Кофе

Я не буду оставаться с тобой на долго. Наш вечер начнется со свечей и ими же закончится. Ты пройдешь в квартиру, расстегнешь верхнюю пуговицу своей рубашки.. почему мне кажется, что это когда-то уже происходило?. — Как дела в университете? Ты спрашиваешь меня в том же тоне, в каком спрашивала моя мать, так же приходя в квартиру и не стесняясь снимая платье через голову. Запах ее парфюма, между тем, был гораздо более тяжелым, чем твой. — Ты признавался ей в любви. — Ты хочешь кофе? Я не избавился от темного костюма только потому, что ждал новой ссоры. Я не смогу спать с тобой в одной кровати, если утром мне на глаза снова попадутся длинные волосы твоего цвета. На вопрос о кофе я киваю. К черту. Вари сразу весь. — Хорошо, что ты хочешь. — В котором часу она зашла к тебе? Ты успел отыметь её, или у меня еще есть шанс считать себя твоим? — Блондин отходит к газовой плите, включает одну из комфорок. Газ горит ярко синим, пока в полумраке комнаты двое молчат. Неприятно громко скрипит кофе дробилка. — Мне кажется, ты преувеличиваешь. Я обсуждал это с тобой. — Дио оборачивается как только достаточно кофе порошка пересыпается в турку. — Нет. Я хотел бы слышать все подробности. — Младший сгребает себе в руки портфель, достает мягкую, слегка сырую сигарету. Прикуривает от свечи. Сегодня электричества не дали. — Я никогда не клялся тебе в верности. — кофе заливают водой. На синем огне оно должно разогреться быстро. Темнокожий молодой человек, зажимая в зубах сигарету, избавляется от пиджака. Тот летит на пол за ненадобностью. Сегодня пятница. Завтра и так стирать. — Я говорил тебе, что люблю тебя. И надеялся, что ты именно любовь имеешь ввиду, разглагольствуя о взаимности. — Бледнолицый его собеседник подходит к окну, открывает его. За пределами трехэтажного дома со съемными квартирами — узкие улочки жилых кварталов и тишина. Луна сегодня особенно яркая. — Мне нравится, как ты смотришься в моих халатах. Мне нравится твой голос. Возможно, мне нравятся твои глаза. Хотя тут я бы задумался. — Воспринимать это как комплимент — едва-ли получится. Как оскорбление — не хочется вовсе. Из турки начинает приятно пахнуть. Темнокожий парень проходит к окну, опирается локтями, выдыхает дым за пределы комнаты. — Ты же не обижаешься? — С вопросом, старший блондин улыбается. Нет. Энрико никогда не обижался. Сигарета почти сама улетает из рук, ее будто подхватывает ветер. Тепло чужих рук успокаивает, забываются все мысли, когда на виске остается след яркой помады. Энрико никогда не любил так сильно, как сейчас. Любил он в первый раз.