Ты мой сумасшедший мальчик.

В армии была большая редкость увидеть человека, который был психически больным. Обычно таких не принимали в “Конни”, но были и другие случаи когда солдат встречал смерть. Это происходило по очень разным причинам, то ли из-за плена, в который часто попадали солдаты, то ли от приказа людей свыше. Но то, что произошло относительно недавно, всех повергло в шок. Все началось с того, что правая рука Владимира Макаров - Андрей Нолан стал вести себя странно в последнее время. У него проявлялась странная тревожность во время проведения тренировок. Иван часто следил за ним по просьбе командира, да и по собственному желанию. Этот парниша раньше был его рекрутом, время прошло, но Алексеев не перестал к нему чувствовать какую-то странную симпатию. И сейчас действительно беспокоился за австралийца. Вечером после утомительной тренировки, русый как раз уже собирался, вытираясь полотенцем. Сосредоточенный на своих мыслях, он не ожидал что сзади его схватят за руки, а через мгновение уже был оторван от земли, а сильные руки держали его на весу. Последовало громкое ругательство. — Тихо, тихо, малыш. Это я, спокойно. Я просто хотел узнать, как ты? - спросил Алексеев. — Я тебя не просил называть меня ‘малышом’. Я больше не малыш, хоть и младше тебя. — Ох, ну что ты, Андрюша? Давай, пошли поговорим. Русому даже не дали возмутиться или взять с собой вещи. Шатен быстрым шагом двинулся в сторону выхода из тренировочного зала, под возгласы на английском языке. Австралийцу никогда не нравилось, что его носят на руках, он считал, что достаточно лёгок для других, возможно был как их рабочий вес или меньше, но его пытались успокаивать, что это не так. На половине дороги он успокоился, но его глаза расширились, когда увидел табличку на двери кабинета к которому его несли: “Военный психолог”. — Стой, куда ты меня несёшь? Зачем мне психолог? - нервно начал расспрашивать Андрей Ивана. — Успокойся. Я выполняю приказ. - его тон сменился на серьёзный. Алексеев поставил его на ноги, крепко держа за запястье. Резко отворив тяжёлую железную дверь, затолкав в помещение русого. Лампочка по середине тускло освещала помещение. Белый стол, два стула друг напротив друга. Два силуэта посмотрели на пришедших. Они вышли на источник света и тогда Андрей все понял. — Присаживайся, Нолан. - прозвучал знакомый приказный тон. Это был Владимир Макаров. Он пришёл, чтобы проследить за процессом и узнать, что происходит с его подчинённым. Алексеев усадил товарища. Получив одобрительный кивок со стороны командира, он ушёл из кабинета, захлопнув дверь. Повисла напряжённая тишина, но её нарушил тихий спокойный голос. — Давай начнём, Андрей. Как знаешь, я военный психолог и я здесь чтобы помочь тебе. Если есть какие-то проблемы? Расскажи мне, что тревожит тебя? Ответа не последовало. Видимо мужчина боялся что-то сказать в присутствии начальства в комнате. Но Владимир сразу понял, что лучше дать возможность профессионалу сделать свою работу и потому направился на выход. Своей крепкой рукой ободряюще похлопал по плечу и вышел из помещения, встретившись с Иваном. Процесс общения с психологом продвигался очень медленно, разговорить Нолана было трудно из-за нежелания идти на контакт. Спустя время лёд тронулся и мужчина стал больше участвовать в разговоре. Психолог иногда расхаживал по комнате, но чаще всего сидел, внимательно слушая, что говорит Андрей, что-то записывая в небольшой блокнот. Эта встреча продлилась довольно долго. Когда его отпустили, никого в коридоре уже не было, похоже, что время было позднее, потому мужчина лишь пожал плечами и направился к себе. Все бы ничего, но после пару дней почти все узнали о диагнозе австралийца. Его вызвали в один ‘прекрасный’ вечер в кабинет. Собралось много кого там: тот психолог, Иван, Владимир Романович и много каких солдат с других отрядов. — Если ты помнишь, пару дней назад с тобой провёл беседу наш квалифицированный специалист. - Начал Владимир, — Твой диагноз, как было выведено “Вялотекущая шизофрения”. После этого у Нолана будто все сжалось внутри, он был готов бежать, не смотря ни на что. Было чувство, что сейчас встанут против него, но он должен был опровергнуть этот диагноз, ведь все знали, что делают с психически больными людьми в армии. — Это видимо какая то шутка или ошибка. Это не так, у меня нет никакой шизофрении, я разве похож на него? - нервно пытался оправдаться голубоглазый, бегая взглядом по лицам товарищей. — Андрюш, ты не сможешь выкрутиться, все записано на диктофон, в блокноте. - заговорил с некой грустью в голосе шатен. Он повернул голову к растерянному австралийцу, и увидел на его лице растерянность. Андрей был потрясён новостью от поставленного ему диагноза, но и наличие записи приёма. Иван не хотел такой участи у того, кого он действительно любил не по-дружески. Единственная надежда была на психолога, как он сказал, это стадию ещё можно предотвратить и спасти Нолана, но захочет ли он сам? Раннее он пообещал, что попытается любой ценой помочь, чтобы шизофрения не развилась ещё больше. Эта болезнь была очень даже опасна для людей в общем, тем более для такого человека, как Андрей. Нельзя было потерять его, этот парень сильный и разумный. — И вы позвали меня, чтобы об этом сообщить при всех капитанов других отрядов? Вы сейчас портите мою репутацию.. - он не успел договорить, как его перебил Алексеев. — Тут речь идёт не о твоей репутации, а чтобы спасти тебя от этой грёбанной шизофрении. Если она будет развиваться это будет опасностью для нас и для тебя! - повысив голос, он не контролировал свои эмоции. Лицо у него выражало раздражение от такого халатного отношения к своему ментальному здоровью. Подойдя ближе окинул максимально строгим и тяжёлым взглядом. Низким и не терпящим возражений голосом сказал: — Иван, проводи его до комнаты и убедись, что он ляжет спать. — Принято.. Нолан не смог отойти от таких событий, а сказать ничего не успел, как снова почувствовал крепкую хватку на своём запястье. Его потащили из кабинета, в сторону общежитий. Всю небольшую дорогу они молчали. Как только шатен вытащил связку ключей, приостановился. У него были ключи от комнаты товарища, но он то не знал. Его дернул за руку голубоглазый, не отводя взгляд от связки. — Откуда у тебя ключи от моей комнаты? — Командир дал. Перед тем как раздать их, он сделал мне и себе копию твоих. — То есть ты можешь свободно зайти ко мне в дом.. — Именно так, малыш. Снова тишина, слышно лишь открывание двери. Они оба зашли во внутрь. Ваня был последний, он закрыл дверь, смотря как его друг прошёл во внутрь. Запах, что царил в небольшой квартире, дурманил разум. Возможно освежитель воздуха. — Я должен проследить, чтобы ты лёг спать. Завтра с тобой проведут консультацию, что да как. Надо вылечить эту хрень, иначе прогрессировать будет. Он получил в ответ игнорирование. Иван не любил, когда с ним не разговаривают. Он тяжело выдохнул, сняв с себя снаряжение. Все сложив на стул, пошел к Нолану, который любезно избегал любого контакта от своего товарища. Подкравшись сзади, пока тот стоял у холодильника, схватил за его талию, захлопнув дверцу. Взглянув на испуганное личико мужчины, лишь усмехнулся. — Я не люблю, когда ты меня игнорируешь. — А я не люблю, когда ты меня трогаешь без моего разрешения, тем более за так. Иван хмыкнул. Больше всего ему нравилось видеть возмущённое личико того, кого он любит. Иногда краснеющего мальчика, вспоминая как впервые тренировал его, даже не думая, что Андрей станет правой рукой командира и то, что все обернётся вот таким исходом.. — Слушай.. Оставим сейчас эти возмущения, Дюш. Я хочу тебе помочь, если твоя шизофрения развеется, тебя либо отправят в изолятор, либо убьют. Мы не должны этого допустить. Я искренне не хочу, чтобы ты - мой возлюбленный погиб. — Подожди, что? Возлюбленный? Ты с ума сошёл, Ваня? - нервно усмехнулся парень, думая, что это шутки. — Это было прямое признание, Андрей.. Голубоглазый поменялся в лице. Он никогда не показывал свои чувства кому то, даже не удавалось быть в отношениях с девушкой, но как так получилось, что он влюбился в парня? Тем более в бывшего своего капитана. Всегда ему приходилось отталкивать его, не отвечать взаимностью. Но вот такое неожиданное признание было большим шоком для него. Внутри все странно сжималось. Было чувство, что будто порхали бабочки, но все эти чувства прошли через пару секунд и появились новые, как только Андрей почувствовал мягкое прикосновение к своим губам. Несколько мгновений он не отвечал взаимностью, но после положив руки на его плечи, стал медленно и крайне осторожно отвечать на поцелуй, в то время как Алексеев стал все более настойчивее, пытаясь проникнуть в полость рта младшего. Но он быстро понял, что стоит повременить. — Прости, Андрей. Пошли, мне надо уложить тебя. - повторился Иван, поднимая на руки товарища. Он аккуратно понёс его в спальню, прижимая с теплотой к себе. Как только шатен смог его уложить, конечно же, прошло большое количество времени, он решил не уходить, а проследить за ним. Во сне Андрей иногда дёргался и много ворочался, будто его что-то беспокоит. Долго зацикливаться на этом кареглазый не стал, ближе к утру быстро приготовил завтрак и оставил небольшую записку, что ушёл и куда. Его съедало чувство неловкости из-за какого то глупого недопризнания и поцелуя, но сейчас надо было позаботиться о том, чтобы его шизофрения не перетекла в стадию злокачественной. *** На протяжение нескольких недель, а может и месяцев состояние Андрея ухудшалось, все похождения к психологу были безрезультатны, много кто присоединялся к его лечению, но шизофрения продолжала развиваться. Она перетекала в злокачественную, но было непонятно на какой форме. Были подозрения на простую форму, потому что некоторые симптомы совпадали. Владимир Романович принял решение, что необходимо запереть его в камеру содержания, не подпускать близко к людям. Солдаты, заломав руки больному, завели его в тусклое помещение, где даже почти не было мебели. Железная, как в камере тюрьмы, кровать; деревянный стол; стул со сломанной спинкой. Они сняли с Нолана экипировку, причём насильно держали, чтобы он не сильно дрыгался. Было принято решение, что оденут его в смирительную рубашку, плотно застегнув ремни. После того, как любезно выполняли приказ, оставив его в камере содержания, ушли прочь подальше от больного. Шатен все это время был снаружи, чтобы закрыть на ключ железную тяжёлую дверь. Он искренне не хотел этого делать со своим любовником, но пришлось. Перед тем, как уйти, он пообещал себе, что вернётся к нему ночью.. Иван так и сделал. Вернувшись в полночь к комнате, отворил её. — Андрей? Последовало молчание. Алексеев вошёл во внутрь, закрыв за собой дверь. Он подошёл к кровати, где лежал австралиец. Присев на кровать, почувствовал шевеление и как Андрей присел, резко посмотрев в сторону кареглазого. — Сегодня ты не разговорив. - подметил военный. Из уст мужчины был слышен отчаянный вздох. Подняв его и посадив на свои колени, шатен уткнулся ему в ребра, крепко обнимая за талию. — Скажи, Вань.. Кому я нужен такой? — Мне. Ты мой сумасшедший мальчик..