Я буду всегда смотреть на тебя, как на солнце

По щекам ручьём стекают слёзы, а плакать всё хочется. Никогда Чонин не думал, что после весёлой ночи, с человеком, которого любит, он будет реветь навзрыд. При этом плакал он молча, не издавая не всхлипов, не протяжных вздохов. Будто уже ничего не чувствует, будто умер от чувств. В комнату со стуком заходит женщина – мама Чонина. Она замечает сына в подавленом состоянии. Сразу не спрашивает, садится рядом и гладит по спине. Захочет – сам расскажет. Ян доверял матери. Она была с ним на одной волне. Забеременела рано, в свои пятнадцать лет. И нет, она не виновата в этом, её изнасиловали в какой-то подворотне. Так и появился Чонин. У госпожи Ян была депрессия, она ходила к психологу и во время беременности была подавлена. Нини ненавидит себя за то, что испортил жизнь маме. Но виноват в этом не он. Женщина всё отдавала сыну, чтобы он был счастлив. Она приняла его таким, какой Чонин есть на данный момент. Мать знала, что её сын гей. Спокойно к этому относилась, ему решать, кого любить. – мама... – выдавливает Ян, тут же всхлипывая и закрывая лицо руками. Он уже устал плакать, но слёзы лились водопадом, его футболка промокла, впитав в себя солёные слёзы, – я н-нехотел, чтобы так вышло! – Голос дрожит, не страшно рассказывать, страшно вспоминать, – я был пьян, сам полез к нему... А он тоже... А... А они видели это, снимали и слили! Все знают, что я гей! Все видели, как я первый полез, – Нини пытался объяснить ситуацию, в которую попал. Проще говоря, он в дерьме. Проебался при сильно. *** Вернёмся в прошлое, день назад. *** Сегодня у одноклассника Чонина день рождения. Родители выделили ему квартиру, деньги, а сами слились на дачу. Собственно, чтобы ребёнок позвал всех своих друзей и отметил, как следует. Так оно и было. Собралось половина школы, в том числе и сам Чонин. Ян звонит в дверь, слышит быстрые шаги и «Иду, иду! », а затем дверь отворяется и перед Чонином стоит Хан Джисон во всей красе. Хан улыбается, принимает поздравления от Енни, разглядывает то, что Чонин подарил ему, а затем пропускает парня в нутрь квартиры. Там уже было достаточно человек, многие пришли заранее, а Чонин думал, что будет первым. Он проходит в зал, садится на диван. Играет музыка из колонок, на столе алкогольные напитки (Об этом позаботились те, кому уже исполнилось 18, или те, кто выглядит не на свой возраст.), Чонин пока что ни к чему не притрагивался. Пить он будет потом, а то не хотелось напиться, а потом заснуть на этом же диване. Всё-таки Ян быстро пьянеет. А людей всё больше и больше. Чонин считай не обращал внимания не на кого. Только на именинника и своим знакомым бросал «Привет», ну, или если видел, что им не до него, просто кивал, как бы молча здороваясь. В один момент, Джисон подходит к Чонину с натянутой улыбкой до ушей, наклоняется к уху друга и шепчет: – там Чан пришёл, – улыбается Джи. Ох, да, он тоже в курсе, что его друг гей. Чонин больше никому не рассказывал кроме Хана и мамы. – Чан? – переспросил Ян, – аа... Спрячь меня где-нибудь! Я не хочу с ним пока что пересекаться! – ой, да ладно тебе, вы же хорошо дружите, – прыснул Хан, закатывая глаза. Чонин сам встал и слился с толпой людей, перед этим налив себе стакан вишнёвого сидра. Не то, чтобы Чонин не хотел пересекаться с Крисом, просто... Просто что ему сказать? «Привет, как дела? Тебя тоже Хан позвал?»???? А дальше? Дальше повиснет лишь молчание, а на заднем фоне будет играть какой-то рэп. Прям в тему, согласитесь? Чонин на ходу пьёт свой напиток, но резко в кого-то врезается. По иронии судьбы, это был сам Бан Кристофер Чан. От столкновения и неожиданности, Енни проливает на свою чистую белую футболку сидр. Вот же! Ян поднимает глаза, уже готовлясь на хамить тому, в кого врезался, но резко поднимает взгляд и видит Чана, что смотрел на него уже несколько минут. – ой, привет, Чан, – поздоровался первым Ян, – я тебя даже не заметил... Вот же сука, белую футболку испачкал! – привет, привет, – ответил Крис, – извини. – ты не виноват, – ответил Нини, рассматривая пятно. Скажем, пятно было большое. Надеюсь, что оно отстирается же, да? Говорить было нечего, потому Ян пошёл за добавкой алкоголя. Кто-то уже отжигал во всю, кто-то только пришёл и осматривался, а кто-то уже спал на диване. Представьте себе картину, четверо пьяных людей лежат на маленьком диванчике. Все вместе, блять. Ну, кому-то не повезло и он спал на полу. Переступив как раз-таки через одного такого парня, Ян подошёл к столу и налил себе рюмку соджу. Там было много разных напитков, которые Чонин ещё не пробовал. Хотелось сегодня оторваться на всю, напиться, забыть всё. Только похмелье на следующее утро будет напоминать. Но, напоминало кое-что другое... Чонин разговаривал с каким-то парнем, имя его не знал. Он обсуждали траву. Вот так просто. При этом их диалог о траве длился где-то час. За это время Нини успел попробовать все те напитки, что были на столе. В ушах уже, как будто вода, а перед глазами всё плывёт. Его собеседник в один момент просто вырубился за столом. Енни встал, понимая, что больше сегодня не пообсуждает траву с каким-то нн. Он шатаясь пошёл танцевать, именно сейчас хотелось показать себя. Чонин начал петь, так громко, чтобы слышали все, а ещё он как-то странно пританцовывал. Танцы это не его, только никто не осмелиться ему это сказать. Джисон был ещё трезвый как стекло, он пил мало. При чём на свой же день рождения. Хан чаще поднимал людей с пола, которых тошнило от выпитого спиртного и нёс их в уборную, чем пил. В один момент, он заметил, что амёба, под названием Ян Чонин танцует на столе. Джи про себя подумал, как он вообще ещё стоит и не блюёт. Юноша подходит к пьяному другу, стаскивает его со стола и отводит в сторонку. – может хватит на сегодня алкоголя? – спрашивал Джисон, – ты слишком много выпил. – нееет, – протянул Чонин и тут же размяк в руках друга на секунду, – я... ик... Е-ещё... К Чану не сходил, – Говорил Ян указывая пальцем на Бана, что стоял среди людей. Парнишка вырывается из рук друга и идёт к любви своей. Он виснет на спине у Криса, что ничего не понимал, так как тоже был пьян. Чан поворачивается, видит Чонина и не успевает задасть вопрос, как его целуют в губы. Джисон стоял в сторонке, красное за друга, пока все начали снимать. Покрайней мере те, кто ещё был трезвым. Бан прижимает Нини к стене, поглаживает его руки, прикасается губами к его шее.. А дальше? А дальше ничего Чонин не помнит. Будто память стёрли, только одному ему, но не всем. А хотелось бы, чтобы всем. *** – я ненавижу себя! Я же его репутацию загублю... Мама, я такой никчёмный, – говорил Ян, при этом пуская горячие слёзы. Мать обняла своего сына, прижала к груди. Она всегда его понимала, поддерживала, как только могла. Хоть Чонин и был незапланированным ребёнком, он всё же её сын. Она должна принять его таким, какое есть и любить. – сына, ты самый сильный, – отвечала госпожа Ян, – раньше я думала, что не смогу обеспечить тебе хорошее будущее. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что ты – моя гордость. Ты счастливее всех их. – почему? – у тебя есть сердце, – женщина отстронилась и ткнула пальцем в грудь Нини, – вот тут. Самое настоящее сердце. Ты любишь Чана ни смотря на то, что он не по парням, – она улыбнулась. Ян любил, когда мама улыбалась, – общество сейчас никого не принимает. – мам, это так сложно... Все уже обсуждают меня, но не Чана. Они знают, что он никогда не будет геем, потому что нормальный. А разве я ненормальный? – Енни вытер слёзы футболкой. – ты любишь того, кого хочешь. Я не осуждаю тебя за твои вкусы, ты всё равно мой ребёнок. Чтобы ни случилось, я буду на твоей стороне, – мать положила руку на коленку Яна, – даже если ты убьёшь кого-то, в суде я назову хоть тысячу причин, по которым ты мог это сделать, – она звонко засмеялась, представляя себя в зале суда, – лучше поговори с Крисом, разложи всё по полочкам. Там смотри, всё наладится. Она встала с кровати, прошлась к двери и подмигнула Нини, а затем ушла, закрыв за собой дверь. Она права, надо поговорить с Чаном. Может, он поймёт Чонина? Енни сразу взял в руки телефон, открыл чат с Кристофером и написал ему следующее: «Чан, давай встретимся и обсудим. Ты наверное обижен на меня, скорее всего, даже не придёшь. Но я буду ждать тебя около твоего подъезда через двадцать минут. Я пойму, если не захочешь со мной говорить.» Ян ещё немного сомневался. Но отправил. *** Пиная камни носком кроссовка, Ян думал, выйдет ли Чан. Конечно, скорее всего нет, а Нини просто потратит время зря. На улице уже был вечер, солнце садилось, птички пели. Закат был красивым, будто художник рисовал. Ян мечтал бы изображать закат, но совсем не умеет рисовать. А хотелось бы. Из подъезда выходит Крис. Он подходит к Чонину и просто смотрит на него, совершенно молча, будто язык проглотил. Молчание пугает, но, что сделаешь? – Чан, извини, я не хотел, – начал было Чонин, но его перебили. – что ты, блять, натворил? – спросил Бан, – Ян Чонин, какого хуя? Ты совсем ебанулся? – это было по пьяне! – оправдывался Ян. – ты влюблён в меня? Чонин замолчал, побегал глазами по лицу Чана. Одна фраза, а так заткнула. – да, – шёпотом уже отвечает Чонин, – прости... – «прости»? Ты в своём уме? Зачем пил, если быстро пьянеешь?! – кричал в ответ Крис. Он не хотел как-либо давить на младшего, но эмоции брали своё. Странно было там стоять. – почему ты кричишь? – спросил Чонин, после как маленький заткнул уши, чтобы не слышать. – я не кричу. – тогда злишься почему? Понимаешь же, что всё было по пьяне! За репутацию свою боишься? – Чонин, я боюсь за тебя. Эти фотки разлетелись слишком быстро, все знают, что я натурал, но тебе никто не верит, – он потёр переносицу, – я попытаюсь как-нибудь тебе помочь. Но нам нужно на время закончить общение. Не пиши мне, – Чан хотел уже разворачиватся и идти домой. – это не взаимно? – не взаимно, – бросил он напоследок, – как это может быть взаимно? Думай своей головой, хорошо? Чонин остался один. Диалог, что длился от силы минут пять его напрягал. Как и само поведение старшего. Хотелось провалиться под землю, стереть с земли, но чтобы Чан его не знал. А лучше стереть всем память, какой-нибудь пушкой волшебной, что при нажатии на курок стирает память. Опять слёзы, ну, чтож такое?