Оказывается, забыть можно.

Когда весна начала сбавлять свои обороты, Кейл окунулся в тихий омут своего сознания. Тьма не позволяла ему спать, выуживая мысли об убийстве тех, кто принёс ему много боли. В последнее время что-то не покидало его сердце, выжирало дно острыми зубами, заставляя озираться по сторонам. Кейл всё никак не может понять причину всего этого. Он даже подумал, что его чутьё дало сбой. Всё было как обычно: Дети под боком, Рон с Бикросом на кухне, Чхве Хан у Лока, Эрухабен в гостиной, а Альберу поплёлся на свидание с кипой бумаг. Так в чём проблема? Все записи на месте, древние силы тоже, мысли собраны. Вот только чёрт скалится, глядя на всё это.. Он голоден. И Кейл сам виноват, что вовремя не предотвратил этот голод. Всё же надо было убить, а не оставить их доживать свой короткий век. Кейл плотнее задёрнул портьеры и вышел на балкон. Всё же, несмотря на то, что ещё тепло, нельзя позволять детям заболеть. Лёгкий дым заставил хаос затихнуть, а кончик языка онеметь от забытой горечи. Сейчас высок шанс спалиться, но не важно. Сейчас не важно. Теплый ветер успокаивает. Он знает, что сегодня не уснёт. **** Хонг проснулся от того, что тепла не хватает. Он был самым чувствительным к температуре, потому ему не потребовалось много времени, что бы заметить отсутствие Кейла. Разлепив свои сонные глаза, котёнок принялся осматривать помещение на наличие опекуна. И обнаружив, замер: Сидел тот у окна на кресле, устало подперев висок рукой. Рядом на круглом столе стоял стакан с кристальной бурой жидкостью, что лениво покачивалась под тяжёлым взглядом аристократа. Алые волосы казались тяжелыми, медленно стекая на бледное лицо. В его взгляде ни хмурости, ни печали - ничего. Пустые глаза, встретившись с золотом, наполнилилсь нежностью: – Всё хорошо: я здесь. Спи. И Хонг был настолько уверен в этих словах, что снова уснул. *** Рано утром Рон заглянул в комнату, что бы разбудить детей, но вместо этого лицезрел совершенно другую картину: Его щенок в одной ночной рубашке сидел на стуле у окна. Первое, что кидалось в глаза —раскрытый дневник и граненый графин. Заполненная страница дневника, который, вроде бы, подарил мальчишка Лок, была на непонятном языке, совершенно непохожим на тот, которому он учил детей. Графин рядом с ним был пуст, но в стакане всë ещë имелся виски, который, должен был лежать в дальнем углу шкафа на кухне. Кейл просто смотрел за тем, как переливаются цвета в его стакане под тонким лучом солнца. — Доброе утро, молодой господин. — Кейл лениво поднял на него взгляд, — этой ночью вам не спалось? — Верно. — Тогда позвольте этому слуге набрать вам ванну, что бы вы согрелись. — Будь добр, сначала займись детьми, — хрипло сказал юноша и прикрыл глаза, прерывая долгий зрительный контакт. У него в голове сейчас так пусто и шумно. Это не были голоса древних сил, он их давно не слышал. «Кейл, мы здесь!» «Всë в порядке, не волнуйся.» «Давай поедим, иначе в твоём желудке скоро образуется бездна!» Кейл шумно вдохнул: да, они все здесь. — Как скажете, юный господин, — отвлëк его Рон от потока звонких голосов в его голове. Вскоре дети сонно разлепили свои очаровательные глаза. Всë ещë не проснувшиеся они на автомате подошли к Кейлу и потëрлись своими мордочками об него. Только Раон подлетел к его лицу, ткнулся в щëку и тихо произнëс: — Доброе утро, человек, — и поплëся в ванну, чтобы умыться. Пока дети чистили зубы, а Рон готовил им одежду, Кейл вслушивался в их движения, просто чтобы отвлечься. В ванной послышался громкий удивлëнный вскрик двух мальчишек, и они с зубной щëткой во рту и пастой на губах выскочили с криком: — А! Кейл, ты проснулся!? Эти двое просто ошарашено уставились на него. Он тихо просмеялся: —А вы только заметили? — только Раон захотел что-либо возразить, но равнодушный, родной голос прервал его: — Прежде чем говорить, прополощите свои рты, — и оба снова ринулись в ванную. Одна Он вышла уже расчëсаная и опрятная с изумлением на лице: — Какой повод? — Просто потому что, — невозмутимо ответил Кейл, опустошая свой стакан. Плохо пить при детях, но он потерял счëт времени, чтобы успеть убрать всë это к их подъëму. Он с подозрением глядя на него, приняла подготовленную одежду и пошла за ширму. ** Дети успешно собрались. Уже проснувшиеся, они с предвкушением поскакали на тренировку, а Раон, с минуту посидев на его голове, улетел в неизвестном Кейлу направлении. Рон, оповещая о том, что ванна готова, удалился вслед за кошками. Кейл встал и медлено поплëлся в отдельную просторную комнату с ванной, попутно стягивая с себя халат и ночнушку. В комнате стоял пар от тëплой воды и цветочный запах: вот почему Кейлу показалось, что его дворецкий задержался здесь чуть дольше обычного. В воде кружили неизвестные маленькие бутоны цветов. Стоял полумрак, лишь на одинокую ванну падал солнечный свет из-за тонированных окон, что были не зашторены до конца. Ему всë ещë интересно, как Супер Камень добился такого эффекта стекла, но тот упрямо молчал, приговаривая: "секрет фирмы не раскрываем", да ещë так гордо это произносил, что Кейл решил — дальше спрашивать себе дороже. Повесив мягкое полотенце на ближайший к купальне крючок, Кейл наконец поплëлся к самой ванне. Бледная ступня на пробу коснулась воды: горячая. Вода возмущëно проходилась по ногам Кейла от его тяжести, но вскоре успокоилась, стоило аристократу поудобнее усесться в ванной. Широкий луч солнечного света заставлял воду переливаться красками, отражая всë вокруг. Кейл невольно засмотрелся. Свет начинает разогревать студëную кожу плеча. Да, сейчас май — время дождей и тëплых лучей солнца. Кейл опустился ниже в воду, его волосы растекались по воде, словно живут своей жизнью, так же обретая различные краски. — Что-то случилось, Эрухабен-ним? Древний дракон уже как минуту стоял позади него. Кейл наконец решил обернутся. — "Что случилось", говоришь,— Кейл не понимает, чем заслужил этот недоверчивый взгляд. Эрухабен просто на мгновение засмотрелся на это, несомненно, несчастное сокровище. Солнечные лучи с жадностью поглощали фарфоровое тело, которое, казалось, пыталось скрыться в горячей воде, озорно прятались в алых волосах, заставляя их походить на красный циркон — великолепный драгоценный камень, один из его любимых. Свет пытался дотянуться до его глаз, проникнуть, отыскать в них что-то, но лишь терялся, молча затухая. Кейл наклонил голову назад подальше от солнечного света, вновь спросил: — Эрухабен-ним, всë в порядке? — Да, я принëс травы, — потряс он прозрачной склянкой в своих руках, — ты не спал этой ночью? Что-то случилось? И Кейл послушно отвечал ему: — Нет, к счастью, ничего не случилось. Рон уже добавил в воду цветов. Фыркнув, дракон продолжил: — Это не помеха, — и, щëлкнув красивыми пальцами, убрал часть цветов в ванной, заменил горячую воду новой и растворил часть запаха, витавшего в воздухе. Затем высыпал травы, тщательно отобранные, размешав их в воде. Кейл учуял не приторный, приятный запах, что-то мятное, хотя этой травы здесь нет, немного пахнет дубом и елью, что, должно быть, казаться странным: ведь это всë же травы, но Кейла это уже не смущало. Они расслабляли, заставляя блаженно прикрыть веки. Однако наличие напряжения в плечах Кейла не давало дракону довольствоваться своей работой. — Наклони голову, — неожиданно наказал Эрухабен, и Кейл послушался. Дракон цепляет волосы Кейла, перекладывая их на одну сторону, чтобы не мешались. Изящные пальцы проходятся по шее, разминают еë, заставляя Кейла удивиться, несмотря на это, он не двигался. Эрухабен продолжал свою работу, растирал плечи, пропитавшиеся напряжением, затëкшую шею, вслушиваясь в тихие, удовлетворëнные вздохи Кейла. Он не хочет причинять боль. Когда дракон закончил, Кейл сидел уже совсем разомлевший и ленивый. Удовлетворенный своей работой Эрухабен спросил: — Ты присоединишься к завтраку? Кейл покосился на тумбу, где лежала приготовленная Роном одежда, немного подумал и сказал: — Нет. — Хорошо, — единственное, что произнëс дракон, всë ещë косо на него глядя (Кейл чувствует это затылком), прежде чем телепортироваться. Вот так Кейл и остался один в ванной, наслаждаясь горячей водой и тëплыми лучами солнца. Он вытянул ноги, что-то его разморило. Через некоторое время Кейл решил, что пора выходить. Он понятия не имеет, сколько тут сидит. Вода не может остудиться, ведь Эрухабен, судя по всему, наложил заклинания сохранения температуры. Босые ноги шлëпнули по студëнному кафелю, разнося эхом звук по комнате. Кейл взял в руки полотенце и понял, что оно новое. Когда их успели поменять? Он, вроде, другими пользовался. Ну, это и не важно. Надев снова на себя пижаму, юноша стремительно направился в сторону кровати, намереваясь вздремнуть. Что он и сделал, со вздохом плюхаясь на кровать, засыпая почти мгновенно. Сегодня никто не решился его будить. **** Кейл проснулся ближе к вечеру. Голова была ватной, но такой лëгкой, а тело – ленивым, наверное, всë из-за дневного сна. Первым, кто его встретил внизу, был Бикрос: — Вы проснулись, молодой мастер.— Кейл всë ещë сонно кивнул ему головой в знак приветствия. — Отец с детьми ушëл на прогулку, а Чхве Хан отправился к его высочеству. — Юноша даже думать не хочет, что за "прогулка" у них там проходит, — Чем вы хотите позавтракать? — Ах, — Кейл подумал, что всë ещë не хочет есть. Однако на его короткое задумчивое молчание Бикрос вновь поднял на него свои острые глаза, потому юноше пришлось ответить, — Я бы хотел чаю с чем-то сладким. Повар не особо удовлетворëн таким простым запросом, вздохнул про себя: "Лучше чем ничего" — и ушëл готовить. Вот за что Кейл особо был благодарен Бикросу, так это за то, что он подавал вкусные сладкие чаи. Сейчас Кейл особо наслаждался каким-то красивым синим чаем и банановым бисквитом, сидя в розовой беседке на улице. Заботливо высаженные Хонгом алые и белые розы радовали глаз. Кейл вдохнул свежий воздух и оглянулся вокруг. Душа не могла не радоваться: его ребëнок наконец нашëл то занятие, которое оказалось ему по нраву. Цветоводство — одно из таких занятий. К беседке вело две тропинки, и все они были засажены цветами. На первой высажены ярко-алые пуансетии — этот цветок был одним из любимых для рисунков Хонга, так же там высажены рододендроны с олеандрами, и лишь изредка там виднелись цикуте. Младший котëнок всë норовился их убрать, но никак не решался. На второй тропинке росли голубые гортензии — эти цветы пришлись Кейлу почему-то по нраву, он всë никак не мог понять, кого же ему этот цветок напоминал. Хонг любил эту тропу больше из-за крокусов — так показалось Кейлу. Пышные кусты голубых клематисов особенно бросались в глаза. Названия сложные, и Кейл всë никак не понимал, как у Хонга не устаëт язык их выговаривать, так ещë и всё запомнил. Но горящие глаза его ребëнка того стоят. Кейл расслабленно прикрывает глаза, что-то внутри скребëтся — его хорошее настроение мгновенно улетучивается. Тяжело вздохнув, Кейл встал из-за стола. ***** Вскоре вся вилла встала на уши: их молодой мастер пропал. Вернувшийся Рон пошëл проведать Кейла и не нашëл. Бикрос, решивший обновить ему чай, удивлëнно уставился на пустующее место. Раон, который вернулся от матери и, не найдя своего человека, навëл шуму. Котята, что не заметили Кейла в кровати, начали беспокойно рыскать по дому. Всë волновались и не находили себе места. Лишь Чхве Хан тихонько шëл, неожиданно почуяв кого-то родного. **** Запах хвои и сырости приятно бил в голову. "Скоро дождь", – отметил про себя Кейл. Ветер славно обдувал разгорячëнное параноей тело. Вздохнув полной грудью, Кейл, наконец выдохнул, позволяя хаотичным мыслям наконец заполонить разум. Юноша стоял на высоком склоне, окружëнным лесом, и рассматривал пейзаж, открывшийся перед ним. Стоял сумрак из-за грозовых тяжëлых туч, раскрашивая яркие траву и деревьев в приглушëнные, глубокие тона. Однако дальше, прямо под тучами солнце освещало кроны деревьев, создавая прекрасную контрастную картину, и Кейл наслаждался ей, прислонившись спиной к какому-то дереву. Сейчас юноша не совсем понимал, чего он жаждет. Он добился всего, чего мог. Даже больше, чем надеялся, намного больше. Сейчас он всеми силами хочет осуществить мечты своей семьи, Кейл искренне старается. Он не хочет, чтобы сердца его детей были грубо разбиты. Как у него когда-то. Он всë ещë помнит, как его дядя однажды услышал о его мечтах. Это были те времена, когда он только начал пить, когда Рок Су получил первые синяки от него. Ким Сын Чон заставил его повторять одни и те же слова: "Мои мечты — это просто мечты!" Рок Су думал, что вскоре пьяный мужчина отстанет, когда получит удовлетворительное количество слов от него. Но дядя не успокаивался. Он заставлял ребëнка повторять это снова: — Мои мечты – это просто мечты! — и хриплый голос его дяди вдруг гадко раздался у его ушей: — Верно, Рок Су, — промурлыкал он, хватая его за плечи разворачивая лицом к большому зеркалу, – Твои мечты – это просто мечты, Рок Су-я, они никогда не сбудутся для такого ребенка, как ты, никому нет дела до твоих желаний, ты не тот, кому можно мечтать,– улыбка Сын Чона становилась всë шире и шире по мере того, как ребенок осознавал его слова. — А теперь повторяй. – Мои мечты – это просто мечты. Голос ребенка начинал срываться, Рок Су отчаянно смотрел на свое отражение: — Мои мечты — это просто мечты! – из глаз мальчика слëзы текут рекой, превращая слова в рыдания. Его дядя удовлетворëнно улыбался, но ребëнку уже не было до этого дела. Его мир снова треснул от осознания этих слов. Он даже не заметил ухода дяди. Рок Су просто стоял напротив зеркала, и, когда его вопли превратились в тихий шëпот, молча вглядывался в глаза напротив. За это время уже стемнело. И сейчас Кейл всë никак не мог вспомнить, о чëм он так страстно мечтал. Это и не важно уже. Он подошëл ближе к обрыву и сел на траву, которую так отчаянно колыхал тëплый ветер. Солнце всë ещë не сбежало с крон деревьев, но уходило всë дальше от поляны, которая раскинулась напротив невысокого обрыва. У него в груди поселилось какое-то странное чувство дежавю. Но это не так важно. Он опрокинул голову и вновь вдохнул свежий воздух полной грудью. У Кейла появилось дикое желание разорвать Белую звезду, охотников, Вениона, переломать им всем ноги и руки, вколоть наркотик, чтобы они не могли отключиться от боли и пытать, пытать, пытать. Но всë же, нельзя совмещать обязанность с личным. А на свою "личную" месть у него не было времени и сил. Его всë интересовало, насколько велико его проклятье. Как сильно оно могло воздействовать на мир? Мог ли он начать рушиться только из-за его любви к нему? Сколько людей полегло от того, что этот самый мир носил его. Ну, точнее сказать, разрывал его на части и размазывал, как сопли, но это уже другая история. Кейл задумывался о том, как судьбы связаны друг с другом. Как одно неосторожное слово меняет мир и сколько точек зрения бывает. Как долго он вообще проживëт? Корень мирового дерева усилил его регенерацию, а так же продлил ему жизнь. Хотя, на самом деле, ему достаточно и этого времени. Само собой, будет большим упущением не увидеть, как дети станут самостоятельными, а Бикросс и Чхве Хан наконец найдут себе пару. Ещë ему было очень интересно посмотреть чуть дольше за ростом Лока. Но Кейл уверен, что они и без него хорошо вырастут. В конце концов, у них так же есть Эрухабен, Рон и леди Виолан. Но всë же, какова цена его смерти? Сможет ли он умереть как обычный человек и вновь войти в круговорот жизни? Хотя, может ли он решать? Его жизнь давно принадлежит далеко не ему. Ах, Ветер стал сильнее. Кейл решил встать, солнце почти спряталось, отдавая свои последние лучи тепла на сегодня кронам деревьев. Его взору снова предстала поляна. Это грëбанное чувство дежавю сводит его с ума. Там, ближе к лесу не хватает простого деревянного до-- — Кха! — Кейла согнуло пополам, словно кто-то выбил весь воздух из его лëгких. Перед глазами быстро скачут какие-то кадры, но он совсем не успевает их рассмотреть. — Кейл-ним! — Молодой мастер! Позади него вдруг раздаются голоса, которые стремительно приближаются. Его хватают за плечо, чтобы поддержать, пытаются выпрямить старческие руки, и им это удаëтся. Наваждение прошло и Кейл пытается тяжело отдышаться. Он дрожит как осиновый лист. — Молодой мастер, что с вами случилось? – волнение так и звучало в голосе, хотя Кейл не был уверен наверняка, он все же не видел его глаз. Единственное на что он смотрел – это небольшая поляна. Кейл словно задыхался. Что это было? Он не может понять, что за "воспоминания" промелькнули у него перед глазами. Последнее, чего он хотел, это потерять уверенность в своей памяти, из которой его личность и состояла. Быстрый анализ окружения ничего не дал: врагов не было рядом. Он не чувствовал ни чужого присутствия, ни чужого воздействия. Только эта чëртова поляна ворошила что-то внутри него, заставляя скалиться. А на Рона постепенно начала накатывать неизвестно откуда взявшаяся паника. Мало того, что господин утром заставил волноваться, так ещë умудрился пропасть, а потом оказался в таком состоянии. По крайней мере они рядом, благо, Чхве Хан более чувствителен, чем он, встретился ему и они вместе отыскали проблемного щенка. Рон бегло осмотрел того на наличие ранений. Но стоило посмотреть выше, как он замер в холодном поту. Его пробрало до мурашек от этого свирепого, тëмного взгляда, который не был направлен на него. А потом что-то разглядев в тëмных зрачках, Рон задохнулся, сильнее сжал его руку, разворачивая к себе, и с усилием произнëс: — Молодой господин, уже поздно, давайте возвращаться. Но Кейл всë глядел на поляну, лишь секунды спустя он обернулся к своему дворецкому. Тогда сердце Рона сжалось: "Нет-нет-нет-нет!", "Не уходи!", "Не надо!" – проносилось у него в голове. Кейл смотрел таким же взглядом, как тогда, когда бежал с виллы. Дворецкий собирался хватать господина и уносить ноги куда по дальше, главное забрать его отсюда. Чхве Хан, который тоже подался некой панике, выудил юношу из цепкой хватки старика и поднял на руки: — Так будет быстрее. — лицо мечника исказилось от различных эмоций, но он продолжил свой путь вместе с молчаливым Роном, постепенно набирая темп. Вскоре они словно бежали с этого проклятого места, сами ощущая панику. – Что?— Кейлу казалось, что он лишь на мгновение отключился от реальности, так когда же его успели взять на руки? — Кейл-ним! Как вы себя чувствуете? Что происходит? — Ах, — его голова начала трещать, словно он слишком долго использовал свою способность, но, – Я не пойму, откуда эти записи.. – Молодой масте!.. — это последние, что он услышал после того, как у него пошла кровь из носа. ****** После того, как они паникующие вбежали в виллу, прошло не так уж много времени, однако Кейл так и не приходил в сознание. По наказам Эрухабена они вымыли его в тëплой воде, и поместили его в тëплое место— кровать. Приготовив графин с водой, они наконец угомонили свои паникующие сердца и принялись ждать. Рон, периодически меняя полотенце на лбу Кейла, сидел рядом с кроватью. Чхве Хан же стоял у двери, штурмуя свою память. К сожалению, она была у него не такой, как у Кейл-нима. Чхве Хану лучше запоминались эмоции, особенно чужие. Поэтому ему пришлось тщательно просматривать свои воспоминания, чтобы найти похожий случай. Ему вспомнилась миссия Рок Су, когда он возглавлял вторую часть группы в одиночку. Само собой все вернулись живыми, к сожалению для них. Что происходило на той операции, Чжон Су не знал, но массовый суицид трети учавствовавшей группы наталкивал на ужасные мысли. Люди, которые пережили начало апокалипсиса, не смогли преодолеть тяжесть операции, несмотря на то, что остались живы. Рок Су исключением не был. Через пару бессонных дней у него началось сильное кровотечения во время работы, а после он потерял сознание. Хан всë ещë помнит ужасное волнение Чжон Су. Можно было подумать, что это запись, но его семья видела, что Рок Су еë не использовал. Кейл тогда пролежал в горячке весь день, и, когда Ли Су Хёк с Чжон Су пришли проверить его, когда тот очнулся, медсестра сказала им, что у Рок Су частичная амнезия: — Многие тоже падали в горячку, может ли быть, что ты себя плохо чувствуешь после той операции? — хриплым от возраста голосом спрашивала у Рок Су медсестра. — "Той операции"? — недоумение и хмурость появились на лице мужчины, пока тот держал платок у носа. Снова пошла кровь. Пересказ медсестры напугал хëнов Рок Су. Позже выяснилось, что забыл он всë, что касалось этой операции. Переглянувшись, они сделали вывод: — "Это побочка записи." Конечно, позднее они узнали, что Кейл-ним не запоминает того, чего не хочет. Однако это, кажется, совсем другое. К двенадцати ночи даже Чхве Хан сел на стул. Он жутко волновался, и вымотался из-за этого. – Иди к себе, панк, — разрывая долгую тишину, наконец говорит Рон, не выдерживая уставшего вида мечника, — он вряд ли скоро проснëтся и уж точно никуда не убежит. Чхве Хан склонил голову и молчал, но чуть позже выдал: — Хорошо, — он встал, и, убрав стул, молча застопорился у двери. — В чëм проблема? — М... скорее всего по пробуждению Кейл-ниму будет немного тяжело отличить реальность от записи, он будет теряться. — Это дело "записи"? — Рона уже начало раздражать само слово "Запись", столько проблем оно приносило щенку, а сколько волнения ему, уже не сосчитать. — Да. Просто будь рядом, — Чхве Хан вышел тихо скрипя дверью. — И без тебя знаю, — процедил в догонку панку Рон. Старческий вздох разнëсся по комнате. Это единственное, что ему оставалось — ждать. Но сердце ожиданием не усмирить. Рон взял в руки тонкую, ледяную ладонь, грея в своих больших, потрëпанных жизнью руках. Пульс Кейла чувствуется кончиками пальцев. В юноше всë ещë течëт живая кровь. Это даëт надежду. *** Стрелки на часах минули цифру 2 на жëлтом циферблате. Глубокую ночь разбавляет только тихое дыхание двух людей, в комнате стоит уютная атмосфера. —Ммм...— жалобное мычание разрушило тишину, царящую в комнате. Резкое копошение и стон пугает Рона. Бледная рука Кейла цепляется за подушку под головой и сжимает до побелевших костяшек. — Остановитесь... — шипит Кейл на непонятном языке, — хватит. Дыхание подопечного сбилось, а температура стала выше. Рон потянулся к плечу Кейла, всë еще не выпуская руки: — Молодой мастер! Просыпайтесь, молодой мастер! — трясëт он хрупкое плечо. Спустя несколько попыток, юноша открывает наконец глаза: — Хватит..— умоляюще хрипит он, смотрит на Рона мутными глазами, — этого достаточно, прекратите, — снова другой язык. "Он не в реальности", — проносится мысль у убийцы. Кейл поворачивается на бок, вырывает руку из цепкой хватки, и закрывает ими голову, сворачиваясь в позу эмбриона. "Так прячутся от побоев." У Кейла появилась отдышка, но он старался не шуметь. Рон аккуратно дотронулся до руки, чтобы развернуть его, но юноша задрожал. Руку Рона словно пронзило током, настолько реакция ребëнка ударила по его сердцу. — Как выбраться? — словно более осознанный голос потух в конце, уступая жару. Кейл начал царапать себе руки со всей силы, чтобы выбраться из цепких пут памяти, потянувшись к сердцу – место, которое ныло сильнее всего. — Остановитесь! — Уже крикнул Рон, хватая того за руки, крепко держит их в своих ладонях, думая о том, чтобы облить мастера холодной водой. Но не будет ли это сильным уроном для сердца ребëнка? Тонкие пальцы крепко тянут на себя руки, царапают их со всей силы, пуская кровь. " Лучше пусть меня царапает," — думает Рон, — "хватит вредить себе." — Молодой маст.., — но зов старика прерывает тихий жалобный стон. Кейл тянет его руку и прижимает к себе, пачкая лицо кровью. — Прости, — Кейл еще бредит и совсем тихо поизносит, — прости, – сильнее сжимает старческую ладонь, лишь бы ближе. — Всë в порядке, молодой мастер, пора просыпаться, — спокойно произносит Рон, а сердце у самого колотиться. — Ух.., мх.., Рон, – Наконец возвращается в реальность аристократ и тянет его имя, – Прости, Рон, — Кейл видит руку убийцы в крови перед собой и ластится к ней, словно извиняясь, — я искренне стараюсь. Тихий всхлип разбил старику сердце, но Кейлу кажется мало: — Иди отдыхать, Рон, – попытка отдышаться провалилась, – от этого не избавится, оно само вскоре пройдëт...– в противовес своим словам, юноша сильнее сжимает руку. — Хо-хо-хо, вам так хочется избавиться от этого старика? – но Кейл его уже не слышит, только руки совсем ослабли. Он словно отключился, хотя глаза всë ещë открыты. Рон думает, что это затишье перед бурей. Аккуратно кладëт руки на простыни и берëтся за тряпку, оттирая их от крови. Кейл сильно расцарапал им руки, однако у юноши они до сих пор не начали заживать, хотя у него есть жизненная сила сердца. В комнате нет лечебных зелий и бинтов, но от Кейла отходить страшно. К счастью, кровь у обоих уже остановилась. Рон вытер еë. Он так же поменял сползшее полотенце. Кейл совсем не остыл. Хаааа, он когда-нибудь доведëт его до белого каления. Маленькая слеза сорвалась с рыжих ресниц, а потом ещë одна, и ещë.. Кейл начал тихо плакать, смотря пустыми глазами. Рон застыл. Собственная беспомощность охватила его — Ах, молодой мастер.., — уже совсем не твëрдый голос выскакивает из горла Рона. Кейл переводит на него взгляд и лежит, смирившийся куклой. Рон вспоминает, как юноша резал руки себе стеклом. —"Не убирай руку."– произнëс Кейл, когда боролся с записью. Он просил о поддержке Рон подумал, что нужно сменить положение Он аккуратно закутывает юношу и поднимает его к себе на руки. Тот не реагирует. Рон садиться на кровать, прислоняясь к изголовью, и сажает ребëнка к себе на колени, заботливо укутывая. Он начинает успокаивающе гладить по спине, потирает тыльной стороной щëки, стирает слëзы. — Рон, Рон..— вымученные стоны тихо вырвались из уставшего тела, — это ужасно, —Кейла всего трясëт, но он лишь устало роняет голову на чужое плечо. — Я здесь для вас, молодой мастер. Скажите, если хотите чего-нибудь. — Вод.., — Глаза вновь становятся ничего не выражающими, Кейл застывает. Рон, вдохнув по больше воздуха, тянетесь к прикроватной тумбочке и наливает с графина воды. Он вновь хлопает Кейла по спине, призывая вернуться в реальность: — Молодой мастер, молодой мастер. — зовëт он. И Кейл оживает, благодарно принимает стакан с водой, который заботливо придерживают. Благодаря Рону, который так же поддерживал его со спины, Кейл спокойно осушил стакан воды. Он потихоньку протрезвел. Его запись крутилась, она проигрывала какие-то воспоминания, в которые он проваливался, но как только Кейлу удавалось проснуться, то он мгновенно всë забывал. Он уже устал от этого, его мозг отказывается нагружать себя ещë и мыслями. — Я... Чуть-чуть посплю, ладно? — и не дожидаясь ответа, вновь рухнул на плечо, проваливаясь, наконец в небытие. Он ещë просыпался ночью, однако он ничего не помнит, кроме теплых рук, что гладили его по щекам, заправляя волосы за ухо, что бы не мешали. **** Наутро Кейл проснулся один, лёжа на кровати, которая не успела остыть. В его ушах стоит гул и писк, в голове шум. Кейл усилием воли принимает сидячее положением, кое-как ориентируясь в пространстве. Его воспоминания всплывают сами собой. Кейл замирает. И смотрит. Смотрит. Смотрит. Смотрит Он не может пошевелиться, только дышать. Он не знает, сколько прошло времени. Но как только он очнулся, на осознание ему потребовалось 3 долгих секунды Он рванул в ванну. Его рвало. Он помнит. Он вспомнил. Как ребëнка вырвали прямо из его рук, как в следующую секунду его разорвало на части прямо у него на глазах. Как дети, что застряли среди плит, пытались убить себя, потому что гореть было невыносимо. Опыты. Химеры. Мутанты. Кейла трясло от ужаса, он еле стоит, цепляясь за раковину. Через силу, он умывается холодной водой, приходя в себя. — Молодой мастер! — внезапно появляется Рон, но у Кейла нет сил даже испугаться его. – Рон, — пытается говорить юноша твердым голосом, и у него это получается, — Принеси крепкий горький чай. — Но! — Пожалуйста, — Просит Кейл, и Рон сдаëтся. — Как прикажете. — Произносит дворецкий, и, как подобает убийце, тихо выходит из комнаты. Кейл выдыхает, и приводит себя в порядок, несмотря на то, что его трясëт. Сейчас главное принять душ и укрепить свой желудок. ****** Кейл сидит на диване, завëрнутый в махровый платок, и ждëт Рона. Он привел себя в порядок, и чувствует себя вменяемым. Наваждение ушло на второй план, уступая место рациональности. Он чувствует себя неимоверно уставшим после ночи. В голове до сих пор стоит шум и свист. Голова ноет. —Молодой мастер, — Кейл вздрогнул и поднял взгляд к Рону, — этот старик принëс вам чай.— Слишком добрый голос не предвещает ничего хорошего. Кейл вглядывается в кружку, немного щурясь, ему бы не хотелось сейчас пить кислый чай. Рон ещë добрее улыбнулся и отдал кружку Кейлу. Тот про себя вздохнул: это горький чай. — Молодой мастер, — Кейл отрывается от кружки, и поднимает на дворецкого глаза, — сколько пальцев вы видите? Кейл скептический выгнул бровь. Этот вопрос, если честно, выбил его из колеи. Чуть нахмурясь, Кейл ответил: — Четыре. — Не верно, — Рон улыбнулся лишь шире. В смысле "не верно"? Кейл начал показывать на каждый оттапыренный палец дворецкого: — Раз, два, три и четыре. Считать я вроде ещë не разучился. — недовольно произносит Кейл. — У вас проблемы со зрением. — ещë более добродушно говорит Рон — Нет. — Это был не вопрос. — На что Кейл озадаченно посмотрел на него. — Разве? — Кейл начал осматривать комнату и наткнулся на место, где должны висеть настенные часы, которые не издавали ни звука. Ах Он не может различить ни цифр, ни стрелок, только общее очертание. Он так же не может различить рисунок на картине, которую написал Раон. — Ты прав, — всë же произносит Кейл после долгого молчания. Рон недружелюбно склонил голову: — Я накажу приготовить завтрак. — Ах, я не думаю, что смогу съесть что-либо в ближайшее время. Улыбка Рона уже не могла стать шире. — Что ж, я позову господина Эрухабена, — холодно проговорил он и вышел. Рон тихой поступью шëл по коридору. Но громкий звон разнëсся по помещению: он с силой опрокинулся вазу. И ещë, И ещë, И ещë. Целая дорожка из битого фарфора и стекла оставалась позади туфлей Рона, пока в его руках хрустел чей-то бюст. Ах, он зол **** Кейл уже третий день ничего не ест, кроме кусочка хлеба. Это не потому, что еда Бикроса не вкусная, он даже мысли такой не допустил. Его просто рвëт от всякого вкуса. Его не покидает ощущение, что он ест детей, Вкус их плоти и крови стоит у него во рту, и даже чай не спасает. Хруст детских костей до сих пор отдаëтся в зубах, и челюсть сводит. Кейлу приходится со свистом вздохнуть, чтобы избавиться от наваждения. Но после этого, вокруг него собралась кучей взволнованная семья. — Молодой мастер. —Ты, несчастный ублюдок! —Кейл-ним! Одновременно прозвучали голоса родных. — Несчастный ублюдок, мы требуем ответы на вопросы, — Эрухабен сам зол и расстроен сложившейся ситуацией. — Я отвечу на всë по мере моих возможностей, — невозмутимо произнëс Кейл, сидя в кресле, вокруг которого собралась семья. Сзади послышался чей-то смешок. — Отлично, что с тобой происходит? — Эрухабен явно не в настроении. — Всë номально, я просто не могу есть некоторое время. — Хах, причина? — Запись. Эрухабен недобро начал хохотать — Тогда, что не так с этой записью, раз до этого вы ели нормально? — Угрозой нависает Рон за его спиной. — Я вспомнил то, что, казалось, забыл, и вспоминать не должен был. — Кейлу совершенно не уютно, когда на него давят. — И когда ж вы вспомнили? — На склоне, — ему это напоминает какую-то передачу, где нужны молниеносные ответы на вопросы. Хохот Эрухабена наконец прекратился, и он вновь начал говорить: — Так ты всë таки можешь забыть? И каким способом? Нельзя ли избавиться от этой грëбаной записи, раз она так мучает тебя, м? Что вообще записано в этой "записи", раз ты не можешь есть?! Эрухабен был зол, очень зол. Результаты осмотра не были утешительными. Температура, озноб, онемение, потеря зрения, головные боли и, скорее всего, постоянный шум в голове не давали Эрухабену покоя, кажется, сильнее, чем Кейлу. Всë, вроде уже должно пройти, но вот он сидит бледный уже несколько дней, и ничего не меняется. — Как оказалось, да, могу. Сам не знаю, каким. Нет, нельзя избавиться, — Кейл просто спокойно отвечает на вопросы, словно ничего не произошло. — Последний вопрос. – М? –Что записано в этой "записи", раз ты не можешь есть? — уже спокойным голосом говорит Эрухабен. —Много чего.. —Кейл.— уже угрожающе произнëс древний дракон. — Не могу сказать. — Юноша всë еще держится особняком. Это не то, что должно их волновать. — Молодой мастер, прошу, ответьте, — улыбка на лице Рона давно исчезла. — Не могу. — Отлично, я просто использую на тебе заклинание, способное читать память.— как плохо это звучало для Кейла. — Эрухабен-ним, оно того не стоит, — от Розалин аристократ слышал, что это заклинания направленно на узкий круг людей для мага, и оно довольно тяжело в использовании. Многие попытки заканчивались летальным исходом. — Не стоит, говоришь?! Мы тут место себе не находим от волнения, а ты говоришь "не стоит"! Кейл тяжело вздохнул: — Успокойтесь, Эрухабен-ним. Дайте свою руку. Дракон протянул свою ладонь. Кейл взял изящную кисть и закрыл себе ею глаза. — Ха, вы пожалеете об этом, Эрухабен-ним. Сделайте так, словно вы собираетесь проговорить в моей голове, а затем приготовтесь. Этот метод сработает только на Кейле и только тогда, когда он захочет. Юноша постарается показать достаточно, но не слишком много. Главное, вовремя остановиться. Кейл начинает чувствовать, как запись воспроизводит воспоминания на два канала. Впервые кто-то увидит их помимо него. Кейл чувствует себя слишком открыто, непривычно. Рон и Чхве Хан следили за ними. Эрухабен закрыл свои глаза и больше не шевелился. Спустя несколько секунд они оба начали нагреваться, словно не только Кейл использует запись. Тишина утомляла двоих людей, которые могли только наблюдать за мелкими изменениям в состоянии этих двоих. Их просто сжирало волнение. Лицо Эрухабена начинает стремительно бледнеть, выделяя яркие щëки от температуры. Его руки начинают дрожать. Рон с Чхве Ханом насторожились. Сильное волнение охватило их, когда у древнего дракона начало учащаться дыхание. Несколько грубых вдохов свистом разлетелись по комнатам. Было видно, что Эрухабен отчаянно пытается совладать с собственными чувствами. Тихие, ели-слышные стоны сорвались с его губ. Чхве Хан подходит к древнему дракону, чтобы в случае чего поддержать его. Эрухабен пытается отдëрнуть руку, но его кисть мгновенно перехватывает Кейл, сильнее усмехаясь: — Ну уж нет, — говорит он, — раз взялся, то смотри до конца. Нервный вздох вновь сорвался с губ старшего, дрожь усиливается. И вот, наконец Кейл освобождает дрожащую кисть. В то время Эрухабен, как ошпаренный, отдëргивает руку, и отшатывается назад: — Ты! — дракон смотрит на него сверху вниз блестящими глазами так отчаянно, с жалостью. Но вскоре закрывает свой рот, опираясь на стол. До него, наконец, доходят те же ощущения, что испытал сам Рок Су. — Ванна слева от вас, — услужливо напоминает юноша, и Эрухабен пулей врывается туда. Его рвëт, так же, как и его пару дней назад утром. Кейл вздыхает: — Я же говорил, — он откидывается на кресло, пытаясь отойти от использования записи. Однако у Кейла пошла кровь из носа. Рон достаëт платок, дожидаясь Чхве Хана, которого он отправил пару минут назад за тазом с водой, и прижимает его к носу. Кейл тянется за платком, мол "я сам", но Рон предупреждающие говорит: — Руки. А Кейл голову не может поднять, потому что еë держат. Несмотря на видное безразличие, его охватывает волнение за Эрухабена, ведь, что бы вновь ужиться с этими воспоминаниями, ему понадобилось чуть больше двух дней, во время которых он старался не менять окружающую обстановку, что бы снова не триггерить запись. Конечно, он верит в Эрухабена и его богатый жизненный опыт, однако человечность остаëтся человечностью. Ему тоже может быть трудно. Кейл чувствует, что кровотечение остановилось, и тихонько хлопает Рона по ладони. В этот момент возвращается Чхве Хан и выходит дрожащий Эрухабен из ванной. ***** Теперь они, как два овоща, сидят с холодными полотенцами на лбах. Эрухабен потихоньку переваривает пережитое, попивая горький чай с имбирëм, укутавшись в тëплый платок, который так же, как и ему связал Раон своими маленькими лапками. Дракону понадобился всего час, чтобы прийти в себя, а Кейлу ночь. Воистину, дракон. —Кейл. — ожидаемо окликнул его Эрухабен, — давай поговорим. — Конечно. Эрухабен, воистину мудрое создание, поставил звукоизоляционный барьер, да так, чтобы Рон с Чхве Ханом не смогли их прочесть по губам. — Что это было? — уже совершенно спокойно спрашивает Эрухабен. — Мой ответ не изменился. — Ха... Нет, я не правильно выразился. Ответь мне, ведь этого места не существует в нашем мире, здесь нет этих железяк, если я правильно понимаю, на колесах, нет и такой архитектуры, а также монстров. — Верно, это было в другом мире. — Кейл, ответь полностью, не заставляя меня вытаскивать силой из тебя ответы, — по Кейлу прошëлся табун мурашек, а спина похолодела. Юноша сделал глубокий вдох. — Я сохраню в секрете то, что я видел, но мне нужны ответы. — Хорошо, — после короткого перерыва, Кейл продолжил, — Я жил в том мире до того, как оказался здесь 3 года назад, — Эрухабен вскинул брови, — Эта огранизация производила тех тварей, что ты видел, из детей, и, как мне сейчас кажется, была связана с охотниками. Я только частично понимаю схему их действий. Они до сих пор остаются для меня загадкой. — Айгу, несчастный ублюдок, — Эрухабен схватился за голову и откинулся на кресло, — ладно, в это не сложно поверить, — дракон молчал, переваривая всë что сказал Кейл, а потом вновь спросил: — Тогда, почему всë в таком разрушенном, я бы сказал, бедственном состоянии? — Там случился апокалипсис, и всë было наполнено похожими монстрами, с которым мы сражались на площади. —Айгу... — Эрухабену кажется, что Кейл собирается уничтожить его шаткую душевную организацию. —И... сколько ты прожил в том мире? —36 лет, — совершенно спокойно отвечает Кейл, словно ничего странного в этом нет. — Айгу.. Потом, нет.., когда...?— Эрухабен хотел задать столько вопросов, но остановился,—Хорошо. Кто-нибудь об этом ещë знает? —Да, Чхве Хан, Альберу и Раон. — Позднее я задам тебе ещë вопросы. — Хорошо, — после этого барьер был снят. **** Эрухабен так же, как и он, не мог есть несколько дней. Однако вскоре он мог употреблять фрукты. Видимо воспоминания размывались из-за времени, становились уже не такими чëткими. Их можно было пережить. Кейл не знает, что Эрухабен сказал его семье, но они больше ничего у него не спрашивали. Так же к нему приходил Чхве Хан: — Кейл-ним, господин Эрухабен приходил для того, что бы поспрашивать о тебе.— с видом побитого щенка он стоял неподалеку от него, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Всë нормально. Чхве Хан тогда просиял и завëл разговор о волчатах. *** Через два дня после разговора к нему пришëл Рон. Он долго стоял позади его кресла без своей обычной улыбки, сканировал его своими острыми глазами. Объяснение Эрухабена Рону многое прояснили, но видно было, что он так же многое умалчивает. Старого дворецкого терзают множество вопросов, такие как "где находилось то место?", " Почему его щенок там оказался?", "Когда это произошло?" и "Как он не уследил?". Но ни Эрухабен, ни, тем более, Кейл не дадут ему ответы на эти вопросы. Рону остаëтся только вздохнуть. Кейл чувствует, что его затылок терроризируется острым взглядом дворецкого, но ничего поделать не может: его разум застилает запись. Он всë пытается проанализировать ситуацию, чтобы ответить на свои же вопросы. У него, будем честны, мало что выходит. Рон, что пристально следил за ним каждую свободную минуту, шумно выдохнул. —Я просто хочу восстановить свою душевную организацию, — про себя оправдывался старик. Он обошëл кресло и встал напротив своего щенка. —Хм, Рон? Что случилось?— вновь вернулся в реальность Кейл. —Вы случились. — Что? — удивлëнно произнëс Кейл, ошарашено смотря на дворецкого, который поднял его. Рон спокойно подхватил щенка, поднял платок, и сел на достаточно просторное кресло, в котором Кейл до этого тонул. —Что происходит, Рон? — Совершенно не понимая происходящего, произносит аристократ, которого усадили на колени убийцы. —Ничего особенного, — размыто отвечает Рон, словно мстя ему за расплывчатые ответы. Кейла укрывают махровым платком и обнимают. Рон откидывается на кресле, блаженно прикрывая глаза. Что ж, Кейл совсем ничего не понимает и ему это не нравится. Но видимо ему придëтся смириться, как делает это его семья. Юноша чуть ëрзает, поудобнее устраивается и кладëт голову на плечо. Что ж, запись можно анализировать и в таком положении. Но через минуту он неожиданно для себя засыпает, заставляя Рона улыбнуться и самому задремать. **** Через пару дней Кейл просыпается голодным. И когда в комнату вбегают дети на пару с Роном, что бы разбудит его, то они удивляются: — Кейл-ня! Ты снова рано проснулся! — Говорит малышка Он и запрыгивает к нему на кровать вместе с братьями для утренних (для них обеденных) почесушек. —Ах, — Кейл вздыхает, когда ему на колени забираются три прилично тяжëлые гири, — я проголодался. —А,— застывают они в удивление, но через секунду проносятся восторженные возгласы, — Ура! Ты, наконец покушаешь! — кричат они, — надо сказать Бикросу приготовит пир! —Ох, боюсь я столько не съем.., — но дети, видимо, уже не слышат его, радостно переговариваясь между собой. — Я скажу Бикросу приготовить лëгкий завтрак, — непривычно довольно для обычного себя произносит Рон и исчезает, совершенно забыв от радости оставить чай. Уже через пол часа вся семья с нескрываемым удовольствием наблюдает как Кейл завтракает, переговариваясь о чëм-то своëм друг с другом. Атмосфера была оживлëнной, и солнце, казалось, вторило ей, грея всех присутствующих своими лучами. — Кейл-ня, — произносит Хонг, привлекая и внимание других, — твоя улыбка сегодня красивая! —Это верно, человек! Улыбайся почаще, тебе идëт! — довольный голос Раона разнëсся по комнате, вызывая новую волну всеобщих разговоров. На вид ничего не выражающий, смущëнный Кейл довольно глядел на свою семью, расслабляясь. Ах, его зрение пришло в норму.