и расслабился.        — Ты уже всё? — Как ни в чём не бывало спрашивает Бог Солнца. Он хоть и всё слышал, но сейчас явно не лучшее время для подобных разговоров. На лице Бога добрая улыбка, но взгляд всё также задумчив и проникает прямо в душу, словно желая что-то да вытащить из собеседника.        — Да, — Кивает уверенно Горшок и присаживается возле напарника, перекидывая ногу на ногу. Он ставит локоть на колено и подпирает рукой щёку, также задумчиво поглядывая вперёд, — А где у тебя тут можно переночевать? — Вопрос совсем неожиданный даже для самого Луны, как будто само сорвалось с языка.        — На втором этаже по коридору налево, — Хмыкает Князь, на что снова получает кивок, а спустя пару секунд место рядом оказывается пустым. Сам собеседник мигом скрылся в коридоре и начал искать лестницу, ведущую на второй этаж.

***

       Бог Луны сам не замечает, как наступает следующее утро. Он медленно приоткрывает глаза и оглядывает просторную спальню. Недалеко располагался большой балкон, а посередине потолка висела такая же люстра, как и во всех коридорах. Кровать, на удивление, оказалась мягкой и тёплой, так что, Бог довольно быстро заснул.        Не обнаружив рядом напарника, Луна лениво потёр глаза и, зевнув, скинул с себя одеяло, а после встал с кровати. Он всё также был в накидках, даже не переодевался. В голове как будто что-то щёлкнуло, и Горшок быстрым шагом вышел из спальни, а после направился к лестнице. В замке было на удивление тихо и безлюдно.        Также быстро преодолев лестницу, Горшенёв оказывается на первом этаже. Заглядывает в гостиную — никого. Заглядывает на кухню — тоже пусто. И так со всеми комнатами, кроме той природной территории, которая считалась своего рода ванной. В ней Михаило находит собственную одёжку и быстро переодевается, убирая накидки на место, а после снова возвращается в гостиную и нацепляет маску.        Выходит из замка и направляется вперёд. Совсем недалеко располагалось большое поле разных цветов, на которое Горшок довольно быстро попадает. Попутно исследуя взглядом каждый цветок, Бог медленно снимает маску и оглядывается по сторонам, постепенно продолжая идти. Вдалеке слышит какие-то крики, но не придаёт им особого значения, рассчитывая на то, что его это никак не коснётся и не заденет.        Цветов становится всё больше, моментами пролетают разные бабочки, но крики становятся всё громче. Бог Луны сам удивлён, что в таком божественном и тихом месте такие необычные крики, которых никогда не было. В поле зрения уже попадает несколько силуэтов, а до ушей доносятся и болезненные стоны. Он чётко видит кровь на некоторых элементах одежды силуэтов. Луна что-то бурчит себе под нос и проходит ближе, стараясь незаметно всё разглядывать.        В лицо брызгает кровь, а в глаз вонзается что-то острое. Горшок вскрикивает от боли и швыряет свою маску куда-то вдаль. Из глаза начинают течь слёзы боли, а сам глаз краснеет и опухает. Горшенёв падает наземь спиной и болезненно морщится, иногда вскрикивая. На его вопли никто не обращает внимание, а меч лишь берут снова и уходят куда-то вдаль, оставляя бедолагу совсем одного. По лицу продолжала течь кровь, после капая на стебли цветов и окрашивая их в алый цвет.

***

       Очнулся Бог Луны только вечером. Медленно приоткрыв здоровый глаз, он увидел над собой оранжево-розовый небосвод. Второй глаз был плотно перебинтован, а крови рядом уже не было. Бог также медленно приподнялся на локтях и огляделся по сторонам. Вокруг было тихо, спокойно и никого, как будто ничего и не было. Он был совершенно один среди всего поля.        Но упасть обратно заставил непонятно откуда взявшийся напарник, нависший сверху. Его жалостливый взгляд был направлен в глаз напротив, а руки были за спиной. Бог Солнца, крепко сжав пальцами маску товарища, достал обе руки из-за спины и протянул маску её владельцу. Владелец маски лишь кивнул и взял маску.        — Совсем ты хилый тут валялся. Без сознания, — Усмехнулся Князь, присев на корточки и проведя пальцем по бинту, даже не надавливая, боясь причинить боль. Улыбка какая-то печальная, слегка странная, честно признаться.        — Я даже ничего не сделал, а в меня чем-то острым тыкают! — Прохрипел Горшок, разведя руки в сторону. Солнце на это лишь по-доброму усмехнулся и взял ладонь напарника в свои, прикрыв. Луна, слегка покраснев, удивлённо посмотрел на товарища, подняв голову, но ничего не ответил.        — Ну, тут отчасти и я виноват, — Слегка замявшись, Князев отвёл взгляд в сторону, — Тут произошло что-то вроде битвы, ну, и я, даже тебя не заметив, прямо мечом в глаз тебе залетел. В итоге, битва скоро закончилась, и я тебя нашёл, — Снова никакого ответа, а лишь тяжёлый вздох, а сам Горшенёв положил голову обратно на землю.        Михаил снова поднял взгляд на небо и слегка улыбнулся. Немного приободряла мысль о том, что всё обошлось куда лучше, чем ожидалось. Он снова приподнялся на локтях и повернул голову в сторону собеседника, всё также улыбаясь. Андрей лишь в ответ улыбнулся и встал во весь рост, потянув за собой и друга.        — Ну, ещё немного побудешь у меня, а потом и к себе пойдёшь, — Хмыкнул Андро, развернувшись и направившись в сторону начала поля. Лишь кивнув, Михайло направился вслед за напарником, попутно разглядывая маску в своей руке. На удивление, она осталась такой же чистой, а все элементы были целы и невредимы.        Дальше напарник тоже что-то заинтересованно говорил, пытаясь вовлечь в разговор собеседника. Но Михаило ничего не отвечал, лишь то ли злостно, то ли печально оглядывал свою маску. Даже намёка на грязь не было! Он мысленно проклинал то, что вообще решил куда-то идти в этот день.        Горшок не ожидал того, что жизнь после смерти тоже окажется довольно тяжёлой и не простой. Думал, что быть Богом — это значит полностью отказаться от всех потребностей и жить в своё удовольствие. Но, на удивление для него самого, это оказалось довольно трудно, ведь Боги — тоже люди, только высшие и с нечеловеческими способностями. Он точно не ожидал того, что такие травмы теперь могут произойти с ним, но, видимо, не всё так хорошо, как представлялось. А глядя на Князя, который всегда уверенно твердил о том, что жизнь Богов явно лучше, чем жизнь людей, Горшок невольно улыбался его целеустремлённости и умению находить хоть что-то хорошее в этом тёмном мире. Уверенные слова приятно ласкали слух, а сам Бог Луны, спустя некоторое время после попадания на небеса, был искренне рад тому, что ему повезло овладеть Луной, а напарнику Солнцем. Возможно, он бы лучше пошёл бы на роль Бога Войны, ведь силы и умение хорошо драться остались даже после окончания земной жизни, но не мог отказаться от джекпота быть вместе с кем-то новым в жизни, хоть сначала общение особо и не заладилось.        А сам-то Бог Солнца что? А он и не против быть напарником, всегда знал, что ему пойдёт роль Бога Солнца. В начале существования на небесах он искренне удивлялся дерзости и грубости напарника в свою сторону, мол, Бог Луны может сделать всё сам и нечего лезть, но Луне приходилось смиряться с тем фактом, что без Солнца он ничто в роли бога. Но после отношения стали постепенно налаживаться, товарищ перестал говорить колкости и грубости, а перешёл на более уважительное, с нотками добра и ласки общение, чему Князь тоже удивлялся, но тому, как что-то довольно приятное и дружелюбное. Мысленно радуясь тому, что получилось найти общий язык с этим вечно недовольным и хмурым напарником, Князев тоже улыбался ему в ответ. А Горшенёв, удивлённый взаимной улыбкой, смутился и отводил взгляд в сторону, что-то бормоча себе под нос.        Андрей, прервавшись от своего монолога, облизнул губы и посмотрел куда-то вдаль, на розовеющий закат. Покоя не давала мысль о том, что это именно он виноват в травме напарника, но, к счастью, тот даже воздержался от обвинений, что было довольно редко. Даже удивила та приятная улыбка в свой адрес. Андро на это лишь слегка снова приулыбнулся и, завидев свой замок, повернул к нему. А Михайло, явно не ожидавший неожиданного поворота, чуть не упал с ног, но направился вслед за другом.

***

       Вернулись в замок довольно быстро. Горшок, поудобней устроившись на диване, также внимательно разглядывал свою маску, иногда прикладывая её к своему лицу и тёмным глазом смотря в сторону напарника. А Князь на это лишь по-доброму посмеивался, трепля товарища по волосам.        — И как тебя вообще угораздило так? — Продолжал посмеиваться Князев, начиная уже поглаживать слегка покрасневшего друга по волосам. Ладонь была, на удивление, мягкой и тёплой, на что Бог Луны лишь тихо промычал и откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди.        — Ну, а я что ли виноват, что решил выйти из замка? — Вопросительно вскинул брови Горшенёв, положив маску возле себя и продолжая внимательно наблюдать краем глаза за пальцами собеседника, которые уже оглаживали скулы, слегка надавливая и массируя.        — Ладно, — Вздохнул Андро, а после поджал губы и отвёл взгляд в сторону, словно задумавшись о чём-либо. Собеседник на это лишь нахмурился и также вопросительно посмотрел прямо в глаза напротив, желая получить ответ, о чём задумался тот. Но в воздухе повисла робкая тишина. Андрей снова посмотрел на напарника и, лишь усмехнувшись, провёл своим носом по его шее. Михаил невольно поёжился и почувствовал приятные мурашки по всему телу, не сводя взгляда с Солнца.        Бог Луны поджал губы, одной ладонью похлопав напарника по голове и потрепав его по волосам, а второй проведя по маске, подушечками пальцев касаясь краёв вырезов для глаз. Он медленно поднял ладонь и перевёл взгляд на неё, усмехнувшись. Царапин на коже стало немного больше, но это уже ничто по сравнению с самым главным.        — Ну, в общем, — Нарушил нагнетающую тишину Бог Солнца, заставив товарища вздрогнуть от неожиданности и перевести взгляд на Бога Солнца, — Конечно, как бы мне не хотелось тебя расстраивать, но я всё прекрасно слышал, что ты там вчера делал в ванной, — Он продержал небольшую паузу, словно ожидая ответ, но, поняв, что его не будет, продолжил: — Всё прекрасно слышал и знаю, что ты там делал.        — И? — Луна крепко схватил бледными пальцами подбородок Солнца, злостно посмотрев в его глаза, — Так сложно было отвлечься? Нужно было обязательно слушать? — Явно удивлённый таким словам, Горшенёв нахмурился и продолжил также злостно глядеть вперёд. Князев мысленно отметил про себя, что этот злостный вид выглядит лучше без маски.        — И ничего, — Усмехнулся Солнце. На это Горшок лишь недовольно фыркнул и разжал пальцы, а после скрестил руки на груди и вопросительно вскинул брови.        Князь совсем неожиданно прильнул своими губами к губам напарника, на что тот вздрогнул от неожиданности и раскраснелся ещё больше, но на поцелуй всё-таки ответил. Внутри душа как-то странно радовалась, ведь, всё же, то, что Бог Луны давно хотел получить — вот, получает! Но и было как-то странно стыдно, но Горшок постарался отбросить эти мысли и не думать об этом.        Андрей взял в свои ладони лицо одноглазого, большими пальцами оглаживая скулы и слегка надавливая на них. Михаил на это лишь усмехнулся прямо в поцелуй и проник своим языком в рот товарища. Проведя кончиком языком по ряду зубов, Луна сцепил свой язык с языком Солнца.        Князев положил свои ладони на плечи Горшка и повалил его на диван, нависнув сверху. Горшенёв на это приоткрыл глаз и хитро оглядел тело над собой. Ладони крепко вжимали в мебель, а сам Андро даже не обращал внимания ни на что, кроме поцелуя. В низу живота приятно тянуло, а сам Бог Луны мысленно ликовал от распирающих счастья и радости, что всё обошлось куда лучше, чем ожидалось.        Бог Солнца медленно отстранился и хитро облизнул языком губы. Он принял сидячее положение, тем самым и усадив друга возле себя, на что в ответ получил непонимающий взгляд. Солнце лишь усмехнулся и махнул рукой на пол. Что требовалось, Луна понял без слов и повиновался, присев на колени на пол и, также хитро улыбаясь, облизнулся как кот, приподняв ткань одежды и поцеловав Солнце в колено, получив смешок в свой адрес.        Когда на бёдрах уже не было одежды, то перед лицом уже был колом стоящий член. Горшок снова усмехнулся и поцеловал красную голову, а после обхватил её губами и, сглотнув слюну, прикоснулся к ней кончиком языка. По телу Князя от этого прошлись лёгкие мурашки, а сам он ввёл свой член немного глубже, позволяя губам обхватить чуть меньше половины, а не только головку. С уст срывается тихий стон, а сам одноглазый начинает действовать более активно, проводя языком по венам, головке и всей той длине, что была во рту.        Князев с блаженным стоном зарывается пальцами в волосы напарника и перебирает меж пальцев тёмные пряди, иногда поглаживая и слегка массируя голову того, получая в ответ неразборчивое мычание. Горшенёв, немного расслабившись под тёплой ладонью, несильно сжал одной ладонью член Солнца и вбрал в рот ещё немного, снова проводя кончиком языка по венам и словно поглаживая им весь член. Андрей, тоже расслабившись, удовлетворённо простонал и провёл второй ладонью по своему красному от смущения лицу. Необычно было видеть такую картину, но Богу Солнца было слишком хорошо, чтобы сейчас думать о чём-либо.        Бог Луны принял в свой рот почти всю длину, ловкими движениями языка проводя то по венам, то по головке. Бог Солнца стонал от удовольствия куда громче, явно удовлетворённый такими действиями. А Бог Луны, наслаждаясь стонами и прикрыв глаза, поднял одну ногу и встал полной ступнёй на пол. Положив руку на колено, Луна немного сильнее сжал член в своей ладони и тихо хмыкнул.        Почувствовав во рту неприятный привкус, Горшок поморщился и, сам того не ожидая, сглотнул жидкость. А Князь лишь тихо усмехнулся и потрепал того по волосам, а после члена во рту как и не бывало. Михаило, поняв, что можно спокойно отдышаться, присел на диван и вдохнул полной грудью, стараясь не обращать внимания на привкус.        Андрей, оглядев напарника с ног до головы, наклонил голову и провёл носом от подбородка до шеи того, а после оставил лёгкий поцелуй. Михайло, заметив это, усмехнулся, а руки сами потянулись к накидкам на теле напротив. Бог Луны взялся двумя ладонями за ткань и, крепко сжав её меж бледных пальцев, легко и быстро скинул, оставив Бога Солнца совсем обнажённым.        — Значит так мы заиграли? — Хитро ухмыльнулся Андро, положив свои ладони снова на плечи товарища и повалив его на диван. Михаило на это также хитро усмехнулся, совсем не двигаясь, и позволяя напарнику всё сделать самому. А Солнце времени решил не терять, тоже мигом скинув с друга все накидки и тоже оставив его совсем без одежды.        Оба потёрлись своими носами друг с другом, а после Князев слегка наклонился, оставив на такой же бледной шее напротив укус. Горшенёв тихо простонал, откинув голову назад и открывая полный вид на свою шею, позволяя пройтись Андреевым укусам и нежным поцелуям по ней.        Князь стиснул свои зубы на бледных ключицах, оставляя шею в багрово-фиолетовых отметинах. Снова до ушей донёсся стон, но уже чуть громче. Андрей разжал зубы и провёл языком по месту укуса, а после спустился ближе к ногам и укусил живот, снова вызвав стон, а после смешок, на что Андро невольно улыбнулся.        Проскользнув руками вниз, Бог Солнца взял напарника за ноги и, раздвинув их в сторону, разжал ладони. Проведя по бёдрам ладонями, поглаживая, Солнце поднял и сжал ладони на боках Луны, крепко впиваясь в них пальцами, и с помощью напарника перевернул того на живот. А сам Луна уже дёргался под ним, в предвкушении предстоящего. Видя это, Князев лишь посмеивается и проводит по ягодицам Луны, иногда сжимая их и не особо сильно шлёпая, оставляя красные следы от ладоней, дразня и растягивая момент. На это Бог Луны лишь скулит и еле заметно прогибается в спине, что-то невнятно бормоча и прикусывая нижнюю губу.        По-доброму вздыхая, Андрей всё же решает сжалиться и вводит один палец наполовину. Подушечкой пальца касается узкой стенки мышц и рывком проводит вперёд, добавляя второй палец. Одноглазый утыкается носом в рядом стоящую подушку и тихо постанывает, то кусая себя за губы, то крепко стискивая зубы. Андро на это снова смеётся, осторожно берёт напарника за волосы, поднимает его голову и ставит подбородок на подушку, ещё крепче сжимая ладонь на волосах, но после разжимая и выдыхая.        Хозяин замка вводит и третий палец, получая снова стоны и скулёж. Горшенёв прогибается в спине и крепко впивается ногтями в подушку. Он сам удивляется такой реакции от себя, но лишь вздыхает и поджимает плечи. Слегка ёжится от ощущения тёплых губ на затылке, шее, спине и ягодице, довольно мыча.        Спустя несколько мгновений в теле оказывается сначала головка, а после чуть меньше половины члена. Горшок стонет громче и снова прогибается в спине, прикрывая глаза и утыкаясь носом в подушку, но его снова, более сильней хватают за волосы и тянут на себя, ставя подбородок обратно на подушку со словами:        — Вот так дело не пойдёт!        Князев вводит почти весь член в подготовленное тело и начинает с мягких и медленных толчков, постепенно переходя на более быстрые, но всё такие же мягкие и осторожные. Гость замка хнычет от удовольствия и поддаётся бёдрами назад. Хозяин замка входит ещё глубже, резко и неожиданно, на что из груди одноглазого вырывается громкий стон, а по телу пробегаются неприятные мурашки. Андрей снова легко целует того в спину, переходя на плавный и нежный темп.        Толчок сопровождается попаданием по простате, на что Михаило снова громко стонет от удовольствия и прикрывает глаза, прогибаясь в спине до еле слышного хруста. Андро радуется такой реакции и также нежно целует напарника в оба плеча и шею, поглаживая его по голове и поправляя растрёпанные волосы.        Толчок снова по простате, а стоны удовольствия и скулёж становятся всё громче, наполняя собой комнату. Толчки становятся более быстрыми, но совсем безболезненными, продолжают приносить удовольствие. Андрей снова тянет товарища за волосы к себе, на что тот послушно поворачивает голову и радостно глядит в лицо напротив. Князь, довольный и этим, снова целует в губы. На этот раз грубо, но язык использовать не решается, как и Горшок. Князев сминает губы второго, а после кусает за нижнюю губу, оттягивает и резко отпускает. Горшенёв стонет прямо в поцелуй, а когда Бог Солнца отстраняется, то снова ставит подбородок на подушку, продолжая упиваться своими стонами и скулёжем.        Бог Солнца немного прикрывает глаза и зачёсывает прилипшие ко лбу волосы назад, одурманенный возбуждением. В глазах темнеет и появляются яркие звёздочки. Солнце резким толчком выходит из тела под собой и, протяжно постанывая с Богом Луны в унисон, изливается прямо на диван, а Бог Луны пачкает смазкой свой живот и также диван. Луна выдыхает и разворачивается на спину, жестом подзывая товарища к себе, на что хозяин замка ложится рядом и крепко обнимает своего гостя, целуя в нос, лоб, обе щеки и закрывая глаза. Гость замка довольно ухмыляется и тоже закрывает глаза, желая наконец уснуть и отдохнуть.

***

       Горшок ещё несколько дней прожил у Князя, восстанавливаясь после своей травмы, полученной в поле. А Князь и не был против, наоборот: с радостью принял и окутал любовью и заботой. Конечно, как бы не хотелось постоянно быть вместе, а придётся уходить на свои территории.        — Ну, ступай, — Кивнул Князев, похлопывая товарища по плечу и целуя в нос, — Удачи тебе в пути, буду ждать ещё, — И тепло улыбается.        — Приду, — Кивает Горшенёв, целуя напарника в лоб, — Обязательно приду. И ты приходи, — А после, посмеиваясь, разворачивается к тому спиной и идёт вперёд.        Обязательно придёт, никак иначе!