Горячий шоколад

Дэниел Ричардсон очень любил свою жену. Она обладала многими удивительными качествами, которые он ценил и уважал, в их число входила и её энергичность. Очень часто Вера заражала энергией и его самого, будто бы придавала импульс к развитию. Благодаря ней он не мог долго стоять на одном месте, унывать и бездействовать. Но всё же, иногда были моменты, когда он предпочёл бы, чтобы хотя бы во сне этой энергии было чуточку поменьше, но рассчитывать на это не приходилось — они были женаты не первый год, и всё это время Вера не переставала крутиться во сне. Так что Дэниел даже не удивился, когда и сегодня проснулся от ощутимого толчка под рёбра. А ведь с виду и не скажешь, что в этих тонких изящных руках кроется такая сила! Такими темпами завтра в этом месте может и синяк образоваться. Поворочавшись пару минут и увернувшись от Вериной руки, он решил сходить на кухню, попить немного воды. Он аккуратно прикрывал дверь в их спальню, когда почувствовал, что по ногам повеяло холодом. Опять Феликс не закрыл окно в своей комнате! Замёрзнет же! Мужчина аккуратно заглянул в приоткрытую дверь комнаты сына и усмехнулся. Феликс раскинулся в своей кровати в точно такой же позе, в которой лежала сейчас Вера в их спальне. И одеяло было безжалостно скинуто на пол, видимо, без шансов проиграв в неравном бою. Дэниел прикрыл окно, поднял одеяло и укрыл им мирно спящего мальчишку. Тот лишь слегка пошевелился, но не проснулся. Уже на первом этаже Дэниел резко остановился, проходя по коридору. Свет он включать не стал, чтобы никого случайно не разбудить. А точнее, не разбудить Елизавету, чья комната как раз находилась на первом этаже рядом с лестницей. Но, судя по всему, она и не спала. И судя по звукам, доносящимся из её комнаты, она там… плакала?.. Дэниел очень надеялся, что ему кажется. Он застыл перед дверью в её комнату с вытянутой вверх рукой, уже готовый постучать. Много сомнений пронеслись в его голове за секунду. Не сделает ли он ещё хуже? Вдруг смутит её своим появлением? Но тело сработало быстрее, чем он успел задуматься над этим дальше. Лиза открыла дверь почти сразу же после стука. Она немного испуганно посмотрела на мужчину, потому что явно не ожидала его увидеть здесь и сейчас. Открыла дверь и тут же отступила вглубь комнаты. Но Дэниел успел заметить дорожки слëз на её щеках. Он стоял на пороге, не решаясь войти внутрь или вообще сделать какое-либо движение, понимая, что в таких делах нужно быть крайне осторожным. Это как ходьба по тонкому льду — неосторожное движение, слово или взгляд, и всё, контакт будет потерян, и ничего, кроме отговорок, что всё нормально, он не получит. Поэтому в данной ситуации он сделал единственное, что у него точно хорошо получалось. — Хочешь, я… сварю тебе горячий шоколад? — робко предложил он. Лиза неожиданно резко обернулась к нему и, всхлипнув, так же робко ответила «хочу», и мигом из семнадцатилетней девушки, барышни на выданье, превратилась в ту девятилетнюю девчонку, с которой он когда-то давно познакомился. Когда они с Верой только поженились и стали жить вместе, он ощущал себя скорее старшим братом для Лизы. Но чем дальше, тем он отчётливее понимал, что девочка к нему привязывается и приходит к нему со своими проблемами, страхами, радостями и победами совсем не так, как к брату. Тот день, когда он услышал, как она зовёт его папой останется в его памяти навсегда. Он возился с чем-то на кухне, краем глаза увидев в окне Лизу и её подружку, которые как раз подходили к дому. Окна были открыты, поэтому до него донеслись обрывки их разговора. — Мы же надолго уйдём, — говорила Изабелла, — поэтому обязательно надо спросить разрешения, а то родители беспокоиться будут. — Да, я знаю, — отвечала Лиза, — мама обычно у бабушки с дедушкой в это время, но я сейчас у папы спрошу. Дэниел замер. А через секунду девочка уже вошла в дом через заднюю дверь. — О, привет! — сказала она, улыбнувшись. — Можно я пойду погуляю? Мы с Изабеллой пойдём к ней домой, а потом оттуда прогуляемся к озеру. Но ты не волнуйся, с нами и её родители будут, и старший брат. Наверное, я из-за этого не успею вернуться домой к ужину, но меня точно проводят домой! Или папа Изабеллы, или её брат. Ну так что, можно? — очень быстро прощебетала девочка и уставилась на него в ожидании ответа. Но Дэниел прослушал почти половину из того, что она говорила, потому что в ушах набатом стучала вскользь брошенная фраза «я сейчас у папы спрошу». Через пару мгновений он всё же опомнился: — Да-да, конечно можно. — Спасибо! — девочка порывисто обняла его и тот час же скрылась за дверью. А он, ошеломлённый, так и остался стоять посреди кухни. С тех пор у неё в речи всё чаще и чаще проскальзывало «папа», как бы невзначай, в разговорах с другими людьми, потом она уже стала обращаться так к нему постоянно. Особенно после рождения младшего брата. Это избавило их от лишних объяснений с другими людьми. Хорошо, когда никому ничего не надо объяснять. Дэниел лишь на мгновение трепетно замирал внутри каждый раз, когда слышал от неё слово «папа». А Вера преисполнялась чувством благодарности, ведь только она по-настоящему знала, как отчаянно её дочь хотела, чтобы рядом с ней был папа. Дэниел и сам не заметил, как сам для себя стал считать, что у него двое детей. Через двадцать минут Дэниел с двумя кружками в руках вошёл в гостиную, где в одном из кресел его уже дожидалась Лиза. Она, видимо, успела успокоиться и больше не плакала, только печально смотрела вперёд себя невидящим взглядом. Дэниел подошёл ближе и протянул одну кружку с дымящимся напитком девушке, она, благодарно кивнув, взяла её в ладони и вдохнула потрясающий аромат. Сам же он устроился в кресле напротив и наконец спросил: — Расскажешь, что случилось? Всё же, если она не закрылась от него в своей комнате, то был шанс на то, что она готова поговорить. Елизавета глубоко вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Это Дитрих… — Он тебя обидел? — Дэниел мгновенно подался вперёд. Он знал, про кого идёт речь. Они с Верой всегда знали, с кем общается дочь, потому что она сама рассказывала им про всех подруг и… даже про молодого человека, который с недавних пор стал занимать все её мысли и даже пытался немного ухаживать за ней. Дэниел хоть и поглядывал на это всё неодобрительно, считая, что Лиза ещё маленькая для таких дел, но стоически молчал. — Оказалось, что он… помимо меня… ещё с несколькими… и я сегодня об этом узнала, — несколько сбивчиво попыталась пояснить девушка. — Вот же… мерзавец! — тихо, но эмоционально проговорил Дэниел, проглотив более замысловатое ругательство. По его мнению восемнадцатилений юноша вполне мог отдавать отчёт своим действиям и не дурить головы нескольким девушкам одновременно. — Я с ним поговорю, пожалуй… — Нет-нет! — замотала головой Лиза. — Ни в коем случае! — Точно? Я, конечно, не твой дедушка, и револьвера у меня нет, но… — Точно-точно! — Ну раз этого ты не хочешь, — с нарочитым недовольством протянул Дэниел, — тогда… будем упаковывать ему самые черствые пирожные! Лиза хихикнула, а мужчина улыбнулся. Хотя бы немного, но, кажется, ему удалось поднять ей настроение. — Главное, не плачь больше из-за него. Он явно того не стоит. — Да я знаю… Я и не плакала даже сначала, днём. Это просто сейчас почему-то обидно стало. — Очень обидно, понимаю. — У тебя когда-нибудь было такое? — Лизины глаза сверкнули любопытством, когда услышала, каким тоном он сказал последнюю фразу. — Да, — мужчина повертел в руках кружку с горячим шоколадом и сделал ещё один глоток, предавшись воспоминаниям, — мы даже собирались пожениться, когда я узнал, что моя невеста… м-м-м… так сказать, принимает ухаживания и от других. Он, конечно, выбрал наиболее обтекаемую формулировку того, чем занималась его невеста за его спиной, благоразумно решив, что всех душераздирающих подробностей Лизе знать необязательно. Но Лиза, кажется, и без того впечатлилась. — И что же было дальше? — спросила она. — Ну, мы так и не поженились, — усмехнулся мужчина, — а я уехал из родного города в Люцерн, клятвенно пообещав себе прожить оставшуюся жизнь холостяком и больше никогда не иметь дела с женщинами, а только работать. Проработал там почти три года — копил деньги на своё дело. А потом переехал сюда, где и познакомился с твоей мамой. Так что… сейчас я даже рад, что тогда так получилось, иначе бы… мы с тобой сейчас здесь не беседовали бы. Лиза кивнула. Она вдруг представила, что в их жизни могло и не случиться Дэниела Ричардсона. Тогда не родился бы Феликс, они с мамой наверняка жили бы у бабушки с дедушкой, а мама… продолжала бы плакать по ночам, думая, что её никто не слышит. Нет, все-таки хорошо, что мама встретила Дэниела. — Может, так и не хорошо говорить, но я тоже рада, что у тебя так случилось тогда и свадьба сорвалась, — сказала Елизавета. Мужчина усмехнулся. — Ты же понимаешь, к чему я клонил, рассказав эту историю? — Да, понимаю… Ненадолго в гостиной воцарилась тишина. — Спасибо тебе, — произнесла Лиза, глядя на отчима с благодарностью, а потом, вдруг смутившись, добавила тихо, — за горячий шоколад. Дэниел кивнул и серьёзно ответил: — Если тебе понадобится ещё… горячий шоколад, то я всегда рядом. И оба они знали, что речь идёт совсем не о шоколаде.