Сила трёх

В одном Глория, сама того не ведая, оказалась права: Олег Канаев действительно придумывал план в последний момент, нервничая, чем дальше, тем больше. Только придумывал он, как от неё избавиться, при этом невольно рисуя себе жуткие картины того, что будет, если всё вдруг вскроется раньше времени. Токс тоже нервничал всё больше, поэтому больше давил, чем направлял. «Время уходит, а девчонка всё ещё жива, а ты её загрузил работой, чтобы не видеть, вместо того, чтобы убить! Ты что, надеешься, что она от перенапряжения умрёт? Так у тебя нет столько времени! Нужно действовать быстрее!» «Да что я могу? Не с лестницы же мне её спускать и не в окно выкидывать!» «Боишься руки марать, найди того, кто не побоится». «Киллеров к ней что ли подослать? К девчонке, которую мне сам Акатов подогнал? Да меня эти киллеры первого размажут, чтобы два раза не бегать!» «Всё потому что тут надо действовать хитрее. Ты хоть какой-то компромат на неё накопал?» Канаев вздохнул. «Нет. Удивительно скучная жизнь. Учёба, работа, помощь семье. У неё даже на хобби толком времени нет, и на отношения тоже, чтобы можно было через парня подобраться». «А тот, с кем она всё время ходит? Если через него?» «Чтобы он её убил? Я их сколько раз вместе видел, болтают, хохочут – идиллия». Токс устало застонал. Этот мужик совсем из-за нервов туго соображать стал, похоже, до того Акатова боится. Жалкое зрелище, но приходится работать с тем, что есть. «Так сделай так, чтобы не было идиллии. А на пацана-то есть что?» Канаев задумался. «На Кострова? На самого – нет. Такой же добропорядочный, как и Каралис, даже скучно, но вот брат его двоюродный как-то тут тоже работал “подай-принеси”, потому что Стёпке удалось его за собой протащить, а тот брат возьми, да и отключи аппарат жизнеобеспеченья, пока был послан пол в палате мыть. Бабке, конечно, лет под восемьдесят уже было, на ладан дышала, но дочка её – глава городского суда. Чудом удалось дело замять. Сказали, мол, естественные причины, но при желании парня привлечь можно, а уж глава городского суда придумает, что с ним делать. Мать она любила помираючи, даже к Акатову обращалась за тем чудесным лекарем, что прикосновением исцеляет, но у тех чудес тоже предел был». «Ну, так давай, дави через брата. Напугай, что его подружка опасна, что планирует переворот, не знаю. Почему я должен думать за тебя? Ты же мастер по составлению планов!» Канаев искренне оскорбился и постарался защититься. «Сейчас моим планам вставляют палки в колёса, время уходит, а у меня и без того дел хватает. Я всё-таки главврач!» «Ладно-ладно, иди, обрабатывай пацана, чтобы он девчонку пришил. Дай ему что-нибудь из ваших лекарств, чем убить можно, да и дело с концом. Как только убьёшь, как царь заживёшь». Канаев закивал и, выйдя из кабинета, гаркнул в коридор: – Кострова ко мне! Живо! Не прошло и десяти минут, как задыхающийся Стёпа, согнувшись в три погибели, пытался отдышаться, у Канаева на ковре. – Вызывали? – Вызывал, Стёпа, вызывал, – протянул Олег, уже переставший мельтешить по кабинету, усевшийся за стол и чинно сложивший руки. Полтаблетки успокоительного начинали действовать. – Скажи, пожалуйста, как тебе Глория? Стёпа недоумённо нахмурился. – Да… нормально. Молодец. Неглупая девушка, старательная, всё делает, что ни поручат. Помощи не боится просить. Канаев покивал. – Это радует. А скажи: ты с ней общаешься дольше, чем кто-либо здесь, не показалась ли она тебе… скажем, подозрительной? Может быть, про меня выспрашивала? Стёпа начала качать головой ещё на слове «подозрительной». – Нет, совсем нет. Чудесная девушка. – Хм-м-м... – многозначительно протянул главврач. – Любопытно. – А в чём, собственно, дело? Мужчина вздохнул, словно решившись открыть тайну. – Видишь ли, какая тут история: Глорию ведь не просто так сюда направили. – Вроде же, в качестве отработки или типа того? – попытался вспомнить Стёпа, почесав затылок. – Не совсем, – многозначительно отозвался Олег. – Видишь ли, её сюда отправили, чтобы за ней было, кому аккуратненько приглядеть, и, если что, так же аккуратненько обезвредить. Костров насторожился. – Вы это о чём? – У Глории Каралис оказался дар почившего телохранителя нашего мэра: забирать чужие способности. Виктор Родионович с удовольствием бы взял её на работу в мэрию, да вот незадача: телохранителя из слабой девочки полтора метра ростом не получится. – Она – метр шестьдесят, – вполголоса буркнул Стёпа, но Олег пропустил это мимо ушей, подхваченный рождающейся на глазах легендой. Его талант придумывать планы, наконец, дал о себе знать. – К какому именно другому делу её пристроить Виктор пока думает, но есть подозрения, что Глорию как раз таки нежелательно подпускать к мэру ближе пушечного выстрела. Чтобы она у него способность не забрала. Ведь тогда одному богу известно, что начнётся: выстроенная за годы система пошатнётся, мэр окажется в опасности, за неуправляемой девчонкой, способной заполучить хоть все способности в городе, начнут охотиться. И это мы ещё не уверены, какие способности она уже забрала. Стёпа выглядел искренне шокированным. – Но почему вы думаете, что она хочет захватить власть, отобрать у Виктора силу и всё такое? Олег вздохнул. – Наивный юноша, очарованный красивой девушкой. Да хотя бы потому что теперь она может это сделать. А ведь ей власть и деньги очень бы не помешали. Ты же знаешь, что у неё два младших брата и мать-одиночка, которая пашет на двух работах? – Стёпа ожидаемо кивнул. Ну, конечно, он уже знал. Они столько болтали, вместо того, чтобы работать. – Стремление помочь семье и обеспечить им хорошую жизнь, конечно, похвально, но не такой ценой. А Глория ещё слишком юна и максималистична. Она слишком молода для такой ценной способности, и даже если сейчас тебе кажется, что она не представляет угрозы, поверь мне, придёт день, когда она будет её представлять. А это значит, что её нужно избавить от способности. – А как можно избавить от способности того, кто сам избавляет других от способностей? Канаев очень натурально вздохнул. – Только убить, к сожалению. Иначе никак. Где-то в его рассуждениях закралась логическая ошибка, но Олег был на волне вдохновения и упустил её из виду. А вот Стёпа, кажется – нет. – Подождите, но ведь за Глорией надо присматривать. Зачем сразу убивать? Ведь она ещё ничего не сделала. «Господи, да зачем столько вопросов? Ты же исполнитель, в конце концов! – мысленно возопил Канаев». Мужчина снова тяжко вздохнул, поникнув плечами. – К сожалению, уже сделала. Она отобрала силу у моей племянницы. Удивление на лице молодого человека было Олегу как бальзам на душу. – Что помешает ей дальше забрать способность у меня? У кого-нибудь ещё? Наконец, набраться сил, чтобы дойти до мэра? Её нужно остановить. И ты, как человек, который здесь ей ближе всех… – Нет! – выпалил Стёпа быстрее, чем успел осознать, что говорит. Начальник медленно нахмурился. – Нет? Стёпа сглотнул намечающийся ком в горле и помотал головой для пущей уверенности. Он не станет никого убивать. Никого. А уж тем более, Глорию – чудесную Глорию, которая так старается быть полезной и заботиться об окружающих. Стёпа бы не удивился, если бы девушка забрала Танину способность из лучших побуждений или вообще случайно. – Нет, – снова ответил он. Канаев пригвоздил его взглядом к месту, хотя парень и так почти не двигался всё это время, а просто стоял перед столом. – Стоит ли мне напомнить тебе, что твой братец, за которого, напоминаю, ты и поручился, не смог даже такую мелочь, как вымыть пол без того, чтобы кого-нибудь убить? И это в больнице, где всё должно происходить наоборот. Лишь благодаря моей искренней симпатии к тебе и заботе, твой Серёжа ещё на свободе и наслаждается жизнью, но стоит мне только заикнуться Инге Григорьевне, что её обожаемая матушка не сама покинула наш грешный мир… Стёпа сглотнул. Заканчивать фразу было излишним, и Канаев, внимательно наблюдая за его лицом, понял, что победил. Он расплылся в добродушной улыбке и хлопнул в ладоши. – Вот и чудесно, что мы с тобой друг друга поняли. Чем скорее ты сделаешь то, что требуется, тем больше будет твоя премия. Ты даже в отпуск сможешь уйти вне очереди. – Он подмигнул, а потом махнул рукой, отпуская застывшего столбом бледного юношу. – Свободен. Стёпа развернулся и молча вышел, не сказав ни слова и даже не моргая. Всё случилось так внезапно, что он даже подумал спросить, почему всемогущий Виктор не выбрал устранения кого-то более подходящего. Профессионала, в конце концов. Закрыв за собой дверь, он без сил привалился к ней спиной, сполз на пол и, глядя перед собой застывшим взглядом, обхватил себя руками. Его начинало трясти. У него не было ни связей, ни какой-нибудь даже завалящей сверхспособности, а скоро не будет и девушки… ну, гипотетической. А если он выберет девушку, пострадает и брат, и он сам, и Глория тоже наверняка всё равно погибнет от чьей-нибудь другой руки. Костров подтянул колени к груди. Что ему делать, он совершенно не представлял.