Связанные судьбы

Якса впервые за всю свою жизнь был настолько растерян: неприятное, тяжёлое чувство внутри росло и ему ничего не оставалось, как сверлить взглядом собеседника. Молодой Адепт изо всех сил пытался разобраться в охватившем его конфликте, когда Итэр с обезоруживающей искренностью признался Сяо в своей любви. В воздухе повисла тяжесть от невысказанных слов и желаний, но Сяо, обремененный жизнью, полной насилия и проклятий, ненавидел саму мысль о том, что может запутать Итера в паутине своего темного существования. Молодой Адепт скрестил руки на груди, делая вид, будто тема его не зацепила. Нарушив долгую паузу, Сяо выдохнул, — Смело. На самом деле, это было всё, на что он способен сейчас. Итэр изумлённо приподнял брови, — Смело? — его губы дрогнули в улыбке. — И всё, Сяо? Адепт нахмурился и не изменил позы, он стоял напротив Итэра, продолжая театр равнодушия, — Что ты хочешь услышать? — Я люблю тебя, Сяо. — Две минуты назад ты сказал то же самое. Путешественник кивнул, — И хочу услышать ответ. Наконец, Сяо опустил руки вдоль тела, тяжело вздохнув, — Я не задаю вопросы дважды, но… —он почувствовал, как сильно его тело напряглось, но, выждав недолгую паузу, продолжил, —…что ты хочешь услышать? Итэр понимал, что Адепт избегает прямых ответов, он слишком замкнут и уверен в недопустимости когда-то заговорить о любви. Путешественник сделал шаг назад и опустил взгляд на землю — Адепты лгут? — тихо спросил Итэр, что заставило Сяо невольно вздрогнуть, он не до конца понял: к чему это. Не понимал людские мысли и вопросы, но оставить этого человека без ответа не мог, — Зачем нам это? — Адепты лгут, Сяо? —более грубым и резкими тоном повторил собеседник. — Нет. Путешественник сделал шаг к Яксе, заставляя того напрячься и сжать пальцы в кулак, но это не было знаком «не подходи», это было чем-то иным для Сяо, пугающе новым - это была слабость великого Адепта перед этим мальчишкой. Итэр приблизился к нему, его тёплое дыхание ощутилось на лице, оно согревало и дурманило, что злило Сяо еще больше. — Отойди. Путешественник смотрел в его глаза, прожигал в них чертову дыру, и не собирался слушаться, —Я нравлюсь тебе? Сяо удивленно приподнял брови, —Ты… Итэр перебил его, —Адепты не лгут. —Что поменяется от этого? — фыркнул Якса. —Когда тебе нравится кто-то, все меняется. Наши отношения мо… Сяо не дал Итэру закончить, его голос прозвучал тяжелым оскалом, — Какие отношения, черт возьми? Путешественник вздрогнул от неожиданности и невольно отступил назад, Сяо произнёс свои слова необычно громко и резко. —Моя карма... —запнулся Якса, — Моя жизнь наполнена убийствами и проклятиями. Ты думаешь, что я идиот, который позволит тебе в это влезть? Итэр снова двинулся вперед, пытаясь дотронуться до него, но тот лишь отшатнулся назад. —Но мы ведь можем пройти это вместе, Сяо… — взмолился Путешественник, стремясь "достучаться" до сердца Адепта. —Не можем, — решительно отрезал Якса. И вновь Итэр сделал шаг вперед, их тела напряглись, словно струна, готовая оборваться. Обоим было ясно, что этот разговор не приведет к ничему хорошему. — Сяо… — с тоской шепнул Путешественник, — Я не хочу бояться, когда нашел что-то особенное. Адепт еще долго сверлил его взглядом, но наконец нарушил тишину, — Ты считаешь себя героем в легенде о любви? Вспомни: в каком мире ты живешь и кто я такой. Итэр молчал и продолжал смотреть ему в глаза. Сяо был настолько измотан от бесконечного бессмысленного разговора, что с каждым движением Путешественника напряжение в нем только нарастало. — Если окажешься в опасности, назови мое имя. Я приду на помощь. Но я не помощник в любовных вопросах, — прозвучал его окончательный ответ. Спустя мгновение Якса исчез и Итэр чувствовал, как горькая реальность вновь ударила его по лицу. Смеялись ли Боги над ними? Сяо никогда еще не ощущал себя таким беспомощным и беззащитным. Он хотел выразить что-то по-настоящему важное, найти правильные слова, но они ускользали от него, как только он представлял, как жизнь Итэра может быть разрушена. Он всегда мечтал о чем-то большем, о чем-то, что выходит за пределы его привычной судьбы. И в этот момент он почувствовал, что может быть, просто может быть, он достоин этого. Уже прошло немало времени с тех пор, как они виделись в последний раз, и Итэр понимал, что шансов увидеть Сяо и поговорить с ним как прежде было мало, но он не терял надежды на случайную встречу с ним, скитаясь по поручениям Ли Юэ. Он понимал, что его жажда встречи с Адептом перешла границу взаимного уважения, становясь пугающе алчной и эгоистичной. Он ругал себя за свою слабость, понимая, что в его поступках отсутствует малейший здравый смысл. Покончив с поручениями он решил сегодня остаться в постоялом дворе, поймав себя на мысли, что где-то в глубине души все еще надеется встретить Сяо там. Мягкий лунный свет проникал сквозь густые ветви деревьев, рассыпая серебристый свет по лесной чаще, тени играли на земле, словно живые существа. Итэр стоял на террасе, оперевшись локтями о перила. Взгляд его был нацелен вперед, вглядываясь в густой лес, и с каждой секундой ощущал тяжесть в груди. Он все испортил. Своей беззаботностью он оттолкнул Сяо. Как он скучал и желал увидеть его, хотя бы издали. Было ли признание обречено на провал изначально? О чем он только думал? О себе, проклятый эгоист. Итэр даже не попытался поставить себя на место Сяо и говорил абсолютные глупости, поддаваясь своим эмоциям. Легкий ветерок заиграл с пшеничными волосами Итэра, словно лаская его облик. Губы дрогнули в улыбке, но взгляд оставался серьезным, наполненным горечью. – Я так сильно разочаровал тебя? – прошептал Итэр словно куда-то в даль, где был прикован его взгляд. Из-за спины раздался ответ, пронзительный и такой долгожданный, словно эхом пробравшийся в каждую клетку Итэра, покрывая его тело мурашками. Итэр не повернулся, он узнал бы его присутствие из тысячи. Как на душе может быть так тоскливо и спокойно одновременно рядом с Адептом. Путешественник прервал молчание, – Я больше не позволю себе так близко подойти к тебе, – признал он, чувствуя, как тяжесть слов опускается на его плечи. – Прости меня. Сяо хмыкнул, но подошел поближе, встав рядом с Итэром в полуметре, его присутствие ощущалось пламенем, хотя он и не прикасался к Путешественнику. Устремив взгляд вдаль, они оба стояли молча, словно наслаждаясь этим спокойствием. Может быть, им обоим нужно было время на размышления; момент покоя, когда слова становились излишними. Каждый из них прошел через свой лабиринт мыслей, ощущений, и теперь, находясь рядом, им было проще собрать это всё окончательно. Их молчание было говорящим, наполненным эмоциями, которые не нуждались в словах. Когда слова становились ненужными, непонятными или бессмысленными, тишина между ними говорила громче, чем любое признание в любви. Сяо тяжело выдохнул и перекинул взгляд на Итэра. Тысячи лет боли, страданий и страха мгновенно испарялись, когда он находился рядом с этим смертным. Тысячи ничтожных лет на поле боя; тысячи лет внутренней борьбы и войны с самим собой, чтобы его «сокрушил» обычный человек. Адепту даже стало смешно от такой абсурдности. Якса приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но слова застыли на губах. Он повернулся, готовясь уйти, когда Итэр внезапно решил прервать молчание, — Я бы хотел, чтобы в следующей жизни мы были свободны. Если эта жизнь не дает нам права на любовь, я бы хотел влюбиться в тебя в следующей жизни еще раз. Их взгляды встретились, полные тоски и глубокого сожаления. — Ты веришь в последующие жизни? — спросил Сяо, вжав пальцы в кулак. Но Итэр не ответил, лишь слабо улыбнулся. Глупец? Или взаправду чувствует себя героем из лирической сказки? Сяо достаточно повидал за две тысячи лет, но не перерождение душ, скорее, это были небылицы для утешения разбитых и отравленных жизнью, дабы веровать, что у них есть какой-то шанс быть лучше в другой жизни. "Эти смертные" — пронеслось в голове Яксы. — Тогда пусть будет так, как должно быть, – прошептал Адепт. Сяо знал, что ему не суждено жить спокойно, знал, что его жизнь - это бой, он создан для сражений, для защиты тех, кто не в силах защитить себя сам. Ему нельзя было любить, но почему же его сердце сейчас разрывалось на части от тех теплых слов, что озарили его губительной надеждой. Он знал, что любовь была запретна для него, карма могла сломить его волю и уничтожить Итэра. 
Адепт приложил руку к груди, словно пытаясь сдержать чувства. Он понимал, как опасно допустить его в свою жизнь, но уже любил этого смертного. Якса хотел бы отвергнуть эти чувства, забыть о них, скрыть глубоко в своей душе, но мог ли?

***

Провидцы предвещали этот день: день, в который мир изменится. Небеса перевернутся, озаряя бесчисленное количество оружия павших воинов. Смерть овладеет каждым метром поля битвы, падут Боги, падут города, и Земля содрогнется от гнева павших врагов. Серые тучи набегали с неистовой яростью, закрывая лучи солнца, шум битвы нарастал, словно вихрь — все сильнее и сильнее. Земля дрожала под ногами воинов, готовых пролить кровь за своих Богов, за свои идеалы. Смерть захватывала каждый метр поля битвы, поглощая жизни воинов. Свергались Боги, чьи имена прежде воспевались людьми как источники могущества и непобедимости. Города окутывала пелена пепла и дыма, каменные стены трещали под ударами врагов. Земля содрогалась от страшного зрелища падших врагов, чей гнев и жажда мести были столь сильны, что даже сама природа казалась стонущей под их натиском. Черное небо отражало кровь и слезы, пролитые на поле битвы, словно ничто не могло утолить жажду разрушения и смерти. Боги не смеялись над ними, над ними смеялась сама судьба. Его объятия тесно обхватывали умирающее тело, словно с ума сошедший он повторял монотонно: "нет". Это не могло быть реальностью; он обещал защищать, он придет вовремя, он сделает все, что нужно. Это злые чары, это чертова карма, что преподносит ему сценарий жизни, если он подпустит его к себе. В голове лишь глухо повторялась молитва: "Я все понял, я понял, я понял. Верни. Верни его. Я все понял". Он зациклился. Он сходил с ума. Почувствовав на щеке нечто до боли знакомое и теплое, он словно выбрался из транса. Итэр нежно прикоснулся к его лицу и на последнем издохе проговорил, —Я так мечтал дотронуться до тебя. Слезы смешались с кровью на его руках, его руки дрожали, пока он нежно прижимал его тело к себе, словно пытаясь вернуть обратно утраченное. Сяо чувствовал, как обжигающая боль пронзает его существо, разрывая на части его душу. Горе и отчаяние накрывали его, словно тень, несущую только накатывающую жажду мести. Неистовая злоба коварной судьбы взрывалась в его груди, и он испытывал бешенство по отношению ко всему свету, что лишил его всего, что значило для него что-то в этой жизни. Раскаты грома прокатились по небу, отражаясь в сверкающих глазах обезумевшего Адепта. Его грудь поднималась и опускалась в такт его тяжелого дыхания. Ярость теснила его сердце. Глаза демона сверкали алчностью и ненавистью, отражая безумие, которое овладело им. Настал день, когда карма захватила его разум и мир за это поплатился, как и он — ценой своей жизни.

Храбрый воин, что спас множество жизней — пал от клинка. И Великий Адепт, чью жизнь унесло собственное проклятье.

***

Записи из древних хрониках Ли Юэ, покрытых пылью времени, уже давно превратились лишь в экспонаты музеев и украшение книг. Легенды об Архонтах, Адептах, таинственных существах и невиданных сражениях до сих пор жили в городе, передаваемые из уст в уста из поколения в поколение. Одна из таких легенд рассказывала о двух воинах, которые положили конец войне. Во времена бурь и зловещих предзнаменований они встретились на поле боя, где обрушились судьбы многих. В критический момент, когда поражение казалось уже близким, произошло невероятное: раскаты грома и молнии окутали поле битвы, разделяя землю. В это мгновение смятения произошло нечто, что изменило ход событий. Их имена давно утрачены в потоках времени и стерты из истории, как и подробности поля сражения, однако жители города до сих пор чтят Архонтов, воинов и двух неизвестных героев, что когда-то стояли бок о бок на этом кровавом поле. В современном мире, где магия была забыта, а легенды стали лишь тенью прошлого, двое незнакомых подростков пересеклись на улице. Они замерли, словно пленники времени, их взгляды встретились. Незнакомцы стояли, глядя друг на друга, как будто узнавая в незнакомых лицах знакомые черты. Они не до конца понимали: почему не могут отвести взгляд и остановить этот нескончаемый поток слез, будто боль, которую где-то хранили веками, вдруг хлынула не оставляя шанса успокоиться, стирая границы между прошлым и настоящим. Неведомые друг другу они ощутили пульсирующую связь своих душ, словно звезды на небесах, исполнившие обет верности вечности. Их сердца будто стянуло невидимая нить, что пережила смерть и рождение, время и забвение.

И хотя они не помнили ни имен, ни историй, ни боли потерь, их души знали друг друга, словно встретившиеся вечно заблудшие странники, готовые закончить свой путь, возвращаясь домой после долгих скитаний, где время теряло свое значение перед величеством любви.

«Я бы хотел влюбиться в тебя еще раз.»