Гроза страсти.

Тяжелый день выдался у обоих. Прямо сейчас она стояла измотана жизнью, теряя все яркие краски, что давала жизнь и делала ее лучше. Песочное пальто промокло до ниточки, заставляя одежду под ним взмокнуть и неприятно прилипнуть к холодному, как лед телу. Мун стоит перед многоэтажкой, вглядываясь в его окна, что излучают мягкий, ели заметный свет. Пару мгновений назад, там, в окне зала, стояли две фигуры, прижимающиеся к телам друг друга и изучая все участки кожи. Лопатки юной особы вжимались в стекло со всей силой.Тело, обтянутое, какой то коротенькой футболочкой, что сейчас трогал Пак, бесстыдно и не скрывая своих желаний распускал свои сильные руки по всему телу незнакомой Мун девушки. Прямо сейчас она жалела, что зрение не подводит ее, что она может видеть все тонкости любви Пака и его блондинистой бестии.Лучше бы она не обратила никакого внимания на его окна. А было бы еще лучше, если бы она совсем не приходила к нему больше со своими глупыми надеждами, что он изменится…Или что бы этот чертов Пак выколол ее глаза. В глазах брюнетки совершенно потерялся огонек чего то искреннего.Ревность захватывала все тело, подкашивая ноги и не давая спокойно вздохнуть холодный осенний воздух. Слезы наворачивались с каждой секундой под веками.Все тело взмокло от такого холодного и безжалостного дождя, что все быстрее ускорялся и спешил обронить холодные слезы на еще недавно теплый асфальт. Видя, как Пак подхватывает блондинку за бедра, а та с удовольствием окольцовывает его торс ногами, и впивается в губы парня жадным и мокрым поцелуем, а затем они исчезают в глубине квартиры, хотелось исчезнуть навсегда.Хотелось все бросить и уйти от парня, который ее совсем не ценил, не ценил все эти проведенные вместе годы.Все это время, когда она заботилась о нем, пока он лежал на кровати с температурой под сорок, готовила ему ужин после тяжелой работы, да и в целом, всегда была рядом, чтобы поставить на ноги и одарить поддержкой. Он будто бы все это забыл. Ей это следовало сделать еще тогда… Тогда, когда мать привела ее в дом своей подруги детства. Тогда, когда мама попросила посидеть с несносным мальчишкой на против и поиграть в его комнате. Когда его мама обняла их, и поцеловав сына, удалилась, думая, что они хорошо проведут время вместе. Тогда, когда он сразу же начал вести себя отстранено и не обращать на малышку никакого внимания, просто сидя на полу, возле кровати и читая книжку, что не интересовала его раньше и казалась скучной, но в присутствие Мун казалась самой лучшей книгой на всем свете. Когда Ха Рён просто тихо сидела, боясь его потревожить или как то обратить на себя внимания, смотрела на его мягкий профиль и молчала, не решаясь заговорить. А спустя час в таком положении зашла миссис Пак, он натянул самую добрую улыбку и приобнял за плечи девочку, говоря матери,как же хорошо они провели время вместе. Пряча книгу под кровать, он объявил Мун своей лучше подругой, ведь именно этого хотели их матери. Еще тогда ей следовало отказаться от предложения сходить в гости к семейству Пак. Черные волосы прилипали ко лбу, а лицо выглядело совсем уж бледным.После того, как парочка исчезала и пропала в глубине квартиры Пака, Мун медленно опустила голову и потупила взгляд в грязный и мокрый асфальт тротуара. Голова раскалывалась от жестокой реальности и от горько пролитых слез за все это время. Открывая дверь ключами, что всегда находились в кармане, Ха Рён молча зашла в теплую, пахнущую лавандой в перемешку с женским, до жути приторным запахом вишни квартиру. Сразу замечая дорогие красные туфли на пороге и кроссовки Сонхуна, что всегда стояли ровно, но сейчас, видимо, из за бывалой страсти, были в разных сторонах порога как и черные туфли на красном каблуке, Мун могла лишь отвести взгляд и тяжело вздохнуть. Неприятная боль ломила все тело и давила на грудную клетку. В горле запершило, грядущие слезы подступали и встали комом внутри. Она тихо захлопнула за собой дверь, что бы не создавать лишние звуки и не отвлекать влюбленную парочку от необходимой им близости. Ха Рён аккуратно повесила пальто на вешалку, стряхивая с него влагу на пол и сняла свои бывалые белые кеды, что сейчас выглядели жутко грязно и явно нуждались в стирке. Она прошла на кухню, что бы заварить теплый чай и хоть как то согреть руки и душу.Слезы так и растекались по нижнему веку, намереваясь выпасть хрусталем из темных глаз.Обида медленно и мучительно уничтожала последнюю надежду на что то хорошее и счастливые мысли. Дверь в светлую спальню напротив кухни была открыта, и можно было явно слышать женское хихиканье с мужскими словами. Мун старалась не обращать никакого внимания на это, пытаясь заглушить звуки своими навязчивыми мыслями в голове. Как только она заварила черничный, ее любимый чай, который всегда лежал ра полках Пака, она окунулась в раздумья.Ха Рён нужно было как то пройти мимо комнаты Пака, откуда прямо сейчас исходили стоны. Она тихо ступила на пол, пытаясь игнорировать голос девушки и аккуратные женственные ноги, что виднелись из приоткрытой дверцы. Юная особа застонала сильнее, что означало, что они совсем скоро выйдут. Мун прошмыгнула и дойдя до мягкого, усыпанного всякими подушечками дивана, быстро села, укутавшись в плед. Мягкая поверхность находилась прямиком перед панорамой, где несколько ранее обжимались молодые люди, не стесняясь быть увиденными и пойманными прохожими. Ха Рён поскорее попыталась выкинуть из головы эти ужасные видений и забыться в теплой кружке чая. Тело ужасно ломило и знобило. За окном был уже вечер, но достаточно светло для такого часа.Атмосфера была влажная и облачная, из за чего почти ничего не было видно.Лишь яркие фонари, что светились через туман, освещали невидимую дорогу.Погода как кстати соответствовала внутреннему состоянию девушки. Она была словно в тумане безысходности и раздумий в данный момент. Панорамное окно на всю стену открывало вид не на огромный город как обычно, а просто серую массу, что выглядела, словно пролитые сливки. Поэтому мягкий комфортный диван и был любимым местом в квартире Пака. Дверь спальни Сонхуна дернулась, выпуская оттуда почти полностью нагую блондинку и рядом шедшего парня. Та, как только увидела темную макушку, удивленно похлопала своими кукольными глазами и длинными ресницами. -Оппа, а это кто?,- девушка пискляво пропищала, прижавшись к теплому телу напротив ткнула пальцем в сторону и обиженно сострила глазки, как бы невзначай показывая свое недовольство и «сердитость». -Не обращай внимание,- Сонхун после вопроса блондинки посмотрел туда, куда она тыкнула своим корявым пальцем , и недовольно хмыкнув, отвернулся. Он приобнял девицу за талию, выводя из зала и направляя в ванную комнату, где они точно вдоволь планируют наиграться. От слов парня сердце сжалось в кровавый комок, пропуская тяжелые удары, что давили в барабанные перепонки. Обида накрыла все тело, не давая спокойно сделать вздох, ведь горечь колола глотку и мешала вздохнуть, а если Ха Рён и пыталась набрать воздуха алыми губами, то это отдавалось колом в грудь. Сквозь дверь послышались самые противные звуки.Что бы не слышать, как ему хорошо и что он чувствует себя прекрасно и без нее, она сильнее вжалась в диван, что бы хоть каплю почувствовать себя защищенной от того, что окружает ее с каждой стороны. Слезы, посыпались из очей, капая хрусталем на черную одежду.Глаза в миг покраснели и глазницы зажгло. Душа разрывалось от боли. Ей давно пора понять, что Сонхун ей по расчетам никто.Ни брат, ни друг, ни парень и даже, что тут говорить, ни муж. Но и ни незнакомец. Они росли вместе с самых малых лет. Будучи знавшими друг о друге все наизусть. Он всегда выражал недовольство по отношению к Мун, но и не отталкивал, а позволял находиться рядом с ним. Почему? Она не знает. Просто. Он был добр со многими, не с ней. С ней он вел себя как с пустым местом, не подпуская ближе, чем на метр. Все девушки получали уважение от Пака, но не она. Она так, просто, какая то девчонка, что постоянно ходит хвостиком. И все. Больше ничего. Почему он так невзлюбил ее?Ха Рён до сих пор неизвестно. Она лишь продолжала утопать в мучительном лабиринте страданий, наступая ногой прямиком в пропасть. Солнечный ребенок для всех, и ледяной принц для нее. Только для нее. В какой момент она подкупилась на чары парня?Ей точно этого неизвестно. Думаю, отвращение каким то образом отдавалось безграничной любовью в сердце. Он дергал за натянутые ниточки над головой, заставляя ту делать то, что ему нужно. Слезы мучительно скатывались с длинных ресниц, опаляя своей теплотой щеки, переходя на скулы и падая на шею. Стекая по самой сонной артерии. Пак ударил туда острым ножом.Таким острым, что от одного прикосновения лезвия смерть медленно подбиралась ближе. Даже сейчас. Даже сейчас он не жалея проходится лезвием по телу, не забывая при этом посмеяться с ее мучений. Но она решается прямо сейчас прекратить эти страдания. Она слишком устала, поэтому решается отрезать черные нитки над головой, те нитки, за которые Пак ее дергает, словно куклу. И вот сейчас, парочка выходит из ванной комнаты.Блондинка с легким румянцем на щеках, Сонхун же с хитрой ухмылкой, что оголяет его клыки зверя. Девушка прошмыгивает в комнату, после выходя уже одетой, пройдя, не ставя во внимания Мун, подходит к парню, оставляя мокрый поцелуй на его губах, и слишком громкий чмок на прощание. -Иди вымойся хоть,- Пак с отвращением и призрением вглядывается в белое лицо, и закатывая глаза подходит ближе к столу, где стоит чай, что Ха Рён заварила специально для него. В ответ она может лишь встать с дивана, и стягивая по пути в ванную одежду, проходит в душ. Кипяток разлился по телу расслабляя и согревая.Обжигание кожи так приятно ощущалось, но иногда опаляло участки. Мун совсем поникла в раздумьях. Сможет ли она так просто забыть парня, если уйдет прямо сейчас и прекратит это все?Сможет ли выжить без него?Какие будут последствия?Что скажет ее мать?Что скажет мать Сонхуна, когда узнает, что Мун, которая является ей почти родной дочерью, оборвала все связи и исчезла из жизни всех? Что станет с ней самой? Сонхун, понятное дело, скорее всего даже и не заметит пропажи девушки.Ему дело нет. Но сделает ли это саму Ха Рён счастливой? Безусловно, да. Времени на раздумья почти не было, ведь прямо сейчас она решается на самый смелый поступок всей своей жизни,и, вероятно, будет сильно жалеть всю свою оставшуюся жизнь.