Всплеск

-Ты нахрена это сделала?-сорвавшимся голосом нервно вопрошал Киса. Судорожно сжимая плечи, и глядя в глаза так, будто они дадут ответ на его вопрос. Зрачки бегали по лицу, и пальцы сжимались все крепче и крепче, кажется, вот вот дойдёт до синяков. Которые я позже скрою за толстым, мягким свитером, чтобы не вызывать у него горечь в сердце, и проклятое чувство вины. -Внутри было так пусто.-тихо прошептала я, гладя на свои покрасневшие запястья, что были исполосованы красной нитью отчаяния.-так глухо, что любой шорох отдавался гулким эхом, пустоту так хотелось чем нибудь заполнить, чтобы эхо прекратилось, чтобы не чувствовать себя такой одинокой.-ком в горле не дал больше говорить, словно был превышен лимит допустимых слов который я могу ему сказать. Слез не было, глаза уже стали абсолютно чисты, в отличии от разума, где в каждый угол впихнулись ненормальные мысли. -В смысле одна, я есть. Я всегда с тобой. Слышишь? Я с тобой.-Брови Кисы нахмурились в непонимании, руки неподвижно держали мои плечи. А я только сейчас поняла, какие мы с ним разные, словно атлантический океан и средиземное море. Находились неумолимо близко, но не смешивались не при каких обстоятельствах, расходились в разные стороны, и с разбега создавали огромный всплеск, но позже успокаивались, и оставались такими какие есть, оставались вместе. -Ты не понимаешь,-грустно помотала я головой, и заглянула и в его бездонные глаза.-Ты ушёл, я осталась одна, да, на время, позже ты снова бы вернулся. Обнял, успокоил, но тогда мне было так плохо, так пусто, что в эту яму отчаяния хотелось влить хоть что то. А у меня ничего нет, оставалась только боль. Понимаешь?-я с горькой улыбкой объясняла ему казалось бы простые вещи, но он все равно глядел с непониманием и отрицанием.-вот я и попробовала, заполнить болью, кровью, эту яму. -И как? Получилось?-глаза уже не бегали так быстро, а пальцы опустились на красные шрамы, оттряхивая медленным поглаживаниями засохшую кровь. Его глаза смотрели куда то в пол, а я смотрела прямо на него. -Нет, ты заполняешь эту пустоту до верха, и намного лучше.-я усмехнулась, а он резким движений вовлек меня в тёплые объятия, такие родные, такие крепкие, что казалось не одна сила не отцепит меня от него. Судорожно сжимая в своих руках, он качал нас в разные стороны, словно мы два успокоившихся моря, что после долгого шторма и огромного всплеска вновь воссоединились, теперь уже ловя одну безропотную волну. -Я тебя больше никогда не брошу. Я брошу все и всех, но не тебя.-положив свою голову на мою он глядел куда то в даль, где вздымались высоко чайки, а море увеличивало свою пену. Я не верила в его слова, ни единому, но я знала, что после громко хлопнувшей им двери, бессонной ночи в разлуке, разбитой мною посуды, он вновь тихо откроет своими ключами дверь, оставит их где-то на подоконнике, зайдёт в комнату и молча обнимет. В тишине мы уберём разбитую посуду, я повешу его ключи на ключницу, и мы все так же, соблюдая негласное молчание, отправимся на небольшой диванчик в зале, и мы ляжем туда не потому что у нас нет кровати, а потому что хотим быть ближе, как после сильного всплеска, два моря вновь соединились. Потом он укроет нас пледом, вдохнет запах моих волос, пока я буду лежать на его груди и слушать живое, горячее сердце. А когда я притворюсь спящей, а он поверит в это. Он тихо, устало, шепнет мне в макушку, так, что не услышат ни злобные чайки, ни затихшее море. Эти слова будут лишь для меня. -Я так тебя люблю.