Не сказал

Шен Лунь так многого не сказал. Промолчал, когда они давали друг другу клятву позаботится о семьях друг друга, если один из них умрёт. Хотел бы сказать: «Я не смогу – уйду вслед за тобой». Но Юй Чень бы не понял, о чём он. Да мужчина и сам себя не понимал. Просто чувствовал так. Опасные мысли. На нём ответственность за всю страну. У него нет такого права – уходить вслед за тем, без кого жизнь не мила станет. А отказывать, не сказав причины – будет выглядеть странно. Да и не мог он отказать другу. Ни в чём. Даже, когда тот просил жениться на его сестре. Это было выгодно им обоим. Но как же не хотелось. Иррационально хотелось встряхнуть, спросить, понимает ли, о чём просит. Иногда казалось, что понимает. И нарочно показывает, что чувства Шен Луня безответны. Но если так – это было бы слишком жестоко. А Юй Чень никогда не был жестоким – по отношению к нему. И снова промолчал. Не сказал, когда Юй Чень оправдывался, что сестра передумает, что согласится пойти замуж, что тоже не желает этого брака. Что лучше бы брак связал его с … Нет, даже мысль будет кощунственной. Друг никогда бы не захотел подобного. И они наследники. Они не имеют права. Всё, на что есть – вот такие посиделки за вином и наблюдением заката. Шен Лунь не сказал тогда, что Юй Чень прекраснее всех на свете закатов и рассветов, звёздного неба – и всего что они видели вместе. Что рядом с ним любуется лишь им. Не сказал А-Мо, что понимает, о чём она говорит, когда та в брачную ночь говорила о браке. О том, что будет супругой – но не женой. Что жена – единственная на всю жизнь, неважно в славе или бесчестии, болезни или смерти, всегда верить и беречь. Что у него тоже есть такой человек. Пусть и не может назвать его ни женой ни мужем – это же не важно. Не сказал Юй Ченю, что, если тот умрёт на его руках – его сердце и душа будут разбиты на мельчайшие кусочки. Что мир потеряет свой смысл – и неважно что будет дальше. Вместо этого почему-то вырвалось: «Тогда я из твоих костей сделаю себе трон и буду сидеть на нём день и ночь». Неудивительно, что в ответ тот поинтересовался, за что Шен Лунь его так сильно ненавидит. Как всегда, ничего не понял. Ни при чём тут власть. И это вовсе не ненависть. Просто только так сможет отомстить за друга. Заставит себя сидеть на нём. Никогда не сможет позабыть о его смерти. День и ночь будет изнывать от тревоги. Хоть это объяснить удалось. Пусть это и чертовски мало. Не сказал ему, что любит. А теперь уже и не сможет сказать. Или сможет. Хладному телу во льдах. Единственное, что ему осталось. Да, скрывать его смерть разумно. И крохотный кусочек надежды в сердце – вдруг Юй Чень воскреснет – как и его сестра. Тщетный и безумный. Заставляющий раз за разом возвращаться в холодную долину, пить вино и говорить, говорить всё, что не успел, не смог, побоялся сказать раньше. Говорить тому, кто больше не услышит. Раскаиваться, что сам во всём виноват. Если бы не выбрал власть, не попросил А-Мо приготовить тот яд, чтобы отстранить от трона отца, не предлагал Юй Ченю поступить также – снадобье бы не попало в чужие руки, не оказалось подлитым другу в самый неподходящий момент. Если бы не выбрал власть – смог бы хотя бы сдержать обещание – защитить семью, Чжи Жо бы не погиб. Жаловаться, что теперь у него не осталось никого рядом – ушли все – и это из-за его выборов. Хотя на других всё равно. С ними не было так правильно, как с единственным дорогим человеком. И надеяться, что в следующей жизни они смогут быть…