Нужный

      ...

      — Ну что, — звонко хлопая в ладоши и с готовностью потирая их, произнёс Ричард с нетерпением, — начнём?       Лололошка и Дилан, обменявшись взглядами, прыснули, улыбнулись и кивнули. Ричард быстро и, на всеобщее удивление, понятно объяснил Ло как всё работает, куда жать и как правильно держать телефон (ну а что? Блогером Лололошка не был; откуда ж ему тогда знать обо всех тонкостях, которые играют не маловажную роль в итоговом варианте видеоролика?).       В предвкушении Дилан отошёл за Ричардом к стене; было видно, что оба горели идеей, оба желали воплотить её в жизнь как можно скорее, а Лололошка, как самый настоящий друг, конечно же, поддерживал их во всём и разделял энтузиазм. Всё-таки именно он стал инициатором и предложил снять нечто подобное.       — Три-и... — повернув телефон горизонтально, медленно протянул Лололошка. — Два-а... — большой палец навис над большой красной кнопкой. — О-о-один!

Запись пошла.

***

      — ...и так я... я... — Дилан запнулся вновь, а Ричард терпеливо смотрел на него, стараясь скрыть недовольство и едкий комментарий в сторону некоторой нетипичной для автоматона рассеянности и отсутствием концентрации на собственных словах.       За пределами камеры раздался тихий смех Лололошки, который, безусловно, был слышен на записи. Ричард не выдержал и, пытаясь не улыбаться, воскликнул:       — Ты чего там ржешь?! — Лололошка рассмеялся, а Дилан вымученно улыбнулся, прикрывая веки и потирая пальцами переносицу.       Труман огляделся в поисках предмета, что он мог бы запустить в мироходца. Заметив у стола одиноко лежащую подушку, Ричард одним рывком оказался у неё и, схватив, бросил в хохочущего Лололошку. Ударившись о лицо парня и сбив с него очки с голубой оправой, та вскоре вновь оказалась на полу. Лололошка отступил назад, немного не ожидавший такой подставы. Едва не выронив телефон, он запутался в собственных ногах, а затем с характерным хлопком и непрекращающимся смехом упал на кровать сзади, крепко сжимая в пальцах чужой гаджет. Ричард победно улыбнулся, а Дилан, не выдержав, рассмеялся, глядя на то, как друг закрывает лицо и улыбку рукой, пряча их в локте и приглушая смех.       — Вы прямо как дети малые, — закатил глаза автоматон с широкой улыбкой на губах и, подойдя к Ло, со вздохом упал рядом. — И вообще, мне трудно говорить без остановки несколько минут подряд. Мой лимит слов на один день уже давно истрачен, — саркастично сказал он и завёл руки за голову, пихая мироходца ногой куда-то в колено, вызывая у того новые смешки.       — Ты их уже на всю жизнь истратил! — ответил ему Ричард с лёгким прищуром, плюхнувшись на кровать слева от Лололошки. — Нам опять из-за тебя переснимать!       — Кто бы говорил! — передразнил Дилан, принимая сидячее положение. — Сам то и дело заикаешься на каждом слове! «Я-я Р-ричард, в-всем п-привет-т», — Лололошка хрипло усмехается на попытки друга пародировать голос другого парня.       — Эй, я так не говорю! — схватив с пола подушку, Ричард швырнул её в Дилана. — И мнение автоматонов не учитывается, понял, железка?       — Ой-ё-ёй, — продолжал дразнить тот.       — Прекратите, я щас подавлюсь... — наконец подал голос Лололошка, предпринимая попытку подавить смех; она, впрочем, не увенчалась особым успехом.       — Молчи уж, горе-оператор, — Дилан ударил мироходца подушкой, на что тот возмущённо пискнул. — Кто буквально тридцать минут назад чуть не выронил телефон из-за того, что мимо закрытой двери кто-то прошел?       — Сам молчи, — бросив подушку обратно, сказал Ло, ухмыльнувшись, — это просто было неожиданно.       Вдруг парни заметили, что Ричард странно молчит. И только подняв головы, они тут же залились смехом, когда Труман, вооружившись подушками, набросился на них с криком:       — Цари кроватей! В бой!

***

      Лололошка сполз с кровати на пол, всё ещё посмеиваясь и сжимая в одной руке наволочку. Ричард и Дилан, лежащие на разных кроватях, восстанавливали дыхание после захватывающей и достаточно долгой битвы. За это время они даже успели позабыть о съёмках, благо Лололошка, чей взгляд случайно упал на отложенный на стол телефон Ричарда, напомнил всем их изначальную цель. Но, конечно, было приятно так просто провести время, дурачась и избивая друг друга подушками.       Мироходец окинул взором комнату и подумал, что стоило бы потом в ней убраться: несколько десятков белых перьев лежали на полу около кроватей, являясь последствиями их жестокой бойни за «царя кровати». Лололошка улыбнулся, внезапно почувствовав прилив тепла в груди.       Внезапно рядом с ним уселся Дилан.       — Отлично повеселились, — сказал он, взглянув на настенные часы. — Нужно было записать или сфоткать на память.       Лололошка хихикнул.       — Особенно тот момент, когда одно из перьев застряло у тебя в ухе, — на это Ло получил слабый удар в бок и немного раздражённую, но не менее расслабленную улыбку.       — Ой, заткнись, чувак, — сказал Дилан со смешком.       Лололошка отвёл взгляд. Его улыбка на миг померкла, когда мысли вернулись к последнему сеансу с Линдой. Не давая покоя, всё в конечном итоге снова сводилось к размышлениям о том, что, возможно, эта женщина, явно напуганная и озадаченная рассказами Лололошки, в какой-то мере была права. Права в плане того, что снова лезть в глубины собственного подсознания слишком опасно. И всё же... мироходцу хотелось знать — знать, кто он, откуда он, почему он здесь и как ему вернуться назад. Он хочет узнать самого себя. Но вспоминая, как воспоминания — воспоминания ли? — набросились на него с пистолетом, рисковать ни собой, ни тем более другими не хотелось.       — Ну так что? — навалившись сверху, Ричард обнял друзей за плечи. Лололошка вздрогнул и наконец вышел из тяжёлых мыслей, давящих на него напряжением и заметным дискомфортом. — Продолжаем съёмки? Видео само себя снять не сумеет!       — О, а я так надеялся... — хрипло рассмеялся Дилан, а Труман толкнул его голову ладонью, вставая на колени на кровати, а затем протискивая ноги между телами сидящих на полу парней. — Хей, а обойти уже не судьба?!       Лололошка почувствовал, как улыбка расцветает на губах сама собой. Разве может он думать о чем-то плохом, когда рядом есть его друзья?

***

      ...Лололошка завершает запись и удовлетворённо выдыхает. Спустя ещё несколько пересъёмок, несколько шуточных перепалок и очередную короткую битву подушками они засняли весь нужный материал, который остаётся только смонтировать. Ло не признается, но в глубине души надеется, что из него вышел неплохой оператор и что Ричард не слишком расстроится из-за редких покачиваний камеры. К счастью и небольшому изумлению мироходца, Труман похвалил его и сказал, что так видео выйдет даже динамичнее. Лололошка был более чем счастлив от этих слов.       — Кстати, Ло, — внезапно обратился к нему Дилан, — выглядишь помятым. О чём задумался во время съёмок?       И как бы ни хотел парень ограничится одним коротким «Всё норм», чтобы не беспокоить лишний раз друзей, он глубоко вздыхает и, не вдаваясь в особые подробности, рассказывает о своём визите к Линде.       Дилан выглядит немного расстроенным из-за такой не самой хорошей новости, а Ричард ободряюще улыбается и, подходя ближе, хлопает Лололошку по плечу.       — Жаль, конечно, — говорит он, — но не расстраивайся, Ло! Не важно, что ты не узнал, кто ты, зато я знаю, — делает шаг назад и расплывается в широкой улыбке. — Ты мой друг!       Дилан, очухавшись, охотно подхватывает:       — И мой тоже!       А Лололошка чувствует, как в груди сначала всё сжимается, а затем заполняется приятным теплом. Его охватывает чувство комфорта и расслабленности; напряжённые плечи чуть опускаются, а черты лица смягчаются так же, как и усталый взгляд под стёклами очков.       Появляется желание обнять, крепко сжать обоих друзей руками и поблагодарить — за поддержку, за помощь, за всё. За абсолютно всё. Ведь Лололошка никогда раньше не чувствовал себя более нужным, счастливым и радостным.       Мироходец опускает взгляд в пол и задумывается: что же дальше? Когда он смотрит на своих друзей, когда слышит их смех и голоса, наполненные искренним весельем, не может не думать о том, как трудно будет расставаться с ними; какую боль и печаль принесет ему очередной уход из первого в его жизни места, где он чувствует себя хорошо. Но может ли он так же оставить других своих друзей? Свою родную реальность?       Порой у Лололошки появляются эгоистичные желания, вслух о которых он никогда не скажет. Они так и останутся в его чёрном, тихом омуте, погребённые под сотнями тысяч иных мыслей. Пусть они будут спрятаны там, глубоко-глубоко в груди, в самом тёмном уголке, а затем забудутся, канут в небытие, принося облегчение и позволяя ненависти и отвращению к себе отступить.       Иногда Лололошка действительно ненавидел — ненавидел собственные слова, размышления, глаза, очки, шарф и всё остальное. Он ненавидел себя, когда позволял своим рукам и языку делать другим больно. Он не хотел врать, не хотел играть чью-то роль, не хотел бить и толкать. Но подавляя все слабости, в виде чувств и эмоций, которые мешали ему выполнять грязную работу, он снова лгал, снова брал в руки пистолет или острый нож, снова играл, как актёр на сцене полупустого театра. И даже делая всё это, Лололошка имел смелость смотреть в глаза своим друзьям. И оставаясь один, Лололошка бил себя в поддых, ругаясь и крепко стискивая зубы, заглушая отвращение к собственной личности...

...

      Мироходец вздрагивает, когда чувствует на своём плече руку, которая осторожно его трясёт.       — Эй, Ло, всё хорошо? — спрашивает Дилан, выглядя обеспокоенным долгим молчанием друга.       — А, да... Да... — Лололошка улыбнулся. — Я просто... хотел сказать вам спасибо.       Дилан и Ричард переглянулись: в последнее время их друг выглядел сам не свой, однако спрашивать никто из них так и не решался.       — Не за что, — ответил автоматон, хотя и не понимал, к чему была эта благодарность. — Но если что, мы с Ричардом всегда готовы помочь и выслушать, окей?       Лололошка кивнул.       — Вот и отлично, — сказал Труман, немного расслабившись. — И, хей, как насчёт того, чтобы перекусить? — взглянув на часы, спросил он, а затем хитро улыбнулся. — Кто последний до кухни — тот убирается в комнате!       Дилан и Ричард тут же рванули к двери, вываливаясь в коридор с громким смехом, оставив Лололошку в замешательстве.       — Эй! — воскликнул он, улыбаясь и кидаясь следом за ними. — Так не честно!       — Я не собираюсь убираться в вашей комнате, чувак! — с лестницы раздался приглушённый голос Дилана.       Мироходец рассмеялся и почувствовал, как сердце охватывает ощущения уюта, принадлежности и нужности. Пусть это немного больно, он всё равно счастлив.