Я так и не смог разлюбить

День у Фэн Синя, мягко говоря, совсем не задался. Всё началось с его неимоверной усталости даже после долгого сна. Тело ломило так, словно он неделями бегал вокруг всего города, не переставая, а затем свалился где-нибудь у подворотни рядом с другими бродягами и уснул. Прямо на асфальте. Всю ночь мозг Фэн Синя развлекал его, как только мог. Не хуже клоунов в цирке. Ему снилось что-то непонятное отчего хотелось посреди сна начать кричать, лишь бы только проснуться и лезть на стены. Там куда безопаснее. Цзянь Лань тоже была не в настроении, судя по всему. По утрам она всегда такая, и Фэн Синь знал об этом, поэтому лишний раз старался не тревожить её и не злить, когда та вдруг, преисполнившись энтузиазма, начнёт о чем-то с самого начала дня вещать. И не дай Бог, Фэн Синь прослушает хоть одну мельчайшую деталь. Такое случалось не часто, но, видимо, сегодня самый подходящий день для того, чтобы все страхи и несчастья в его жизни решили разом сбыться, налетя на него одного своей огромной компашкой. Стоя у одной из столешниц на кухне и тихо потягивая по чуть-чуть горячий кофе, он слушал монолог Цзянь Лань, как тот самый фоновый подкаст, когда ты занят и включаешь абы что для того, чтоб заниматься делами не в тишине. Женщина то и дело что крутилась то вокруг столешницы, то вокруг обеденного стола, то у плиты. Наверняка готовила что-то. Не трудно догадаться. Фэн Синь без особого внимания, просто сонно наблюдал за ней. Да и к тому же совсем не слушал. Вся суть рассказа прилетала в одно ухо, а вылетала из другого, оставляя лишь отрывки фраз. Опомнился мужчина тогда, когда заметил косой взгляд на себе и тишину вокруг. В голове моментально что-то щелкнуло, словно напоминая о нраве женщины. Ты совершил фатальную ошибку прямо с утра, Фэн Синь, кажется, пора получить наказание. — Ты меня не слушал, — расставив руки в боки, хмуро заметила Цзянь Лань. Её слова, если быть честным, звучали как вынесение наказания в суде. — Слушал, — нагло врал, не краснея, мужчина, оставляя уже опустевшую чашку на ближайшей поверхности. Не разбить бы. — Ох, ну конечно! Человек, втыкающий взглядом в одну точку и никак не реагируя на разговор, очень внимательно слушал меня! — её брови зло свелись к переносице. — За дурочку не держи меня! — она кинула тряпку, целясь прямиком в лицо, но та неудачно приземлилась на столешницу, отчего губы Фэн Синя еле заметно дрогнули, подавляя смех. Женщина недовольно вздохнула. — Ты говорила что-то про свой класс, — любезно напомнил ей Фэн Синь. Её взгляд изменился. Цзянь Лань любила свой класс. Кажется даже больше него самого. Ей нравились эти дети, а им нравилась она. Цзянь Лань как никак успела привязаться к ним за эти пять лет, как бы она это не отрицала. И вот они уже в выпускном классе готовятся к последним экзаменам. Ей очень хотелось ещё поучить их уму разуму. Хотя бы годик. Но пришлось всё таки уйти в декретный отпуск и оставить их. Фэн Синь видел, как она разочарованно вздыхала, когда выходила из школы в свой последний рабочий день перед отдыхом. Он знал, о чём она думала и мысленно шутил, что она как старуха. Вспоминает молодость и оплакивает старых друзей, что давно померли. Фэн Синь никогда таким не будет. Он планирует ещё минимум парочку десятков лет жить в удовольствие и в спокойствии. — Линвэнь сказала, что нашли нового учителя. — На твоё место? — мужчина взглянул на Цзянь Лань, оценивая её реакцию и выходя из кухни. — Не знаю, — пожала плечами она, следуя за ним. — Учителей английского хоть пруд пруди, вряд ли прям на моё. — Это да, — задумчиво кивнул он, натягивая обувь. Поцеловав её в макушку на прощание, он уже собирался выбежать на улицу. Не хотелось опаздывать, даже если первого урока по понедельникам у него нет. — Фэн Синь, — вдруг позвала его Цзянь Лань. — М? — Фэн Синь обернулся. — Проведай их там, — тихо сказала она. — И… Убедись, что новый учитель их не обидит. Иначе я его порву на части и сожру. Мужчина негромко рассмеялся. — С костями? — С костями. — Обязательно навещу. Не беспокойся, — успокаивающе улыбнулся он и направился в сторону машины. Фэн Синю на какое-то время начало показалось, что сегодняшний день не так уж и плох. Но сами знаете, что нужно делать когда кажется. День, возможно, и был относительно нормальным, даже тянул на какую-то хилую пятерку из десяти. До того момента, пока Фэн Синь не оказался в школе и не вошел в кабинет одиннадцатого “А”. Перед ним у учительского стола Цзянь Лань стояла вовсе не какая-то миловидная новая учительница по английскому языку. У Фэн Синя наверняка просто в силу возраста и возможного стресса развилась шизофрения, а вместе с ней и тяжелые зрительные галлюцинации. Там стоял Му Цин. Блять. Так вот что за кошмар ему сегодня снился. Блять. Какого хрена? Это шутка? Одиннадцатиклассники просто решили очень несмешно приколоться. Ну да. А может, это всё задумка Се Ляня? Он ведь тот ещё любитель каламбуров. Не вышло у него с работой директора школы, вот и решил податься в комики и выступать на всяких стендапах. Никогда ведь не поздно начать новую карьеру, да? Наверняка его тот демонюга Хуа Чэн подговорил. Вечно этот его любимый Сань Лан всячески досаждал Фэн Синя своими приколами. В любом случае эти шутки вышли за грань. Не смешно. Выходите уже давайте. Эй! Фэн Синь, нервно сглотнув, осматривает класс. Подростки в миг отвлекаются от нового учителя, переключая внимание на него и радостно здороваясь. Ну конечно. Это не Му Цин. Это просто небольшой глюк у Фэн Синя. Сбой. Технические неполадки. Приносим извинения, скоро исправим и отправим компенсацию. А вот насчет компенсации Фэн Синь был вовсе не против. Мужчина проходит всё таки в класс, здороваясь с учениками, пока те уже успели начать засыпать его вопросами о жизни и о самочувствии Цзянь Лань. Он чувствовал тяжелый взгляд Му Цина на себе, и его молчание было куда херовее, чем все его возможные колкости. Он мог наругать его, что Фэн Синь так бессовестно ворвался почти к середине урока в его класс, мог выставить вон из кабинета, мог побить прямо перед детьми и не постыдиться. Он мог. Это же Му Цин. «Ну же. Сделай хоть что-то. Не молчи…» «Му Цин…» «Я не вывезу вновь твоего молчания». «Пожалуйста?» — Учительница Цзянь беспокоится о вас, поэтому я тут, — объяснил он одной из учениц. — Но раз у вас всё замечательно, то я пойду. Не буду мешать. И правильно она беспокоилась. Как знала. Мужчина собирался уже покинуть кабинет, но его вдруг позвали, и он остановился: — Учитель Фэн, а Вы уже знакомы с учителем Му? — вдруг спросил Цинсюань. Этот парень был подобен бушующему ветру — везде и сразу. — Вы даже не поздоровались с ним! — хихикнул юноша, явно не пытаясь утаить какой-то скрытый смысл в этих словах. Фэн Синь встретился взглядом с Му Цином, и тихо откашлялся в кулак, перед тем как сказать незамысловатое: — Привет? — немного неловко поздоровался он. В ответ ему послужило молчание и поднятая бровь. Словно на билбордах, у Фэн Синя перед глазами выдало огромным текстом: ошибка! Неправильный выбор. Попробуйте снова. У вас три попытки. В случае с Му Цином три попытки уменьшаются до одной, которую Фэн Синь успешно просрал, втоптав себя в грязь простым “привет”. Му Цин демонстративно поправил и так идеально закатанные рукава своей черной водолазки, а затем сложил руки на груди и облокотился бедром на край стола. Это что-то новое, непривычное, новое и неизведанное для Фэн Синя. Словно открыл новые земли в родном городе. Что в шестнадцать, что в свои двадцать пять он выглядел слишком, блять, горячо. Настолько, что у Фэн Синя застрял ком в горле и хотелось скорее влить в себя пару литров воды. Но это не его Му Цин. Его Му Цин бы показушно закатил глаза, сказал бы что-то едкое, что-то пропитанное сарказмом. Но никак не это. Он продолжал выжидающе смотреть. Наверняка буквально спрашивая взглядом: и что это всё значит? Ну, хоть что-то осталось неизменным. Фэн Синю не нравилось, что он так досконально знал Му Цина как толстенную излюбленную книгу, оставленную где-нибудь далеко в отдельной коробке, что иногда по ночам откапывается с низов кладовки и пролистывается раз за разом. Фэн Синя это напрягало. — Привет, — вновь натянув маску а-ля "Я само безразличие, а ты, Фэн Синь, излишне сентиментален", сказал, наконец, в ответ Му Цин. Извини, Цзянь Лань. Тут как бы самого Фэн Синя не слопали с костями в этом учебном году. Было бы очень даже славно. — Очень рад встрече. Давно не виделись, — зачем-то говорит он, вместо того, чтобы с позором и клеймом "ссыкло что не нашел в себе сил забыть свою первую любовь, уже женившись на замечательной женщине и ожидая от этой же женщины сына". Му Цин лишь неоднозначно хмыкает, явно что-то вспомнив, и переводит вновь всё внимание на учеников. — Ещё увидимся, ребята, — салютуя напоследок, Фэн Синь всё таки окончательно покидает кабинет. Тишина коридора и приглушенные голоса в кабинетах добивают, но куда сильнее оказывается собственный поток мыслей и воспоминаний. Ему всё ещё хочется залезть на ближайшую стену и не слезать оттуда минимум сотню лет. Приростись там, как любое плетущееся растение, и жить припеваючи. Они так давно не виделись… Фэн Синь остановился, борясь с огромным желанием врезать себе. А лучше Му Цину. Пошутить, упрекнуть за очередное закатывание глаз, поспорить, осыпать парочкой обзывательств, втянуть в драку, врезав, а потом лежать вдвоём полудохлыми и думать, к чему это всё было. И снова его мысли возвращаются к нему одному. Прямо как раньше. Фэн Синь вновь ощущал себя уязвимым шестнадцатилетним мальчиком, что так безнадёжно влюблён в своего друга. Противно от самого себя. Недовольно кривясь, он достает из кармана свой телефон и с невероятной скоростью заходит в ближайший мессенджер. Ему просто жизненно необходимо в такой момент написать Се Ляню. А лучше записать пару голосовых сообщений, где он сначала будет каждую секунду выдавать существующие и придуманные собою маты. Затем, в следующих голосовых он будет кричать. Просто истошно орать, разрушая к херам этот никому не всравшийся звуковой барьер. И динамик туда же. А после сломанного динамика (и телефона тоже), он бы записывал голосовое уже с ноутбука, где многозначительно молчал с сорванным голосом, тупя взглядом экран техники. Мужчина поджал губы, глядя на чат с другом и думая, как бы максимально вежливо преподнести своё негодование вместо тысячи ругательств на разных языках.

Фэн Синь [8:49]

какого хуя.

Идеально. Ответ не заставил долго себя ждать. Се Лянь [8:50] ? Что-то случилось, Фэн Синь? О да, еще как случилось. Случился тотальный пиздец, дорогой друг. Похуже твоего Сань Лана.

Фэн Синь [8:50]

почему этот ублюдок здесь?

Се Лянь [8:51] Ты встретил Му Цина? Он вернулся из заграницы и теперь некоторое время будет работать здесь, а что?

Фэн Синь [8:52]

почему именно он?

Се Лянь [8:53] Я не совсем понимаю, что не так. Му Цин в профессиональном плане замечательный человек. К тому же столько времени учился за границей. Не взять такого опытного работника было бы весьма странно. Фэн Синь, пожалуйста. Я понимаю, что ты чувствуешь и надеюсь на то, что ты всё таки умеешь отличать личное и профессиональное. Не натвори глупостей.

Фэн Синь [8:56]

пиздец

ты ведь мог там подговорить Хуа Чэна, чтобы он что-то сделал и не взять Му Цина на работу? он ведь в подобной сфере как рыба в воде.

Се Лянь [8:57] …Ты ведёшь себя как ребёнок. Наша дружба втроём и твоя любовь к нему не причина рушить его будущее. Он ведёт себя как ребёнок? Возможно это и так. Может Фэн Синь взаправду так остро реагирует на возвращение Му Цина и в принципе излишне драматизирует. Всё ведь не так плохо.

Фэн Синь [8:59]

ладно, хорошо. извини.

какой предмет он ведет?

Всё ведь не так плохо… Се Лянь [8:59] То же, что и ты. Физкультуру. Всё не так плохо… Всё не…

Фэн Синь [9:00]

охуеть!

***

Стало ещё хуже, когда Фэн Синь вспомнил о своём дежурстве в столовой. Придется глазеть на голодных детей и следить за порядком. И почему учителя должны этим заниматься? Могли ведь найти какого-нибудь ответственного десятиклассника, поставить тут вместо него самого, пообещать бесплатный обед, а лучше хорошую оценку. Казалось, куда хуже? Все возможные беды за сегодня уже приключились: Му Цин вместо Цзянь Лань, его тотальный игнор в течении всего рабочего дня. А они ведь оба учителя физкультуры, хоть Му Цин и похож на какого-нибудь типичного учителя литературы. Они просто обязаны хоть как-то контактировать! Да и к тому же они какие никакие бывшие друзья. Не так ли, Му Цин? Оказывается, есть вещи и похуже. Например, Му Цин… А если серьёзно, не просто Му Цин, а сам учитель Му, что снизошел до него, смертного, и решил составить компанию в дежурстве. Он просто сел за ближайший свободный столик. Хватит, Фэн Синь. Он не вернется вместе с теми временами. Вы больше не два подростка, что тусуются вместе с Се Лянем (плюс Хуа Чэном, ведь те после первого семестра одиннадцатого класса стали идти в комплекте). Наверное, Фэн Синю всё таки показалось. Не может же он залезть этому засранцу в его пустую голову и поглядеть, о чем же тот думает. Но хотелось бы. Тогда бы он любым способом запечатлил чужой ход мыслей, а затем бы шантажировал тем, что сольет их. Может быть, так Му Цин обратил бы на него своё внимание. Хотя бы эту чертову каплю. Фэн Синь тут же завилял хвостом, как верный пес, нисколько не стыдясь такого низкого поступка. И отстал бы. Наверное. Не обещает. Сейчас он был уверен лишь в одном — ему критически важно было услышать его голос. Фэн Синь уже не выдерживает эту мрачную атмосферу вокруг, сидя рядом с Му Цином. Эта и так ничтожно смехотворная ситуация плавно, но уверенно переплывала к самому абсурду всего-то за пару каких-то чертовых часов. И это вызывает пока что только нервный смешок. Разговор-то начать хотелось. Хотелось аж до дрожи в ногах. Вот только как начать этот блядский разговор спустя столько времени не было идей от слова совсем. Фэн Синь без понятия, чем сейчас увлекается Му Цин, чем он занимался там, за границей этой страны. Он вообще его сейчас не знает. А знал ли раньше? В настоящее время они лишь коллеги (к сожалению). Теперь Фэн Синь в наглую разглядывал, чем был так занят учитель Му, переводя взгляд то на занятого мужчину, то на свою так и нетронутую кружку чая. Му Цин сидел к нему полубоком, опустив немного голову. Из-за такого ракурса Фэн Синю никак не удавалось разглядеть что же он там делает. Мужчине приходится вытянуть шею, словно голодный птенец, что хочет поскорее добраться до лакомства, которое так любезно притащила мама. Его взгляд вдруг цепляется за книгу в чужих руках. Поначалу Фэн Синю показалось, что это какая-то тетрадь или же блокнот, но печатные буквы выдали того с поличным. Му Цин никогда не читал и обходил любой дорогой мира библиотеки. По крайней мере при нём точно. Господи, да он за всю свою жизнь в руках держал одни школьные учебники! И то было по настроению. Или когда их двоих ругали, что они берут в библиотеке учебники на учебный год и не носят их на уроки. Когда учителя делали им такие замечания они, волей-неволей, не договариваясь, брали по очереди определенные учебники на уроки. А затем снова забивали на это до следующего замечания. — Что читаешь? — стараясь казаться максимально невозмутимым, спрашивает Фэн Синь, наклоняясь немного корпусом вперед. Му Цин молчит. Ну да, конечно. На что ты там надеялся, Фэн Синь? Услышать его голос хоть краем уха? Да не смеши, пожалуйста. Он ведь тебя и так целый день игнорит. Люди называют это безумством — повторять одно и тоже, в итоге надеясь на иной результат. Му Цин был чем-то похож на эти детские ссадины, которые покрываются коркой крови, а ребенок, уже с детства с наклонностями к мазохизму и селфхарму, зачем-то её ковыряет, да ковыряет с таким удовольствием, ожидая какого-то чуда. — Дамский роман, что-ли? — продолжает Фэн Синь уже более уверенно, словно это не его сейчас проигнорировали, как назойливую муху. Он вновь молчит. М-м, нет. Му Цин не какая-то детская ссадина. Он та ещё язва. Нет-нет-нет, опухоль. Опухоль что то и дело побаливает иногда. Потом она входит в состояние ремиссии: ты забываешь о ней, как о мимолётном кошмаре одной ночью, а затем… Затем она даёт о себе знать. Да ещё и с такой силой ударяет твоё лицо в грязь, что ты забываешь, как дышать и выбираться из этого дна. Фэн Синь уже не против сдаться врачам с заявлением об обнаружении нового вида опухолей. Назвал бы он эту маленькую дрянь в честь своей первой любви. До жути романтично. — Дай гляну, — Фэн Синь тянется к его руке и на всякий случай всё же останавливается в сантиметре от руки Му Цина. Опять провал? Или же… Му Цин не спеша переводит взгляд сначала на чужую руку рядом, а затем также медлительно, как ленивый кот, поднимает глаза на самого Фэн Синя. Раньше Фэн Синь, вздрогнув, отбежал бы от друга куда подальше, но не сейчас. — Дашь почитать? — переспрашивает Фэн Синь, всё ещё держа руку в воздухе. Так куда более комфортно. — Нет, — всего-то и говорит Му Цин ему в ответ, а Фэн Синь уже готов в благодарность за такие дары в ноги кланяться. Наконец-то диалог! Контакт прошёл успешно. Но временами будет коротить и выдавать сбои. — Почему? Му Цин терпеливо поджимает губы, явно стараясь не сказануть ничего лишнего, находясь буквально среди сотни детей и подростков. — Это личное, — негромко отвечает он. — И убери от меня свои клешни, — шипит на него он. — Да ладно, вроде не настолько чужие друг другу, — хмыкает Фэн Синь, послушно убирая свою одну “клешню”. Он мрачно вздыхает и встаёт со своего места, громко захлопывая книгу и скрывая её обложку. Будто бы назло второму же. Фэн Синь тут же осознаёт, что прямо сейчас потерпит фиаско, если ничего не сделает и… Хватает его за руку. Господи, кто-нибудь, принесите ему уже награду полного неудачника. В данный момент он заслуживает её больше всех остальных. Му Цин на секунду мешкается, не ожидая такой наглости от второго, а затем, быстро вернув себе самообладание, всё таки вырывает свою руку из чужой хватки. — Потеряйся где-нибудь, — раздраженно вслед кидает ему Му Цин, и Фэн Синь буквально чувствует, что тот закатил свои глаза в этот момент. Даже если сам Фэн Синь этого не видел, он просто уверен. Ошибки быть не может. Это была тяжелая битва, но ты справился, Фэн Синь, молодец. Се Лянь гордился бы тобой. Возможно.