Бесконечная ночь

Мифология эпохи людей была одним из любимых курсов Аридэ. Сначала она взяла этот курс в ознакомительных целях, чтобы лучше понимать программы мироустройства, которые разрабатывались для кровяных ферм, но быстро увлеклась. Настолько, что всегда садилась в один из первых рядов и внимательно слушала, смотрела, записывала, а потом с удовольствием получала хорошие отметки — если исключить промежуточные аттестации. Особое внимание на курсе уделялось изображению вампиров в человеческой культуре, и именно эта часть интересовала большинство студентов. Аридэ понимала, почему — её тоже очень развлекали представления прошлого — они даже Эву смогли заинтересовать. — Живые мертвецы? — она похлопала длинными ресницами, пытаясь осознать услышанное. — Какая мерзость! — Там много всего мерзкого, — усмехнулась эль Хорилл, чувствуя странную взрослость, и похлопала стопку распечаток. Несмотря на возможности цифровых проекций, ей порой было удобнее печатать необходимые материалы. Эва увлечённо перебирала разнообразные изображения древности, и её красивое лицо кривилось в гримасы. — Насколько же это не эстетично! — восклицала она время от времени, не отрывая взгляда. — Да уж воистину. — Как хорошо, что мы живём в то время, когда не приходится прятаться по углам и слушать о себе подобный бред. — А вот это тебе понравится, — Аридэ подсунула ей другую стопку. — Тут сияющая кожа, томные взгляды и прочие красивости. — Это уже больше похоже на правду, — Эва одобрительно качнула головой, рассматривая картинки. — Да уж, в представлении людей мы либо страшные чудовища, либо невероятные красавцы, — усмехнулась Аридэ. — Средние варианты они не предполагали. — Пх, я бы не отказалась, чтобы для красоты достаточно было бы всего лишь родиться вампиром… — Тебе ли об этом говорить! — Красота — это тяжёлый труд! — Об этом тоже есть отдельный курс, — не преминула заметить эль Хорилл. — Хочу его взять в следующем году — мифология красоты. Там про купания в кипятке, крови младенцев, свинце на лицо и других вымышленных и реальных извращениях. — Звучит мерзко, но интригует, — Эва снова скривила лицо, но в голосе звучало одобрение. Как будто дочь герцога Балнотского сама до конца не решила, как относится к услышанному. — Запишемся вместе. Ого, у нас ещё и крылья были! — воскликнула она, выхватывая очередной лист. — Эндер не рассказывал, что это такой интересный курс! — Не думала, что он тоже брал этот курс, — удивилась Аридэ. — Пару лет назад. Наверное, не хватало каких-то баллов. А вот это платье ничего! — Могу специально выслать тебе материалы про всё красивое и блестяще. Правда... кое-что тебе может показаться… очень странным… Тон, которым она это сказала, заставил Эву повернуться. — Более странным, чем живые мертвецы? — она распахнула глаза. — Был целый пласт историй о любви между вампирами и людьми, — поведала эль Хорилл доверительным шёпотом, — и там больше всего красивого и блестящего. На несколько секунд шокированная до глубины души Эва потеряла дар речи. Аридэ понимала: она и сама удивилась, когда впервые услышала о былой популярности таких сюжетов. — Обещай, что не заставишь меня читать ничего подобного! — по тону Эвы было понятно, что она не согласится, даже если Аридэ попытается. — Поверь, я сама к такому не готова, — та поморщилась. — Буду рекомендовать к прочтению только истории о тех, кто выпивал жертв досуха. Лицо Эвы приняло странное выражение одновременной задумчивости и отвращения. — Подумать только, впиваться своими клыками в незнакомого человека, это так некрасиво, даже представить страшно! — её передёрнуло, и Аридэ с трудом сдержала улыбку. — А вдруг он невкусный, или заразный, или немытый, аргх. Уж очень нетипична была подобная реакция для Эвы, всегда такой элегантной, но и всегда честной в проявлении своих эмоций. Словно желая успокоить разыгравшееся воображение, она налила себе кровь в высокий бокал и сделала глоток. — Как хорошо, что те тёмные времена остались позади, — с явным облегчением заметила Эва, слегка покачивая бокал и не отрывая взгляда от колыхания алой жидкости. — Нападать на живых людей… — Ну были те, кто пил кровь животных... — Хватит на сегодня потрясений! — Эва медленно опустилась на диван, взмахнув рукой. — Разве на общей истории вас этому не учили? — удивилась Аридэ. — Мы не учили ничего из эпохи людей, — дочь герцога Балнотского уже вернула самообладание и снова стала изящной даже в пожимании плечами. — Да и незачем как будто, ведь сейчас мир совсем другой. Аридэ улыбнулась. Она порой забывала, насколько многие вампиры оторваны от взаимодействия с людьми. Впрочем, мир действительно совсем не такой, каким был в эпоху людей. — Я один раз попробовала кровь животных, — шёпотом вдруг призналась Эва, в её изумрудных глазах сверкнуло что-то бунтарское. — Попросила служанку раздобыть мне. Не помню, чья это была кровь, но я чуть не заработала несварение желудка! — Неудивительно, — усмехнулась эль Хорилл. — Мне один раз отец подсунул её, когда проводил дегустацию. Они захихикали, словно нашкодившие дети, и Аридэ почувствовала себя ужасно смелой и ужасно глупой одновременно.

***

На первое нападение Алек даже не обратил внимания. Об этом без умолку рассказывал Беннер, но выглядел при этом скорее воодушевлённым, чем обеспокоенным, и Алек привычно пропустил всё это мимо ушей. Хотя Софи уже тогда казалась встревоженной. Но когда даже Сэмет порекомендовал Алеку быть осторожней, тот решил всё-таки отвлечься от чтения полной истории создания Небесного фонтана и поинтересоваться, что именно происходит. — Какой-то вампир нападает на людей, — сказала Софи, хмурясь. В последнее время она почти всё время хмурилась. — Ты что, совсем новостей не читаешь? — удивился Беннер. — Как можно было пропустить такое! — Не читаю, — в представлении Алека мало что было бессмысленнее чтения новостей, ненадёжных, непостоянных и каждый день… новых. — А в чём дело? Что-то серьёзное? — В нашем доме безопасно, проблема на окраинах, — Сэмет покачал головой. — Но кто знает… — Я слышал, что покусали уже пятерых, и двое из них скончались! — Беннер понизил голос и сверкнул глазами. — Да что ты за человек такой! — не удержалась Софи. Хоть она и была вампиром, её происходящее пугало едва ли не больше всех. А вот Беннер даже такие новости воспринимал с привычным энтузиазмом. — Преступления — моя вторая страсть после кровяных ферм, — невозмутимо объяснил он Алеку. — А тут вампир нападает на людей ради крови! Это так редко бывает! — Он меня пугает, — Сэмет с тревогой посмотрел на коллегу. Перерыв закончился, и пришлось вернуться за свои столы. Алек хотел спросить, зачем нападать ради крови, если можно просто купить её, но погрузился в работу, а к концу рабочего дня и вовсе забыл об этой теме. Зато не забыл Беннер и весь вечер присылал ему жуткие фотографии с мест преступлений, комментарии от лорда Звезды и другие, настолько же разнообразные, насколько неинтересные Алеку, материалы. Ещё через пару дней нападения стали основной темой не только для Беннера. Удивительно, но почему-то преступника до сих пор не поймали, хотя Алек слышал, что весь город утыкан камерами и датчиками магии. Всем людям пришло сообщение от службы лорда Звезды с очень уж настоятельными рекомендациями: не ходить в одиночку, не покидать своих домов и, по возможности, поменьше передвигаться даже внутри них. — И зачем только разводят панику, — буркнула Софи, увидев рассылку на экране Сэмета. — Думаю, они просто не знают, что делать, слишком уж давно не было ничего подобного, — даже он утратил обычное хладнокровие. Из всего отдела только Беннер оставался энергичным. — Серийник, — посмеиваясь сообщал он Алеку. — Интересно, один или несколько… — Что в этом вообще может быть интересного? — Разве это не захватывающе? То, с каким пренебрежением эти вампиры или люди относятся к чужим жизням. Сэмет выглядел так, как будто его сейчас стошнит только что съеденной амброзией. — Может, хватит? — раздражённо сказала Софи. — Не волнуйся, мы не станем думать, что все вампиры кровожадные твари! — Она покраснела, но Беннер не обратил на это никакого внимания. — Но ведь в этом и интерес, где проходит эта грань. Кровяные фермы, хоть и вызывают разговоры об этике, всё же в целом одобряемы обществом, хотя кровяники не живут там по собственной воле… — Давай закроем на сегодня эту тему, — Алек сам не ожидал, что его голос прозвучит так резко; должно быть, сказалась общая нервозность. Его самого не слишком трогали слова Беннера. Он не был склонен к этическим вопросам и вполне довольствовался границей закона. Что законно — то и нормально. Что ненормально — то незаконно. Всё остальное его мало беспокоило, пока не мешало работе. Но Сэмет был так бледен, что, казалось, вот-вот потеряет сознание, а Софи чуть не плакала, и смотреть на них Алеку было больно. — Если тебе не с кем обсудить это, можешь написать мне вечером, — добавил он, чтобы чуть сгладить разочарование Беннера. Тот и так написывал каждый вечер, вынуждая отключать все уведомления индапа. Какая разница, какие именно сообщения игнорировать. Сэмет шумно выдохнул, а Софи даже прошептала «спасибо» по дороге в офис. Алек в ответ отвлечённо кивнул — он на ходу писал Эдмунду и Луне, надеясь, что они в порядке.

***

Крайне редко высшее общество беспокоилось по поводам, не имеющим к нему непосредственного отношения, но когда такое происходило, это зачастую было связано с людьми. С теми, с кем большинство аристократов никогда не хотели бы столкнуться в жизни, но о ком всегда были не прочь почитать и посудачить. Поэтому нападения вампиров на людей не могли не стать самой горячей темой для обсуждения. С одной стороны, это было одно из самых тяжких преступлений, которые только мог совершить вампир; с другой — многие дворяне даже не знали, где вообще можно найти человека, если вдруг вздумается на него напасть, а потому воспринимали происходящее как увлекательнейший роман или фильм. Разумеется, любопытнее всего были те, кого это никоим образом не касалось. С каждой новой жертвой всё больше студентов Академии интересовались этой темой. С жаром обсуждали они некомпетентность охраны и несовершенство камер, пересказывали друг другу показания выживших и с придыханием говорили о дикости и дерзости преступника. — Как ваши дела? — с участием спросила Эва. — Из наших рабочих пострадало двое, — Аридэ изо всех сил старалась не обращать внимания на шепотки вокруг. Она бы с удовольствием избегала этой темы даже с друзьями, но знала, что Эва будет беспокоиться, если ничего не сказать. Только рассказывать особо было нечего. Отец, срочно приехавший с кровяных ферм в столицу, всё время был мрачен; Норсимус работал без отдыха, — вот и всё, что знала Аридэ. Но больше всего терзало то, о чём она не могла никому рассказать: Луна. Вернее, не сама Луна — она даже не перестала спускаться на землю, хоть и делала это реже и перед выходом пила пила защитные зелья, — а друзья, за которых она очень беспокоилась. Алек должен быть в порядке: комплекс Бездны закрыли, запретив людям покидать дома, разве что по мостам и в случае крайней необходимости. А вот Эдмунд... Прежде она никогда не задумывалась, как мало оказывается о нём знает. На сообщения он не отвечал, и она не представляла, где его искать, где он живёт; даже о его работе представление у неё было очень примерное. Это беспокоило не меньше, чем ситуация в целом. И этим беспокойством она тоже не могла поделиться ни с кем. — Уверена, их скоро поймают, — попыталась ободрить подругу Эва, видя её переживания, но не в силах облегчить их. — Подумать только, в наше время... — Альнер, который заглянул к ним в перерыве, покачал головой. — И ведь это может быть дворянин! — Эва опасливо обвела взглядом окружающих, словно ожидая нападения от каждого из них. — Насколько я знаю, полагают, что это кто-то из простолюдинов, но сложно что-то сказать, учитывая, как долго не могут найти преступника... А может, их и вовсе несколько. Повисло тягостное молчание. — Как вообще можно выпить человека до смерти? — нахмурилась Эва, глядя на бокал в руке. — Я имею в виду… в нём ведь явно больше пары стаканов крови, правда? Голос её, обычно энергичный и уверенный, слегка подрагивал, что делало и без того безрадостную атмосферу ещё более нервной. — Я потом… — начал Альнер, но Аридэ, не в силах больше сдерживать копившееся напряжение, его перебила: — Они умирают не от укусов, а от ранения ножом, — она не видела фото и не хотела, даже от одной мысли делалось дурно. — Кажется, первых жертв неудачно кусали, но без понимания, что делать, и оказалось проще наносить чем-то рану, и пить уже из неё… Её била крупная дрожь, на глаза навернулись слёзы. — Прости, — совсем смешалась Эва. — Давай поговорим о чём-то другом… Как твой реферат по истории алхимии? Аридэ шумно вздохнула, не понимая, как отвечать. Её душили рыдания, но она всё-таки нашла в себе силы кивнуть и даже что-то сказать, сама не до конца понимая смысл своих слов. Попытки Эвы взбодрить её всё же увенчались некоторым успехом — по крайней мере, Аридэ хватило выдержки досидеть до конца занятий. — Как дела? — спросила эль Хорилл у Норсимуса. Она знала, что тот занят, но не могла удержаться и не навестить его. Это было эгоистично, но ей отчаянно не хватало кого-то, кто понимал бы всю тяжесть последних месяцев. Лорд Звезды шумно вздохнул. — Только что согласовал закрытие Бездны. — Под его глазами залегли тени, волосы были грязными, а одежда в беспорядке, так непохоже на очаровательного любимца света. — Что ты имеешь в виду? — брови Аридэ сами собой сошлись на переносице. — Леди Ивэрин запросила изоляцию людей. Всем им теперь придётся работать, не покидая своих комнат и квартир. — Кажется, леди Ивэрин считает, что необходимо разводить бурную деятельность, независимо от того, имеет ли это к ней отношение! — не удержалась Аридэ, и Норсимус слабо улыбнулся. — Хорошо, что Эва тебя не слышит. — Хорошо, что Эва тебя не видит! А если бы увидела, она бы со мной согласилась. Бездна далеко от места преступления, и людей там не так много, что за глупость! — Боюсь, это только начало. Виконт Витерский уже отправил такой же запрос для работников столицы. — Разве это не наведёт ещё ужаса? — Возможно, — он устало потёр лоб. — Но император считает, что любыми способами нужно предотвратить появление новых жертв. Аридэ прикусила губу. Ей хотелось спросить, сколько уже пострадавших, но она боялась услышать ответ. Каким бы он ни был, любое число больше нуля было ей отвратительно. — Как это вообще возможно? — вырвалось у неё. — Постарайся не забивать голову, — Норсимус подошёл и потрепал её по волосам. — Пойдём, я провожу тебя. Заодно проветрюсь. Они молчали, подъехала капсула, но прежде чем сесть в неё, Аридэ не удержалась от вопроса: — Ты думаешь… мы виноваты? — Уверен, это не ты, — он усмехнулся и снова потрепал её по голове. — Даже если бы ты нападала на людей, ты бы знала, куда кусать. — Это не смешно. — Согласен. Так же глупо, как твои переживания. Она заглянула в его глаза, как будто мерцающих в ранних сумерках. — Ты не думаешь, что это из-за цен на кровь?… — Аридэ сама не знала, какой ответ хочет услышать. — Послушай меня, — Норсимус легонько тряхнул её за плечи, и тон его стал необычайно серьёзным. — Если тебе нравится считать себя или «Стелангон» виноватыми — можешь развлекать себя этим. Но это ничего не изменит. То, что «Стелангон» — основной поставщик крови не значит, что ваша семья отвечает за всех людей; то, что ты вампир не значит, что ты отвечаешь за всех вампиров. На несколько ударов сердца повисла тишина. — Прости, — тихо сказала она наконец. Было стыдно. Как это по-детски — позволить чувству бессилия и отчаяния завладеть собой настолько, чтобы почти поверить в такие глупости. Норсимус прав. Даже если цены на кровь выросли после эпидемии на кровяных фермах, даже у очень бедных вампиров выбор всё ещё был. — И прости, что отняла у тебя время. — Всё хорошо, я был рад тебя увидеть, — он вымученно улыбнулся и провожал карету взглядом, пока та не улетела слишком далеко.

***

Весь комплекс Бездны «закрыли». Алеку и его коллегам выдали планшеты и предписания работать из своих комнат. Таково было распоряжение леди Луны, которая управляла всем комплексом и решительно заявила, как вычитал Алек в одной из статей, присылаемых Беннером, что не намерена подвергать риску ни одного человека, за которого в ответе. Софи считала это камнем в огород лорда Звезды, который вроде как отвечал за всех людей и всё же не смог предотвратить жертвы; Сэмет заметил, что тогда виноват скорее лорд Ночи, ведь это вампиры нападают на людей, а не наоборот, и даже начал что-то рассказывать о взаимоотношениях дома фон Файлор с домом фон Дайлот, но Беннер его перебил, чтобы поделиться теорией о том, как именно действуют преступники. Но все, включая даже Алека, считали изоляцию в Бездне избыточной. Особенно страдал Сэмет — ему настойчиво порекомендовали временно остаться в комплексе, заняв одну из свободных комнат. О закрытии их здания объявили в самый разгар рабочего дня, поэтому жители других домов не имели возможности даже заехать к себе за необходимыми вещами: просто невозможно было вызвать капсулу на территорию Бездны. Двери, кажется, ещё оставались открытыми, но идти пешком даже до другого района, откуда уже можно было улететь, Сэмет не хотел. К тому же, не было никаких гарантий, что он успеет вернуться и за время его отсутствия не поменяется что-нибудь ещё. За пару дней заточение настолько надоело Алеку, что он не удержался и написал Беннеру, чего обычно старался не делать, положив начало бурному обсуждению радикальным методам леди Луны. Хотя «обсуждение» — слишком громкое слово: по большому счёту это был просто поток недовольства с обеих сторон. Занятно, но Алеку никогда не было тесно на кровяной ферме, и, даже покинув её, он не думал, чтобы всего лишь ограничение передвижений могло причинить ему неудобство, пока оставалась возможность заниматься любимым делом. Но оказалось, что большой и прекрасный мир — даже небольшая его часть — уже проникли в сердце Алека куда глубже, чем ему казалось. Беннер написывал почти не переставая. Удивительно, как у него вообще оставалось время на работу; не меньше удивляло его красноречие, с которым он ругал всех и вся, хоть сколько-нибудь причастных к происходящему. Кажется, только императорская семья избегала его проклятий, хотя и до них дело могло дойти такими темпами. И так, и эдак Беннер рассказывал, что думает о безделье лорда Звезды, раз тот не может защитить людей; о самомнении леди Луны, раз она считает себя вправе нарушать свободы людей; о бесполезности лорда Ночи, раз он «и его компания» не могут поймать одного-единственного вампира. Ну, может, не одного-единственного, но это уже детали. Главное, что лорд Ночи совершенно некомпетентен. Как и СМИ, которые публикуют только слухи и сеют панику. Как и руководства компаний, производящих кровь, раз не смогли удержать объёмы и цены — официальная позиция властей заключалась в том, что нападения совершают безумные бедняки, которые лишились возможности покупать кровь после повышения цен из-за эпидемии. Алек читал ругань Беннера вперемешку со статьями, а потому совершенно точно знал, в чём именно ошибся каждый из обсуждаемых вампиров. В остальном Алек справлялся с изоляцией очень неплохо. Он заказал себе ещё несколько плёров и, после того, как они с Беннером в очередной раз сходились на том, что «их базовые и естественные права безжалостно и неправомерно нарушаются, кем себя возомнила эта леди Луны!», с удовольствием ковырял их. Если только не случалось так, что Сэмет — уставший от потока сообщений в чате — пытался утихомирить коллег. Тогда весь вечер уходил на попытки переубедить его. Общение с Софи ограничивалась исключительно сухой рабочей перепиской. Алек подозревал, что только её и радовала изоляция людей — слишком уж заметно было, насколько сложно ей стало общаться с ними после первых новостей о нападениях. И прежде Алек обращал внимание, что Софи неловко говорить о крови, а уж в последнее время, даже до изоляции, она и вовсе избегала коллег. От Эдмунда после закрытия Бездны Алек получил только одно короткое сообщение, что тот в порядке и в безопасности. Луна была чуть более многословна, даже предупредила, что времени на переписку у неё немного и попросила Алека беречь себя. Он улыбнулся и пожелал в ответ того же, задумавшись, чем именно занимаются его друзья. То есть он знал, что Луна работает с магией, но даже не был уверен, что в комплексе Бездны, а как обстоят дела у Эдмунда представлял себе ещё хуже. Когда они в следующий раз увидятся, надо будет побольше расспросить об этом. Прежде Алека никогда особенно не интересовала чья-то чужая жизнь. Возможно, из-за того, что вырос он на кровяной ферме, где все проходили по одному пути. Дом Детства, Подношения, тренировки, рацион… отличались только виды досуга; а потому и поводов кого-то расспрашивать не было. Но ведь в Империи всё иначе, и Алек в очередной раз почувствовал, сколько всего ещё не знает. Скоро, однако, неизвестного стало чуточку меньше: сначала появились новости о том, что предполагаемыми преступниками были волшебники Бездны, спустя ещё некоторое время информация подтвердилась и совсем скоро негодяев поймали. Изоляция закончилась, а Беннер стал так же энергично хвалить предусмотрительность леди Луны, как прежде её ругал.

***

Было обидно за Норсимуса. Глядя на его сияющую улыбку никто бы не подумал, что в последние недели он работал на износ. Или что его может задеть слава леди Луны. Но высший свет мало беспокоило благосостояние людей — сложно представить тему для беседы более унылую. Другое дело выдающаяся мудрость прекрасной леди Ивэрин, чьё решение закрыть Бездну очень ускорило дело. — Кто бы мог подумать, что преступниками окажутся вампиры, да ещё и аристократы… да ещё и волшебники Бездны! — возмущалась Эва. — Но теперь понятно, почему их так долго не могли поймать, — заметила Клэра. Они втроём сидели в ожидании занятия по воздействию зелий на людей и, конечно, обсуждали то же, что и все остальные. — Я хочу пойти на суд, — вдруг заявила Аридэ, и сразу добавила в ответ на удивлённые взгляды подруг: — Не знаю, зачем. Просто знаю, что… так надо. — Сходить с тобой? — Эва говорила таким тоном, как будто боялась, что подруга повредилась умом. Это вызвало у той улыбку: — Хочешь полюбоваться леди Ивэрин? — Я могу одновременно и поддерживать тебя, и любоваться леди Ивэрин, — вздёрнула носик Эва, тотчас избавляясь от излишнего беспокойства. — А я пас, — поморщилась Клэра. — И так тошно. Аридэ тоже было тошно, но почему-то она не могла иначе. А ведь даже на суды над Канрой она не приходила, передавая всё, что от неё требовалось, через адвокатов. Но как будто именно из-за того, что в этот раз лично она не пострадала, и надо было обязательно сходить. Обязательно взглянуть в глаза тех, кто причинил столько боли множеству невинных людей. Из двадцати человек, подвергшихся нападениям погибло четырнадцать. Но несмотря на это, можно было не надеяться, что в новостях уделят процессу достаточное внимание — СМИ наперебой восхваляли леди Луны, или напирали на то, что люди снова в безопасности. От этого становилось мерзко. Даже с пропусками для Аридэ и Эвы у Норсимуса были сложности, и удалось их добыть только после обещания ничего не записывать. — Фон Файлор? — нахмурилась Эва. Лорд Звезды кивнул и тяжко вздохнул. — Они говорят, что «это такое деликатное дело» и будет лучше без лишних глаз. Аридэ поджала губы и невольно сжала кулаки. «Деликатное дело», какое точное и ёмкое описание произошедшего! Прежде она никогда не думала о лорде Ночи достаточно долго, чтобы составить определённое мнение, но теперь могла с увереностью сказать, что он ей крайне неприятен. — Мы будем тихими и незаметными, — Эва поцеловала Норсимуса и взяла за руку Аридэ, надеясь хоть немного успокоить подругу. Впервые в жизни Аридэ не радовала необходимость быть тихой и незаметной, но выбора не было. Пришлось поглубже спрятать свою обиду и злость почти на всех, кто находился в маленьком судебном зале, если она хотела остаться здесь до конца. В центра зала одиноко и беззащитно стояла маленькая трибуна из тёмного дерева, а впереди и по обе стороны от неё высокими рядами поднимались амфитеатром массивные столы, словно пытаясь окружить, сдавить того, кто предстал перед судом. Судьи сидели прямо напротив трибуны, а за их спинами располагались наиболее знатные зрители. Будь преступники более титулованными, за процессом мог бы наблюдать сам император, но он не посчитал «деликатное дело» достойным внимания, и в самой высокой точке зала сидел только эрцгерцог Лакимский и несколько других лордов Изумрудной палаты. Эва прошептала Аридэ их имена, которые тотчас вылетели из её головы. Из пяти преступников четверо были мелкими, но аристократами, поэтому судьями выступали три Лорда: Норсимус, леди Ивэрин и лорд Михаэль, за которым оставалось решающее слово. Подобные процессы почти полностью были представлением, формальной данью традициям: все улики и свидетельства давно изучены и, скорее всего, решение тоже уже принято. Теперь судьи лишь встречались с обвиняемыми, чтобы задать им последние вопросы. Конечно поведение за трибуной под суровыми взглядами судей могло повлиять на приговор, но лишь настолько, насколько личная харизма могла перевесить результаты расследования. Массивные двери зала открылись, под конвоем ввели сразу всех пятерых волшебников. Четверых выстроили у стены, а одного подтолкнули к трибуне. Все они были бледны, но спокойны; и ничего, кроме отвращения, у Аридэ не вызывали. Она заставляла себя вглядываться в их лица, словно надеясь найти причины, толкнувшие их на чудовищный путь, но это было тяжело. Слишком тяжело, и она в конце концов бессильно опустила голову. Эва сжала её холодную руку тёплыми пальцами, и Аридэ мысленно поблагодарила подругу за то, что та рядом. Волшебники сменяли друг друга, и от их голосов у Аридэ кровь стыла в жилах. Она не понимала, как судьи могут оставаться такими спокойными, такими отстранёнными — у неё самой не было сил даже поднять голову. На глаза навернулись слёзы от осознания, что никто из этих… этих… этих чудовищ не только не раскаивается в содеянном, но и гордится своими страшными преступлениями. С явным удовольствием, с вызовом признавали они свою вину и говорили о благе Империи. О мягкости нынешних нравов, подрывающей власть императора и о том, что единственное предназначение людей — служить пищей вампирам. Аридэ хотелось вскочить и кричать. Хлестать их по лицам, и кричать, пока не охрипнет, но она только продолжала сжимать руку Эвы. На смене отчаянию и ужасу пришёл гнев. С трудом сдерживая слёзы, во время оглашения приговора, она подняла голову, чтобы последний раз взглянуть на преступников. До этого момента Аридэ и сама не знала, что может с такой силой презирать или ненавидеть кого-то, но как ей хотелось бы, чтобы они все почувствовали её ненависть! Наказания для дворян были очень суровы и разнообразны, более суровы, чем для вампиров без титулов или людей; но очень немногое каралось смертью, и все эти волшебники знали, на что идут. Так бессмысленно, так отвратительно, так мерзко. Растаяло эхо последних слов лорда Ночи, читавшего приговор лишённым всяких эмоций голосом, и всё закончилось. Пятерых преступников увели, тяжёлые двери за ними закрылись, и Аридэ наконец позволила себе тихонько всхлипнуть.