Вечный кошмар

«Звезды в Грезах такие яркие»...       Бой с Авантюрином окончен одним взмахом меча. Ахерон сжимает губы, когда Стелла приходит с просьбой не отпускать его, но отказывает. «Это не наше с тобой дело. Не думаю, что в нас есть право решать как с ним поступить». Стелла мрачнеет лицом, и Ахерон чувствует неладное. Словно бы за этим разочарованием стояло что-то ещё. ...Так говорила Светлячок, но по ней было видно, что других звёзд она и не знает. Они побывали на всех небоскребах Пенаконии, и Стелла была ведомая ей, даже не спрашивая, не задавая вопросов. Была рядом, просто потому что хотела, и все это напоминало настоящий сон. Но несмотря на мягкую улыбку, слова о сокровенных мечтах, в том, что говорила Светлячок, была слышна тихая печаль. Как будто все это скоро кончится. А потом Светлячок умерла. У нее на глазах. Светлячка больше нет.              Когда оканчивается бой с Воскресеньем, тем, кто решил надеть на себя венец жертвенного бога, никто не может найти его. «Сбежал» — пришли к выводу между собой, пока Зарянка с непониманием оглядывалась по сторонам в поисках брата. И шепот их сливался воедино, но в этом шепоте не было голоса Стеллы. Потому что Стеллы не было там.       светлячка нет       стеллы нет       воскресенье мертв, и трупа никто не найдет              Она понимает, что всем плевать на ее, Светлячка, смерть. В этом была своя правда, но и своя ужасающая несправедливость. Словно так и должно быть, но только Стелла понимала, что это правильно.       Она видит, как жизнь идёт дальше. Только у кое-кого важного она оборвалась.       светлячка нет       Все начинают исчезать.       галлахера нет, воскресенья нет, авантюрина нет, а ахерон смотрит стелле вслед и видит след из трупной пыли              И ... Им правда все равно?       Ее жизнь значит меньше, чем любая другая?       светлячка нет       во сне умирают люди       гончие пропадают, ведь охотничьим псам нельзя стоять на дороге у хищника, готового рвать всех без разбора       Но почему? — Почему ты решил, что можешь распоряжаться чужими жизнями? — спрашивает Стелла у Воскресенья. Мертвое безмолвие — самый честный ответ. Трупы отвечать не могут. — Почему? Что она тебе сделала? — Спрашивает у Галлахера, растворяющегося в бесконечных Грезах, и который встретил конец гораздо раньше благодаря ей, чем было предписано изначально. — Почему ты их защищаешь?       Сэм молчит, загораживая проход в следующую зону Грез. Не пропуская, ведь никто кроме него не сможет встать на пути у «Вечного кошмара Пенаконии».       Первопроходец ждёт ответа. — Потому что они не виноваты. — Но Светлячка нет по их вине.       И это их вина.       Всех их.       ...железная броня распадается, и из нее вываливается худое женское тело, со светлыми волосами и глазами, отражающими небо Пенаконии. Стелла тонет в пустом взгляде своей любви, своей лжи, своего безумия. Во взгляде Светлячка, которую она сама же по итогу и убила.       Светлячка больше нет.       Ведь во сне все же можно убивать.       И если Стелле придется, она сделает это дважды.