unbridled and obstinate.

            После продолжительной перестрелки повисает непривычная тишина, нарушаемая только еле слышными шагами лакированных туфель. Они неприятно пачкаются в крови, и по помещению раздается презрительный вздох. Засада. Эти головорезы Санчеза устроили блядскую засаду, палили во все вокруг, но не в цель. Коридор усеян трупами, и парень успевает вглядеться в лица, на которых застыло нестираемое выражение страха. Это все подростки, многим не больше восемнадцати лет, поэтому мафиози делает поправку в собственных мыслях, изменяя «головорезы» на «пушечное мясо». Скорее всего, это их первая серьезная миссия, за которую старик пообещал щедрую оплату, наперед зная, что достанется она далеко не всем. Вдалеке лежала пара тел взрослых мужчин, с более дорогими огнестрелами, у каждого отличный бронежилет поверх брендового костюма, дырка во лбу и размазанные по полу мозги.       Это мерзко. Дети даже не знали, на что шли, им дали слабое обмундирование и ложные надежды. Теперь они, подобно более высокопоставленным приспешникам Санчеза, лежат на холодном кафеле и истекают кровью. В аду все равны.       Телефон привычно завибрировал, и парень закатил глаза, предвещая едкое замечание напарника. «мог бы и поторопиться. устроил тут театр одного актера.» «нужно же как-то веселиться» «повеселишься в баре, а здесь работать нужно. дальше направо и до конца, пароль от замка скину. шевелись уже, ло.»       Лололошка ухмыляется и подкидывает излюбленный Глок 17 в руке, ловко пряча его под пиджак. Следуя инструкциям, шатен заворачивает, видя перед собой массивную дверь. Цель найдена. В мертвой тишине приближается, но четкий слух улавливает сбитое дыхание где-то за его спиной, а после этого раздается громкий выстрел. Мгновение — и пуля оставляет вмятину в стене, мгновение — и дрожащий подросток бьется в истерике, падая на колени перед пронзающим взглядом черных глаз. Сбежал-таки, молодец. Даже почти попал, если бы Ло не успел вовремя отклонить голову на пару сантиметров.       Милый пацан. Его дома ждут родители, возможно, о нем думает возлюбленная. На вид лет семнадцать, только школу окончил, не успел найти место в жизни, получить образование, только зря погряз в отвратительной мафиозной жизни под контролем не менее отвратительного Санчеза, о чем сейчас жалеет, сползая вниз по стене с тихим рыданием. В аду все равны, поэтому бедняга валится на пол под оглушительный выстрел, пачкает его кровью, вытекающей из пулевого отверстия. Точно в сердце. «бля, промазал чувак. я надеялся, что попадет.»       Мафиози матерится, смотря на это любезное сообщение и замечая в углу комнаты скрытую камеру, взломанную его информатором. Показывает средний палец, но успокаивается, когда видит сообщение с длинным кодом.       Дверь с шумом отворяется, и Ло вглядывается в темноту большого кабинета, прежде чем свет включается. И за этим даже не следует новой вибрации телефона, видимо, у коллеги плохое настроение. Шатена это, если быть честным, не ебет.

***

      Лололошка вальяжно расселся в кресле, принимая любезно предложенный бокал вина. Обстановка такая привычная и умиротворенная, он даже успевает спокойно размять затекшие после миссии мышцы, пока Марло Брендо с удовлетворенной ухмылкой рассматривает статуэтку. Чистое золото, вставки из красных и синих алмазов — настоящая драгоценность, радующая взгляд. — Забавная вещица. Ты только что выкрал пару миллиардов, приятель, отличная работа, — босс сдвигает предмет в сторону, закуривает и оценивает состояние своего главного исполнителя. Ни одной новой царапины. — Бобби убьет меня, кажется, — Ло трет переносицу под очками и отпивает вино. Его любимое, терпкое, отдающее какими-то ягодами, с пряным послевкусием, обволакивающим язык, — брюки все в крови. — Это меньшая из проблем, — Марло улыбается как-то по-доброму и выдыхает дым в сторону, все-таки, его подчиненный предпочитает электронные сигареты едкому запаху, — как тебе Дилан? — Все еще самодовольный и язвительный упырь. Сегодня написал что-то вроде: «жаль, что тебя не пристрелили». Бесит до усрачки, честно. — Но? — …Но умный, без спора. С ним легче, он полезный, — на его слова мафиози довольно кивает и снова закуривает.       Босс весь пропах этими заморскими сигарами — костюм, волосы, пальцы, и каждый раз, выходя из кабинета, шатен придирчиво обнюхивает свою одежду. Но запах такой привычный и родной, узнаваемый даже за километры. Марло стал ему почти отцом за несколько лет работы, пристроил потерянного мироходца, лишившегося воспоминаний, подарил новую жизнь, новые знакомства, обучил всему, что он сейчас знает и умеет. Ло готов по головам идти, чтобы отстаивать честь главы мафии, и эта преданность стала одной из причин становления главным исполнителем. Постоянные миссии, риск, только сложные задания, но всегда успех.       Лололошка допивает вино, прокручивая подаренные коллегами кольца на пальцах. Ему нравится все, что с ним происходит. Благодаря лучшим специалистам Хэнфорта, к которым он ходил по совету того же Марло Брендо, он помнил прошлую жизнь. Такие же драки, спокойный нрав, уверенность в битвах, словно раньше он постоянно сражался с самими богами разных миров, крепкая хватка на старинных артефактах. Сейчас ничего не изменилось. Он зависим от адреналина и риска, ставит все на кон, когда защищает честь босса и своих коллег, всегда с козырем в рукаве, будто сейчас за игральным столом скидывает флэш-рояль, сгребая все фишки в свою сторону. Он не хочет менять свою преступную семью на что-то другое, он привык. — Я ничего не имею против служебных романов, — слава богу, что вино допито. — Что, прости? Ты про этого парня?! — Просто небольшое замечание.       Ло обреченно взвыл, зарываясь ладонью в отросшие кудри. Нет, просто нет. Он раздражает, бесит до дрожи, выводит одним своим видом, мироходец просто рад, что сотрудничают они чаще всего удаленно. Он на дух не выносит эти отвратительные синие глаза, строгий и гипнотизирующий взгляд, омерзительное высокое и крепкое тело, их разницу в росте, тошнотворно тонкие и длинные пальцы, ловко бегающие по клавиатуре во время работы, особенно это несуразное имя, каждый раз удобно перекатывающееся на его языке в диалоге. Да, бесит, он бы с ним переспал. …А? — Сходи к нему, к слову, я поручил заняться информацией для следующего дела, после этого можешь быть свободен, — Марло елозит дорогой сигарой по хрустальной пепельнице, оставляя ее там, — будет полезно ознакомиться заранее, чтобы завтра ты взял выходной. — Мне не нужен выходной, — Ло скептически выгибает бровь, словно его собираются сместить с важной миссии. — Ты мне так всю мафию города вырежешь. Давай, иди, — босс машет рукой, его густые усы шевелятся от полуулыбки.       Перспектива видеться с этим задротом не радовала, но вот он, выставленный за дверь, уже идет по коридору. Людей, как обычно, достаточно много и в баре, и на базе, скрытой от посторонних глаз, даже мелькает парочка незнакомых лиц, и Ло делает заметку в голове познакомиться как можно скорее. Его знает здесь каждый, да он в принципе лицо узнаваемое. Когда перечисляют глав мафии, его имя следует сразу после, а вспоминая о Марло Брендо, у каждого в мыслях так или иначе всплывет и он сам. Несколько хороших приятелей салютуют мироходцу, некоторые подбегают поздороваться и пожать руку, и Лололошка чувствует себя на своем месте.       В голове ненароком всплывает сегодняшняя миссия. Санчез именно этим и отличается от остальных верхушек преступного мира — наймом подростков для грязной работы. Почти всегда такие заканчивают под плотной тканью, лежа где-то в морге, некоторые из них не доходят даже до могилы, ведь их семьи слишком бедные, чтобы оплатить похороны. У одной половины затерянных детей ложные надежды выжить, прокормить родных, а у другой — странные мечты обогнать всех по карьерной лестнице, обогатиться, стать важной шишкой в подпольном мире.       Лололошка был знаком с одним из приспешников Диего. Светлая голова и вечное отчаяние. Ему было пятнадцать, примерно девятый класс, если память не подводит. Пацан тогда сидел под дождем на нейтральной территории, курил дешевые сигареты, которые стрельнул у прохожих. Они разговорились той ночью, и Ло узнал, что неизвестный терпеть не может преступность, но только в этих кругах дают щедрую оплату грязными деньгами. Как сейчас помнит — мать больна, требуется дорогостоящее лечение, чтобы хотя бы отсрочить ее смерть, отец покинул их, когда узнал об онкологии младшей дочери, а брату совсем мало, он только пошел во второй класс. Почему-то именно эта история отпечаталась в его голове. Скорее всего, потому что тот парень знал, что умрет, но старался крутиться, как может. Они встретились через пару недель снова, но уже на территории Санчеза. Ло зашел в помещение, осматривая место прошедшей перестрелки, и их взгляды встретились. Мафиози — в дорогом костюме, с Глоком в руках, с серьезными черными глазами, а пацан — с немигающим взглядом, уродливо искривленным лицом и десятком пулевых отверстий в животе.       Когда речь заходит о том мерзком старике, торгующим паленым алкоголем, мироходец вспоминает о безымянном подростке. Скорее всего, сестра и мать могли бы умереть через несколько месяцев от болезни, а брат мог быть в детдоме с травмой на всю жизнь. Могли, если бы приспешники Санчеза не нашпиговали всю семью свинцом в тот же день, когда умер знакомый пацан. В аду все равны, но почему-то в голове напоминания о несправедливости.       Дверь отворяется. В помещении кромешная тьма и куча ярких широких мониторов, тускло освещающих высокую фигуру, спешно набирающую какой-то код, подсвечивающийся на экране. Ло давит на выключатель и слышится сдавленный мат от коллеги, который явно не рад перспективе сидеть с режущим взгляд светом. — Да бля, вот тебе надо каждый раз это делать? Мог бы оставить, как есть, — парень поворачивается лицом к вошедшему, откидывая пустую банку энергетика в мусорку. — Надеешься, что в темноте ты выглядишь симпатичнее? Зря.       Ло врет сам себе, кажется. Да, он ненавидит этого язвительного задрота до дрожи в кончиках пальцев, но ненароком думает о том, как этот парень заставит его дрожать уже всем телом, совсем не от гнева.       Кажется, его стукнули головой на миссии, иначе он не может объяснить эти безрассудные, навязчивые мысли. — Что с информацией? — исполнитель проходит в глубь кабинета, обставленного новомодными технологиями, усаживается на стул возле главного компьютерного стола и закидывает на него ноги, чуть не уронив какой-то прибор. — Эй, смотри куда махаешь конечностями своими, ты не у себя дома, чтобы свинарник разводить, — Дилан хмурится, а Ло зевает на его слова, раздражая информатора одним своим видом еще больше, — какая конкретно информация? По следующему делу с Евсеем? — Нет, по паленому алкоголю Санчеза. — Зачем тебе это? — Я туда иду, босс сказал.       Откровенная ложь. Даже ему туда лучше не соваться, и брюнет знает это, поэтому скептически выгибает бровь. — Помереть решил? Если так хочется, мог меня попросить, самоубийца хренов. — Не беси, выкладывай что есть.       Ло чувствует себя на голову выше Дилана, когда речь заходит о работе, но тот слишком своенравный и упрямый. Это бесит еще сильнее, заводит тоже сильнее. У них взаимная ненависть, раздражение от каждого совместного дела, несмотря на то, что работают они вместе просто прекрасно, как слаженный механизм. Но да, он пиздецки притягательный и красивый. — Обойдешься.       …Забудьте. Мироходец вспыхивает в раздражении, матерится под нос и показывает средний палец нагло ухмыляющемуся программисту, а затем быстро выходит из кабинета, хлопая дверью. Это тоже бесит. Ло привык получать, что он хочет, даже если это безрассудно и опрометчиво, поэтому если он захотел в одиночку разобраться с крупной поставкой, то хоть из кожи вон вылезет, но разберется. — Упс, — и поэтому маленькая флешка подлетает в воздухе и приземляется точно в ладонь, а затем надежно прячется в кармане облегающих бедра брюк. Захотел — получил, это правило его мафиозной жизни.

***

«ты ебанутый? на что ты надеялся? что я не замечу, как ты флешку спиздил? возвращай сейчас же.»       Дилан рвет и мечет в буквальном смысле. Этот самодовольный придурок смог как-то вынести из его же рабочего пространства, с его же стола этот тупой накопитель со всей собранной информацией по Санчезу и контрабанде. Идиот. Просто идиот. Относится к этому так легко, хотя даже информатор знает, что к налету готовятся уже месяцы. Да он ночами не спал, чтобы взломать все базы данных, как-то связанные с паленым алкоголем, беспробудно следил за передвижением приспешников и вычислял, в какие точки будет произведена поставка. И этот ублюдок просто стащил флешку, не получив разрешения ни от кого.       Дилан ненавидит его всеми фибрами своей души, проклинает Лололошку и его блядские бедра, на которые отвлекся, пока тот прятал нужную вещь в рукав. И где этот самоуверенный исполнитель теперь? На какой из сотни баз Хэнфорта? Он уже даже не сдерживается, понимает, что волнуется до дрожи в кончиках пальцев и до яростного стука сердца, когда забегает в бар и быстро проскальзывает в свой кабинет, ровно в тот момент, когда на его телефон приходит новое уведомление. «да похуй на эту флешку, помоги» «ты где?» «медный проезд, хз какой дом, тут короче много людей, странный переулок и диего» «какой нахуй диего???» «ло?» «ло, не смешно.» «ты куда пропал?»       Дилану не свойственно паниковать, но он паникует, потому что, пусть это, наверное, и останется неозвученным, он сильно привязался к исполнителю за то малое время, что работает на мафию. Конечно, он его бесит, но за напускной язвительностью скрывалось доверие и уверенность в его действиях. Хотя сейчас он впервые не уверен в нем.       Медный проезд… Рядом с тем самым бизнесом Санчеза, недалеко они ушли, значит, грузят поставку под контролем босса. Это еще надо выяснить, конечно. Информатор отслеживает местоположение коллеги, проникает в систему видеонаблюдения города, переключается на нужную улицу и просматривает каждую камеру, прежде чем наконец-то замечает массивный фургон и группу людей. Видно работников завода, а в неприметных углах стоят люди из мафии, вооруженные до костей. «вижу амбалов, около 32 человек в разных точках, у них калаши, браунинги и м60, вроде. еще один с кольтом. что у тебя с собой?» «глок» «пиздец ты отбитый, я тебя придушу, когда увижу.»       Ни одна из камер не засекла Лололошку, это и радует, и огорчает одновременно. Зато Санчеза видно просто прекрасно, он докуривает сигару, кидает на землю, притаптывая ногой, и покидает погрузку, оставляя на месте только подчиненных. В этот раз лишь проверенные бойцы, судя по их возрасту, телосложению и обмундированию, такие нашпигуют свинцом в два счета, глазом моргнуть не успеешь. Даже опытного исполнителя здесь вряд ли что спасет, у него один пистолет и, скорее всего, нож-бабочка в кармане, а у них пулеметы и автоматы. «сколько там человек со свиньями?»       Дилан всматривается в мониторы, у многих оружие спрятано, но можно отличить по прикладу или стволу, особенно если дело касается запрашиваемого М60. «человек 10, примерно. в темноте плохо видно, тут в основном калаши, штук 17, у остальных браунинги.» «диего где» «ушел.» «выдвигаюсь. сними как в меня стрелять будут, потом подрочишь на видео» «ты долбоеб? я не некрофил.»       На запись не ставит, но пристально наблюдает, выкручивает громкость на максимум и выводит на несколько мониторов разные камеры, которые хотя бы краем помогают разглядеть локацию с разных углов.       Актер выходит на сцену под громкий выстрел, поразивший одного из приспешников прямо в лоб. Предупреждающий. За ним моментально летят две пули, и новые тела валятся на землю, а в тишине ночной улицы звучат оглушительные крики непричастных работников завода. Ло ждет полминуты, и этого хватает, чтобы лишние фигуры покинули место погрузки, а мафиози суетятся, некоторые выбегают из укрытий, пытаясь выискать нападавшего, который скрывается за домом, в каком-то переулке, который не освещается ничем.       Исполнитель стреляет еще раз — новый труп, больше смятения и злости у амбалов, раздается пальба в совершенно разные точки, будто они попадут наугад. Два выстрела — и пуля со свистом проносится над макушкой. Его раскрыли, и Дилану страшно смотреть, он кусает пальцы от волнения и не моргает, наблюдая за битвой. Так происходит всегда. Даже днем, когда Ло чуть не прострелили голову, напав со спины, он чуть не вскрикнул на весь кабинет.       Мафиози выбегает из укрытия и делает новый ход, стреляя сначала в тех, кто целится в тени, стоя за углом, а затем пробивает лоб приспешникам на передовой. Информатор готов кончить прямо здесь, сидя на этом кресле, когда его несносный, противный и притягательный коллега уклоняется от пуль, пролетающих рядом с ним, когда хватает одного нажатия на курок, чтобы повалить амбала, который в два раза больше мироходца, когда нужна лишь пара секунд, чтобы перезарядить этот сраный Глок и продолжить перестрелку. Даже не самые качественные камеры могут уловить его ловкость, как напрягаются мышцы этих манящих бедер, когда парень выбивает автомат из рук соперника ногой, а затем стреляет в упор, как быстро он метается по пустой площади, изворачиваясь всем телом, чтобы избежать попадания пуль с совершенно разных траекторий. У Дилана встал, и он в тотальном шоке от картины на мониторах и в его штанах. Эстетический оргазм, услада для глаз, когда он не получает и царапины, но это зрелище прерывает тактичный кашель за спиной программиста. По ней проходит дрожь, потому что только один человек может так незаметно пройти в его кабинет. — Дилан, на что смотришь? — низкий бас вкупе с громкими выстрелами из динамика вызывает нервную улыбку, но тот разворачивается, прочистив горло, и принимает сосредоточенное лицо. — Ваш исполнитель на задании. — Я не назначал ему новых заданий. У него выходной. — Он сам себе назначил.       И Марло молчит, сражая наповал этим серьезным взглядом, подходит ближе, складывая руки за спиной. Спокойно смотрит на мониторы, и Дилан поворачивается, чтобы тоже продолжить тихо наблюдать за сценой, которую отчетливо передают камеры видеонаблюдения. «Ну, с Ло хотя бы все хорошо, поэтому и босс спокоен будет» — думает брюнет, и тут же в его мыслях проносится матерная тирада, когда видит, что Лололошка уже в крови. Он отвернулся на полминуты, а этот уже с простреленным боком, с глубоким порезом на щеке, окруженный тридцатью трупами, отбивается от двух приспешников своим алмазным ножом. Идиот. — Где он? — спрашивает Марло Брендо, закуривая сигару то ли от нервов, то ли по привычке, улавливая глазами каждое движение мироходца. — На Медном проезде, устраняет крупнейшую поставку месяца, — слова сочатся гордостью за парня, хотя Дилан должен бояться наказания за помощь в безрассудном и незапланированном налете на бизнес Санчеза.       Глава мафии кивает и довольно хмыкает, когда на землю, гоняя пыль по мрачной улице, падает последний труп, а Лололошка ухмыляется прямо в камеру и смеется, зажимая рукой пулевое ранение, сам не веря в то, что сейчас провернул. Программист материт его и восхваляет одновременно, это самое сложное дело партнера, за которым он наблюдал и в котором поспособствовал. «я в ахуе, я живой»       Марло не очень тактично подглядывает в телефон подчиненного и вздыхает, потирая переносицу. — Знаю, ты мог чего-то навыдумывать, но хорошо, что ты участвовал в этом деле, — Дилан удивленно поднимает брови, смотря на босса, — проследи, чтобы он не умер и, желательно, загляни к нему. Передай, что я жду его на разговор, когда он восстановится. Такой успех стоит отметить.       И он выходит из кабинета, а брюнет стекает по креслу, хватаясь за лоб. Слишком много динамичности, слишком много волнений и слишком непонятный стояк, скрытый краем стола. Бля, его правда возбудило сражение, в котором чуть не убили его напарника, и, возможно, это ненормально.       Программист поднимается с места, хватает ключи от машины и набивает в навигаторе адрес Ло, любезно высланный боссом. Они либо снова поругаются, обматерят друг друга, либо переспят.

***

      Мироходец уже успел отписаться, что, к огромному сожалению Дилана, жив и добрался до дома. И последнего там не ждут, но почему-то дверь не заперта. Он нажимает на ручку и тихо проскальзывает в квартиру, поддевает носком пятку, снимая кроссовки, и проходит дальше, в гостиную, тускло освещенную напольной лампой.       Лололошка сидит на старом стуле около большого углового дивана и перебинтовывает свой покалеченный бок. Видно, не хочет запачкать обивку дорогой мебели, так как эта квартира — подарок от Марло на совершеннолетие, на тот момент они были знакомы уже примерно два года, тогда парень был еще в самых низах и помогал с «уборкой» квартир, скрупулезно отмывая кровь от каждой поверхности. Лошка поднимает голову и слегка усмехается от вида Дилана, молча скидывающего пиджак на небольшой пуфик для ног. — Помощь нужна? — он прерывает тишину и получает в ответ кивок.       Тут явно все херово, бинт затянут не туго, слабо болтается за торсе, уже запачканный кровью, а мафиози чуть отклоняется, изучая высокую фигуру коллеги, присевшего рядом со стулом на одно колено. Ранение не такое страшное, как ожидалось, считай, слегка задели. Чудом отделался небольшими увечьями, везучий говнюк. — И надо было тебе туда переться? На жопе ровно не сидится или что? — он отчитывает, но придерживает тело, покрывшееся мурашками от холодных рук, пока перебинтовывает крепко, но бережно, — ты просто тупой идиот, хоть бы взял еще что-то, помимо своего сраного Глока. Бесишь пиздец, ты же помереть мог. А обвинили бы меня. Ебучий эгоист.       Ло все еще молчит, с каким-то польщенным выражением выслушивает ругательства, видит, как синие глаза то и дело соскальзывают с ранения на другие участки тела. Его рука ложится на широкое плечо, покрытое белоснежной тканью приталенной рубашки, идеально облегающей подкаченное тело, и вызывает недоумевающий взгляд. — Волновался? — голос слегка хриплый от долгого нахождения на морозе, но на лице расцветает самодовольная улыбка, словно он знает коллегу, как облупленного, читает его мысли и понимает, какую реакцию вызывает. — Что за бред? Нет, ты меня раздражаешь, — бинт успешно завязан, держится крепко и, вроде, даже кровь остановилась. Слышится тяжелый вздох, и Дилан лбом упирается в чужую ляжку, — да, пиздец как. — Я знаю. Думал, не увижу больше твое противное лицо, и даже Марло не будет больше пыхать мне своими вонючими сигарами прямо на одежду. — Так зачем поперся туда один? — Азарт разыгрался. В моменте я понял, что если выживу, то осуществлю маленькое эгоистичное желание. — Что за желание?       Дилана тянут ближе за галстук, Ло сгибается, наклоняясь к его лицу и прижимается к губам в коротком целомудренном поцелуе. Он длится лишь пару секунд, у программиста ужасно колотится сердце. Мерзкий, своенравный придурок с мягкими губами, соблазнительным телом и притягательной харизмой. В нем прекрасно все настолько, что даже бесит. Бесит, что не может забрать этого гиперактивного исполнителя только себе.       Лололошка облизывает губы и смотрит на лицо напротив. Дилан впервые на его памяти краснеет, и это выглядит мило. Руки сжимаются на манящих бедрах, стаскивают со стула в одно движение и сажают на его колени, прижимают ближе, пока парни сливаются в новом поцелуе, более раскрепощенном и горячем. Они одновременно сталкиваются языками, и мафиози давится довольным стоном, обнимая за шею, пальцами зарываясь в темные густые волосы, оттягивая и массируя голову.       Они отрываются, разрывая тонкую ниточку слюны, и впиваются взглядами в друг друга, соприкасаясь лбами и телами. — Ты меня раздражаешь, самоуверенный ублюдок, — программист шепчет, обдает горячим дыханием влажные губы. — Поэтому у тебя стоит? — Определенно.       Ло смеется, прикрывая ладонью глаза, и подается ближе, пока руки сжимаются на его заднице, втягивает в новый поцелуй, толкая в плечо и нависая над разгоряченным телом, елозит бедрами, трется своим возбуждением о чужое. И это пиздец приятно, когда спустя пару месяцев совместной работы ты наконец-то получаешь того, кто цеплял твой взгляд с первого дня.       Хватка Дилана становится жестче с каждым строптивым движением тела на нем, впивается пальцами, оставляя красные следы через ткань брюк. Он тянется к ширинке, расстегивает и обводит контур выпирающего члена, вызывая стон и толчок навстречу. Ло приподнимается, позволяя раздеть его полностью, и в синих глазах он выглядит так сексуально, сидя верхом на брюнете, который до сих пор в своем привычном официальном костюме. — Смазка? — мафиози хмурится, отрицательно мотая головой. Такой разнузданный, выглядящий беспомощным и маленьким на теле напарника. — Да похуй на нее, — Дилан усмехается на слова Ло, оглаживает выпирающие лопатки, проводит вниз по позвоночнику и в одной ладони с удовольствием сминает ягодицу, пока пальцы другой руки проникают в податливо приоткрытый рот. — Тогда тебе стоит постараться, — небольшой толчок глубже в горло, как призыв к действиям, и мироходец придерживает запястье, пока вылизывает пальцы, перекатывая по языку большее количество слюны, смачивая и удовлетворяя информатора такой картиной.       Переступая через собственное желание заменить пальцы своим членом, Дилан шумно выдыхает, а затем вынимает их из горячего рта, опускаясь и надавливая на колечко мышц. Ло шире раздвигает ноги, выгибает поясницу, держится на дрожащих руках и чувствует, как в него проникают сразу два пальца, начиная растягивать. Парень недовольно шипит, но насаживается, привыкая к неизвестному ранее ощущению наполненности. Он с трудом расстегивает ремень, шумно брякнув бляшкой, вытаскивает из шлевок, то и дело задевая стояк, а затем приспускает брюки с бельем, сплевывая на ладонь и проводя по члену в такт толчкам внутри. Его бедра подкидывает, когда партнер грубо давит на простату, и он заходится в громком стоне, чувствуя третий палец внутри. Немного жжет от отсутствия смазки, но терпимо, стимуляция комка нервов полностью компенсирует полученный ущерб.       Дилан приподнимается, вытаскивает из заднего кармана презерватив под слегка удивленный взгляд, быстро раскатывает по налитому кровью члену, собирает предэякулят с истекающего органа парня на нем, чтобы размазать по растянутому анусу, и толкается, матерясь под нос из-за узости и с удовольствием вслушиваясь в чужой протяжный стон. — Точно нет смазки? — Да с-сука, откуда у меня смазка, блять… — Ло жмурится, сжимая белую рубашку в пальцах и качая бедрами навстречу, — масло массажное есть. — Сойдет. Где?       Шатен кивает в сторону спальни, и Дилан привстает, подхватывая того на руки, заставляя обвить ногами торс. Он, поднявшись с пола, двигает оголенное тело на себе, насадив чуть глубже, вызывая тихий вскрик, а затем двигается вместе с Ло до его комнаты.       Маленькая банка жидкости оказывается у программиста, когда он успешно уложил разгоряченное тело на постель, заставляя парня извиваться под ним, цепляться за плечи, пока Дилан вытаскивает, смазывает исполнителя разогретой между пальцев заменой смазки и дразняще нажимает на простату. Масло оказывается и на его члене, и теперь брюнет толкается снова, вставляя до упора с большей легкостью, упиваясь гортанным стоном, когда впивается в распухшие от поцелуев губы. Он не предупреждает, сразу ускоряет темп настолько, что от первого движения Ло неудачно стукается затылком об изголовье кровати, и тот тянется к уже измятой рубашке, расстегивая верхние пуговицы и запускает руки под одежду, в отместку впиваясь ногтями в спину, не щадя партнера, который вколачивается в него настолько сильно, что перевозбужденный член уже пульсирует.       Мафиози под ним выглядит слишком разнузданным, пошло стонет, срывая голос, от каждого толчка, от каждого попадания головки по простате, и когда Дилан приподнимает его бедра, удерживая на весу, меняет угол проникновения, Ло готов скулить от наслаждения, он выгибается в чужих руках и чувствует горячие поцелуи по его телу, легкое прикосновение губ к ране, скрытой бинтами, и это сильно контрастирует с грубыми толчками, которые выбивают из него воздух.       Мироходец закидывает подрагивающие ноги на плечи партнера, и ладонь последнего, освободившись, накрывает его истекающий естественной смазкой орган, распределяет вязкую жидкость по всей длине в такт быстрым движением члена внутри. Бляшка ремня неприятно шлепается о покрасневшие от касаний ягодицы, но это уходит на второй план, ведь Ло издает последний стон, достигая оргазма, пачкая собственный торс горячей спермой, растекающейся по покрытому мурашками телу.       Дилан толкается еще с минуту, сжимает зубы на чужой ключице, сгибая шатена чуть ли не пополам, и кончает, замирая внутри. Влажные от пота ноги соскальзывают с напряженных плеч, и исполнитель тянет партнера за галстук, затягивая в разнеженный поцелуй, еле касаясь языком чужого. — Еще раз выдержишь? — брюнет усмехается, выходя из податливого тела и стягивая презерватив, завязывая и откидывая куда-то на паркет, — второго гандона у меня нет, но мы и так справимся, да? — Что? Нет, блять, да ты сам гандон, какой второй раз?! — Ло повышает голос, и его гневная тирада прерывается вскриком, когда его рывком переворачивают на живот. Несмотря на произнесенные слова, он приподнимает бедра.       Голову вжимает в кровать сильная рука, удерживая на месте, и мироходец хнычет, когда в растраханный вход снова грубо толкаются, а накопившаяся за день усталость не позволяет так же активно двигаться навстречу. Дилан, успевший быстро стянуть с себя мешающиеся брюки, вбивается до громкого шлепка о кожу, вызывая хриплый стон снизу, а затем вытаскивает наполовину. — Тихо, маленький, еще немного. Давай, ты же у меня такой сильный, — Ло стискивает простынь в руках и подается назад, самостоятельно насаживаясь до упора, — умница, вот так.       Шатен готов умереть на месте, когда толчки ускоряются, вызывают новые стоны и почти доводят до скулежа, а собственный член слишком быстро снова наливается кровью. И это абсолютно оправдано, ведь Дилан, сжимающий второй рукой его ягодицу, слишком мучительно властный и сексуальный, такой же, как и представлял мафиози, грезил об этом высоком брюнете по ночам.       Ло роняет на простынь слезы от перевозбуждения, хватается за все подряд — за подушки, за изголовье кровати, за руку на собственной голове, обездвиженный и такой уязвимый сейчас под партнером. Его бедра неустанно дрожат, когда он, игнорируя затекшие мышцы, пытается синхронизироваться с грубыми и быстрыми толчками, которые еще сильнее вжимают его в кровать. Влажные ладони перемещаются на талию мафиози, держат специально выше раны, программист впечатывается пальцами в кожу и насаживает на себя ослабшего партнера, как безвольную куклу, вызывая хриплые стоны удовольствия. Ло буквально плавится, уже второй раз изливается на простынь, чувствуя приятную негу от накрывшего оргазма, сжимается на пульсирующем члене, вытрахивающим из него остатки сознания.       Дилан кончает так же быстро, как и мироходец, вытаскивает, доводит себя до конца рукой и тоже стонет, пачкая поясницу обмякшего парня, рухнувшего на постель из-за разъехавшихся ног. Информатор ложится рядом, приобнимает уставшего парня, прижимая к себе, и оставляет короткие поцелуи на его покрасневшем и заплаканном лице. — Ты как? Порядок? Я не перегнул? — он шепчет, невесомо касаясь своим носом чужого в каком-то умилительном и нежном жесте, заставляя широко улыбнуться. — Ахуительно, — голос Ло хриплый от надрывных стонов и вскриков, но он блядски удовлетворенный и довольный сегодняшним днем. Ластится ближе, прижимаясь к вспотевшему телу и моментально вырубается, пока партнер укрывает его одеялом, чтобы тот не замерз.

***

      Лололошка вставал с таким трудом, что и представить сложно. Заспанный, лохматый, с съехавшим бинтом на торсе, вышел в гостиную и краем глаза приметил, как его коллега второпях наливал чай на его же кухне. Такой домашний, в помятых брюках, с голым верхом и исцарапанной спиной. Лучшая картина из всех, что можно было наблюдать утром.       Шатен находит свои трусы где-то на краю дивана, натягивает их, чудом не свалившись на пол, и подходит к брюнету, который приветственно целует его в лоб. — Доброе утро. Я готовить не умею, поэтому заказал доставку. — он с улыбкой смотрит на рассеянного мафиози, и даже не знает, как сообщить, что они, вообще-то, теперь встречаются, а этот комок гиперактивности его парень. — Спасибо, а что с работой? — У нас выходной, если ты не забыл. А ты забыл, — Ло удовлетворенно кивает и усаживается на мягкое кресло, — мы встречаемся, если что. — Отлично, это очевидно. Только зачем ты грубил, если я тебе нравлюсь? — парень отпивает чай, принимая полученную информацию довольно спокойно на вид, но радуясь в голове. Как он и говорил, захотел — получил. — Это мой язык любви, — мафиози громко смеется, смотря на сдерживающего широкую улыбку Дилана. — Да, такое же говно.       И они целуются снова, явно не в последний раз, но теперь их губы не с привкусом страсти, а с облепихой и малиной от черного чая и любви.