Аврора

                    Неизвестно почему, но именно сегодня Хонджун разозлился окончательно. - Пустите, пустите меня!!! Я прямо сейчас заделаю ему ребёнка!!! - орал Сан, пока его в четыре руки держали, не пуская к Уёну - того, как обычно, нашли чьи-то чужие дети: по соседству в парке с ними сидела на траве семейная пара и трое их дочек. Пара выясняла отношения, а мелочь носилась вокруг. Уён, выхватив из травы одну из них, чтобы не вляпалась в подсохшую лужу, уже через минуту был облеплен всеми тремя. Обычно визгливый его голос понизился на октаву, он ласково и нежно ворковал с детьми, бархатным, грудным тембром. Сан, только что вернувшийся из армии - его возвращение их компания, собственно, и праздновала, - замер. Прислушался. И заорал. Хонджун поморщился. Ну вот как так можно налакаться с пары бутылок соджу, думал, и потихоньку свирепел. Именно сегодня возмущаясь этой наглой дружеской фамильярностью, которую Сану с самого детства Уён позволял. Это была странная, но крепкая дружба разнополых мальчишек, никаких чувственных шалостей, Хонджун был уверен, лишь навязчивая, раздражающая тактильность, границ которой альфа Сан никогда не знал. Омега Уён - тоже. Лупил Сана по заднице, щипал через футболку за соски, шлепал ладонью по самому неприличному месту, и это было абсолютно привычной картиной ещё вчера. Почему же сегодня Хонджуну показалось его поведение совершенно неприемлемым? Почему сегодня Сана хотелось знатно одёрнуть? Вернулся он из элитного подразделения, где служил, раскачанным, мощным самцом, от которого фонило ядрёным зрелым тестостероном. Изящному Хонджуну было ой как далеко до таких альфийских показателей. Но и его скромные показатели сходили сегодня с ума - прислушиваясь к грудному голосу Уёна, прикрыв от непонятного наслаждения глаза, он чуял жар и тяжесть внизу живота, потому что Уён, держа на руках чужого ребёнка, был чудо как хорош. А Сан однозначно - опасен. - Почему Чхве Сан заявлял, что хочет сделать тебе ребенка? - спросил строго Уёна в следующую их встречу, усиленно делая незаинтересованный вид. Уён глянул внимательно. Рассмеялся. - Сан каждому омеге хочет сделать ребенка, не переживай, - ответил слишком легкомысленно. И тихонько добавил: - Что-нибудь ещё хочешь у меня спросить? Джуни-хён? Хонджун уставился в чёрные глаза напротив. Не переживал он. Только вот почему Сан мог позволить себе спрашивать о таком, а он - нет? - Хочешь... кушать? - спросил наконец первое, что в голову пришло, понимая, что мозг расплавился, а между ног - горячо-горячо. Уён рассмеялся снова и согласно кивнул. Кушал Уён, как и смеялся, красиво очень. Ел много и с аппетитом, Хонджун насмотреться не мог. Поэтому кушали каждый раз, когда встречались. Друзья были... где-то, Хонджун не вспоминал. Только о криках Сана помнил, забыть не мог. Морду набить хотел. Но в следующий раз, когда собрались все вместе, этого жеребца снова куда-то провожали: Сан подписал контракт, уходил надолго, неловко было лицо портить. Он по-старому бесился с Уёном, а как начал сально шутить после третьей рюмочки, Юнхо стрельнул в него своими глазищами, а Минги тронул за рукав, указав на Хонджуна, который сидел сердитый и нахохленный. И Сан заткнулся, сделав из щелочек своих большие удивлённые глаза. Хонджун в тот раз и не помнил, как они с Ву оказались после вечеринки одни. Только кушать уже не хотелось. Уён робко взял его за руку, предложил - поехали ко мне. Был притихший, на себя не похожий. Хонджуна накрыло нежностью, но он взял себя в руки и показал, кто тут альфа. - Ну ты и животное, Джуни-хён, - хихикал после Уён, лежа на животе и счастливо обнимая руками подушку - смуглые ягодицы блестели посерединке от обильной остаточной смазки. Хонджун лежал рядом красный от похвалы и влюблённый ещё больше. Может, сейчас предложить, всё думал про ребёнка. Но пока Уёна самого хотелось нежить и ласкать, ни на кого больше не отвлекаться. Смотреть-изучать каждую складочку, вдыхать интимный запах, вылизывать в неприличных местах - разница их анатомий была не так очевидна, как у девушек, но Хонджун конечно же знал - внутри Ву по-другому сделанный, мягкий, волшебный мальчик. Волшебства этого было ещё не видно, когда два года спустя праздновали они возвращение Сана, а сам он гордо демонстрировал новые знаки отличия на военной форме. Потом потянул носом воздух, сидя рядом с Уёном, наклонился поближе и тихо, но так, что услышали все, поинтересовался: - Значит, не успел я, так? И заиграл своими подвижными бровями. Юнхо переглянулся с Минги, а Чонхо поднял вверх большой палец, показывая его Хонджуну. Хонджуна перекосило. Он отодвинул Сана бедром подальше от Ву, обнял того рукой, прикрывая его аккуратный, еле видимый живот и сделал зверское лицо. Аврора в животе этом тихо завозилась: Хонджун с самого начала уверен был, что девочка. Уён ласково потёрся носом о его щеку, зашептал на ухо. Хонджун густо покраснел. Хорошо посидели. ... - Дайте мне его! Как там тебя... Дайте! Я ему ребёнка заделаю! - горланил Сан, напившись с одной бутылки. Уён ржал над ним визгливой гиеной, а Чонхо мягко оттаскивал пьяницу от миловидного парня. - Его зовут Ёсан, Сан-и. Никаких детей, он альфа, - объяснял терпеливо. - Какая разница! - орал Сан, срываясь на казарменный мат. - Красивый, так и просится на мой хуй! И трогал себя за причинное место. Солдафон, прости господи.