Извинения

Это мог быть его день. Нет, к черту: это ДОЛЖЕН БЫЛ быть его день. Ландо прикусил губу, нервно выдыхая. Мысли не покидали его ни на секунду, и он постоянно прокручивал произошедшее у себя в голове, чувствуя жаркую тесноту комбинезона и рычание двигателя под собой. Машина была так хороша!.. Он мог бороться за первое место, за победу, и делал это со всей отдачей. Должно было получиться! Это просто нечестно, когда после относительно хренового начала сезона болид становится действительно лучше, и ты начинаешь выступать в полную силу, и тут происходит... Это! Он атаковал Макса постоянно - и разве можно ставить это ему в вину? Постоянный прессинг заставляет соперника совершать ошибки, держит его в тонусе, даже если это сам Макс Ферстаппен. К черту, он же не какой-то супермен, и Ландо чувствовал, что может его обойти. Просто Макс вел себя, как полный урод, отказываясь принять поражение - хотя знал же, что Макларен быстрее. Он буквально вынуждал атаковать его снова и снова, а потом, зная, что проиграл, пошел на столкновение! Ладно, стоило признать, что тут он говорил немного неискренне: Макс не устраивал аварию нарочно. Он и сам получил прокол. Но он ошибся! Не посмотрел, куда следовало бы. Уже в момент соприкосновения Ландо почувствовал, что все плохо. У него буквально сердце оборвалось, когда он увидел дефект на правом заду. Но какая-то безумная надежда еще оставалась - ровно до момента, когда он заехал в боксы. К тому времени шина уже превратилась в лохмотья. Две секунды напряженного ожидания на пит-стопе - и конец. Инженер махнул ему рукой: "выбирайся". Ландо готов был разрыдаться от досады - или сломать что-нибудь. Сняться с гонки на шестьдесят четвертом круге! Что может быть более... досадным? Унизительным? Еще больше раздражало, что Макс как раз гонку продолжил, и даже остался в первой пятерке! Хотя бы штраф он получил - но Ландо бы еще секунд двадцать накинул, не торгуясь. Отвратительное завершение гонки. Рассел победил, но радоваться за него искренне не слишком получалось. Конечно, Джордж молодец и все такое, выждал нужный момент и вырвался вперед, но, мать его, на пьедестале сегодня должен был быть он, Ландо! Все к этому шло. А пришло к такому фиаско, что не хотелось думать. Но отделаться от мыслей тоже не получалось. Если бы он действовал немного иначе, если бы дал влево немного больше... Блядь! Он был бы первым, а не вылетел позорно и без очков. Издав глухой стон сквозь зубы, Ландо злобно рванул покрывало и сразу же разжал пальцы, рассмеявшись тому, как жалко это выглядело и ощущалось. У него ещё будет шанс, их машина не станет хуже за сезон. Но как же обидно! Оскар, и тот на втором месте! Потому, что не рисковал, потому, что не лез вперёд. Но разве это можно назвать азартной борьбой за победу? Если бы он просто сидел на хвосте у Макса всю дистанцию, тот и победил бы с комфортом, а допустить этого Ландо никак не мог. Когда ты гонщик, ты должен рисковать. Вот если бы ему удалось - все бы сегодня превозносили его, а не делали десятки нарезок видео с ним и Максом. Ландо зашёл было посмотреть парочку, но увидел комментарии и сразу вышел, едва не запустив телефоном в стену. Кто-то оправдывал Ферстаппена! Ещё бы, блять, отсосали ему! "Норрис незрелый, Норрис получил, что заслуживает" Да пошли бы они нахуй! Досаднее всего было ощущение, что комментаторы не так уж и неправы, грызущее его изнутри. Самолёт должен был быть только завтра, и теперь Ландо оставалось только засыхать в номере. Может, стоило сходить на празднование, но он пока не был уверен, что сможет искренне поддержать Оскара, стоило дать себе немного перезлиться. Может, стоило немного выпить; обычно Ладно не пил в одиночестве, но тут уж, блять, особый случай - и мини-бар в номере явно не для того, чтобы забивать на его существование. Разбавив фантой виски, Ландо забрался на кровать с ногами, уселся поудобнее и щедро отпил получившееся пойло. Ну, с виски он явно переборщил, но это может и к лучшему. Быстрее отпустит. Его разрывало между двумя состояниями: желанием потусить со всеми и нежеланием выслушивать соболезнования или нотации. Пролистывая рилсы, Ландо не задерживался на тех, что относились к формуле, смотрел на каких-то котиков и смешно падающих людей, щедро прикладываясь к стакану и морщась. Скорость опьянения явно не соответствовала вкусовым качествам. Зато раздражение снова вышло на первый план. - Макс, ты сука, - произнес он, обнаружив, к собственному удивлению, что язык слегка заплетается. Но это Ландо не остановило: - Бессердечная тварь, - продолжил он, яростно пролистывая уже третье видео, где Ферстаппен строил удивленную рожу в ответ на переданные ему требования об извинениях. Наконец, раздражённо закрыв Ютуб, Ландо зашёл в мессенджер. Вообще-то, гордость сказала бы ему не писать первым, и даже забить на Макса, пусть сам пытается на контакт выйти, раз виноват. Но опьянение требовало решить все здесь и сейчас. Потому Ландо, агрессивно стуча пальцами по экрану, набрал: "Нужно поговорить, чувак!" И отправил прежде, чем успел задуматься. Потом одним глотком прикончил пойло и прикрыл глаза, успокаивая разогнавшееся сердце. Он не мог сказать наверняка, сколька прошло времени - по ощущениям, немного. Телефон негромко звякнул, уведомляя об ответе, и Ландо мгновенно встрепенулся, читая ответ: "Окей, скоро подойду". Нихера себе! Так быстро. Значит, сидел и мониторил сообщения, наверняка! Норрис издал победный смешок. Взмахнул опустевшим стаканом и подошёл к бару налить себе ещё. Стук в дверь раздался внезапно. Может, Макс и без того шел к нему, иначе как оказался бы тут так быстро... Ну, если это Макс, конечно. Ландо развернулся к двери, покручивая в ладони стакан. - Войдите! - прищурившись, он замер. Действительно, это был Ферстаппен. Аккуратно приоткрыл дверь, уверенно зашёл - смущение и Макс вообще были вещами несовместимыми, особенно с тех пор, как он стал чемпионом мира. Уверенность так и перла изо всех щелей. Прикид тоже разнообразием не отличался: спортивные шорты и футболка с логотипом Ред Булл. Сам Ландо сегодня попытался избавиться от оранжевого как можно надёжнее, и ему уж точно не хотелось иметь на одежде знаки Макларена после такого позорного схода, так что его шорты и футболка были максимально простецкими, без изысков. На мгновение между ними повисла тишина, потому что Макс молча ему кивнул, а Ландо не мог просто сходу погнать на человека, встретившись с ним лицом к лицу. Выходить из себя за экраном смартфона было как-то проще. Потому он просто неловко хмыкнул, подтолкнул початую бутылку виски по направлению к Максу: - Будешь? Ферстаппен только нахмурился, а потом коснулся пальцем носа, намекая на недавний инцидент на вечеринке: - Мало тебе было? - и пусть на лице его появилась усмешка, явно демонстрирующая, что это шутка, Ландо накрыло такой волной ярости, что он едва не взорвался на месте. Автоматически потер пальцем рубец на носу - это было не слишком приятно, кожа там почему-то была нечувствительной - и пошел в атаку. - Сам-то трезвенник, блять! - фраза была так пропитана ненавистью, что охренел не только Макс, но и сам Ландо. Но отступать было уже поздно, так что он продолжил: - И то, что ты сделал сегодня! - Что я сделал? - Макс состроил свое привычное выражение лица - непроницаемое, почти тупое, выражающее только уверенность в своей правоте. - Ты устроил столкновение, вот что, - Ландо вскинул голову, тоже пытаясь придать себе гордый и независимый вид. Хотя за нахальное лицо Макса хотелось просто разорвать на части. - Я просто не смотрел в ту сторону. - И нахер тогда ты смещался при торможении?! - Я никогда не смещаюсь, сначала поворачиваю, и только потом... - Да что ты пиздишь! Тебе дали штраф, алло, какие отмазки! - Ландо грохнул об стол стаканом, тут же поморщился, вспомнив шутку Макса и ощутив себя истерящим ребенком. Но тут же напомнил себе, что полностью прав в этой ситуации. Раздражающее лицо Макса не изменилось, хотя, кажется, выражение его несколько смягчилось. - Слушай, мне жаль, что так вышло. Мы оба... Действовали не слишком хорошо. Это досадное происшествие, но так бывает в гонках. - Такие речи я и сам могу задвигать по десять в час, когда в кого-нибудь врежусь. Все эти "компромиссы", - Ландо намеренно произнес последнее слово с саркастической интонацией, изобразив пальцами кавычки, - Оставь для кого-нибудь другого, Макс. Мне-то уж можешь и честно сказать. - Что тебе сказать? - невозмутимость Ферстаппена наконец сломалась, и лицо его приобрело усталое выражение. Он потёр пальцами складку между бровей, слегка опустив голову. - Что ты хотел победить, знал, что проигрываешь, и сделал глупость! - тон Ландо стал обвиняющим, и он почувствовал себя каким-то учителем младших классов, требующим от учеников признания вины. - Хотел, - Макс все так же хмурился, явно не зная, куда деть руки, и в итоге сложил их на груди. - И даже если бы был шанс что-то поменять в гонке, я не знаю, что. Я все делал правильно, Ландо. От возмущения Норрис просто потерял дар речи. Охуеть. Точнее, охуел. Макс охуел. И этого человека он так уважал! Чемпион мира, сука. Осел тупорылый. Мудак обоссаный. Сознание толкнуло немного более пьяное, чем думал сам Ландо, тело к Ферстаппену, и сжатый кулак неровно впечатался в щеку Макса. Норрис пошатнулся и шикнул от боли, тряхнул рукой. Усилие пришлось как-то явно не туда, куда нужно, и кисть теперь тупо болела, а алкоголь в крови мешал понять, где же, блять, именно она болит. Ландо вперил в Макса обвиняющий взгляд. Ферстаппен только чуть отклонился назад, оставшись стоять, как стоял. Глаза его сверкали из-под нахмуренных бровей, и ноздри яростно раздувались, но он молчал. - Что, нахуй, сказать нечего? - Ландо сделал вид, что рука ему вовсе не болит, и презрительно вздернул верхнюю губу. - Я-то думал, ты хотя бы в состоянии признавать свои ошибки. Лицо Макса на мгновение исказилось болью, и он отвёл взгляд в сторону. Может, будь Норрис трезвым и не на взводе, он пожалел бы товарища. Но только не сейчас. Увидев, что Макс дал слабину, Ландо сделал ещё один шаг, приближаясь к нему вплотную, и, сжимая кулаки, яростно произнес, выталкивая слова сквозь зубы: - Я думал, могу тебя уважать, думал, что ты лучший. "И что, хотел победить лучшего?" - мелькнула коротка мысль. А потом Макс посмотрел на него снова. И Ландо испытал едва ли не физическое удовольствие, заметив в его глазах страдание. Макс не злился - и это казалось чуть ли не прямым доказательством его вины: был бы прав, первый бы на говно изошел. - Я не хочу ссориться, - голос Ферстаппена звучал глухо, но было непонятно, о чем он больше сожалеет: о своем поступке или о том, что Ландо злится на него. Норрис был уверен, что побеждает второй вариант. - А мы уже ссоримся! Потому что кто-то не умеет извиняться. - А кто-то - признавать, что он тоже был неправ, - пробормотал Макс, потирая ладонью шею и не глядя на Ландо. - Что?! - он готов был уже взвиться, полный ярости, но Ферстаппен его перебил. - Что мне сделать? - он поднял на Ландо взгляд, и Норрис едва не задохнулся, потому что глаза Макса были настолько... Выразительными, будто принадлежали не человеческому существу. Наваждение длилось всего секунду, но Ландо здорово проняло. - Отсоси, - бросил он, понимая, что запал злости спадает. Как можно злиться на идиота? Внезапно лицо Макса оказалось так близко к лицу Ландо что он ощутил запах перегара - пусть только что ему и казалось, что Ферстаппен трезвее всех - и Макс, выдохнув что-то невнятное, опустился, точнее, скорее рухнул на колени. Норрис остолбенел. Он вытаращился на товарища так, что сам удивился, как его глаза не выпали к херам из орбит. Но он все ещё надеялся, что это шутка, когда пальцы Макса поддели резинку его шорт, стаскивая их ниже. - Макс, блять, стой... - Ландо опустил ладонь на руку Ферстаппена, пытаясь убрать ее... А затем вдруг раздумал. Макс перед ним, на коленях - он прекрасно видел коротко стриженную русую макушку, и эта поза... Внезапно заставила его член встать. Ландо прикусил губу. Ещё секунду назад Макс мог бы перевести все в шутку, но не сейчас - член Норриса напрягся, полувставший, и теперь был нацелен Ферстаппену прямо в лицо. Будь у Ландо мгновение на размышления, он остановился бы от того ужаса и неверия, что испытывал, но он не дал себе и миллисекунды. - Убери руки, - он сам ощутил, что голос его стал... Каким-то ссученым? Будто в старой порнухе. Тем не менее, Макс действительно опустил руки, позволяя им свободно повиснуть вдоль туловища. Ландо, тяжело дыша от внезапного возбуждения, опустил ладонь на член, несколько раз прошелся по стволу вверх-вниз, удивленный тому, как реагирует собственный организм: стояк превратился в каменный, и на конце уже выступила капелька предэякулята. Глухо вздохнув, Ландо взял член в руку поудобнее и приложил его к щеке Макса, чуть выше линии щетины - она была бы слишком жёсткой. Провел кончиком в сторону, до носа, потом прижал член к лицу уже с другой стороны. Ферстаппен не двигался, только дыхание стало тяжелее. Безнаказанность будоражила Ландо так, что он едва ли не физически ощутил боль и желание разорвать Макса на части. Обхватив ладонью его подбородок, чувствуя, как колется щетина, Норрис поднял его лицо, так, чтобы смотреть в глаза. Они были все такими же пронзительными, только слегка затуманенными, будто Макс был более пьян, чем ему казалось. Надавив на его щеки, Ландо заставил Ферстаппена приоткрыть рот. Между губ блеснула влажная капелька слюны. Эти губы... Господи, и как Ландо никогда не обращал внимания на то, какие они пухлые, какие... Блядские. Будто у последней шлюхи. Ландо прижал головку у щели между губами, ощущая, как нежную кожу щекочет дыханием. - Зубы, - бросил он, и Макс послушно открыл рот чуть шире, пряча их за губами. Не сдержав глухой стон, Ландо подался вперёд бедрами, проникая в мягкую и горячую влагу рта. Головка едва вошла наполовину, прижимая язык, и Макс издал глухой звук, дернулся, явно испытывая тошноту. Чувствуя нотку садизма, Ландо сжал пальцами свободной руки короткие волосы на затылке, мешая Максу отстраниться, и качнул бедрами сильнее, буквально заставляя Ферстаппена давиться своим членом. Макс глухо замычал, вскинул руки, но сжал ими шорты Ландо с двух сторон, не пытаясь высвободиться. Норрису показалось, что от перевозбуждения у него сейчас просто пойдет кровь носом. От этой... Покорности. Вытащив член - с головки до губ Макса протянулась нитка слюны, блядски прекрасной, - и Ландо снова заставил Ферстаппена поднять лицо. - Ну ты и сука, Макс, - голос его, на удивление, звучал весело и вовсе не возбуждённо. - Что бы сказала Келли, а? Ландо сунул в рот Макса большой палец, сминая губы и прижимая язык, а Ферстаппен только смотрел на него все так же, будто спрашивая, достаточно ли Ландо. Нет, ему не было. Снова протолкнув член между губ Макса, Норрис начал двигаться - быстро и агрессивно, заталкивая так глубоко, как только мог, чувствуя, как судорожно сокращается глотка Макса, когда он сдерживает рвотные позывы. От этого сносило крышу. - Блять, отрастил мотню на челюсти, а такая шлюха, - Ландо казалось, что его мозг перегрузился и теперь выдает только фразы из порно, но Господи блять, как же они подходили под момент. Никого прекраснее Макса, которого он ебет в рот, Ландо в жизни не видел. Губы Ферстаппена натягивались, пропуская и обхватывая его член, и язык постоянно двигался, и, мать его, как же Макс старательно прятал зубы - то есть, ощущалось, что он далеко не профи, но он так старался. На глазах Ферстаппена уже выступили слезы, и из носа тоже текло - но это не было мерзко, наоборот, очень возбуждающе. Чувствуя, что приближается к пику, Ландо мгновение раздумывал над тем, чтобы кончить Максу в рот, но в последний момент вытащил член, так что сперма брызнула, покрывая каплями лицо и волосы Ферстаппена. Макс тяжело дышал, щуря левый глаз - куда, видимо, тоже попало, и Ландо тоже не хватало дыхания... Он резко открыл глаза, не понимая, что происходит. Ему было жарко, он весь был покрыт потом - кажется, кондиционер отрубился? И сердце колотилось с бешеной скоростью. Приподнявшись на локте, Ландо потянулся за звякнувшим телефоном. Воспоминания о сне нахлынули так внезапно, что на мгновение Норрис замер, а потом рухнул на покрывало и беззвучно заорал, ухватив его зубами. Что, блять, что, блять, что, блять, ЧТО. Образы были так свежи в его памяти, будто он действительно только что трахал Макса в рот. Ландо застонал от стыда, наконец, посмотрел на экран смартфона: "Ладно, я ещё не улетал, могу зайти" от Макса, и тут же отшвырнул телефон в сторону, снова утыкаясь лбом в покрывало от невыносимого стыда. Нет, неправда, этого не может быть. Этого... Ландо повернулся на спину, аккуратно оттянул резинку шорт и боксеров - ведь он просто вспотел, верно?.. Нет. К сожалению, нет. Он действительно кончил в штаны, представляя, как ему сосет его друг. Дрожащими пальцами подобрав телефон, Ландо, промахиваясь по буквам, набрал: "Нет давай через пару дней, лан?" (Несколько, блять, лет, чувак, не меньше) и спешно отложил гаджет в сторону. Господи, что с ним стало? Почему и с каких пор он стал таким ебанутым извращенцем? После Джейн? Блять, лучше бы он вовсе с ней не виделся! Никогда, нахуй. Спрятав лицо в ладонях, Ландо дал себе несколько секунд, чтобы сбросить ощущение позора, и поднялся на ноги. Сон постепенно отступал, но губы Макса и его глаза... Оставались слишком яркими. Забравшись под струи душа, смывая с себя следы поллюции - будто младшеклассник, честное слово - Ландо пытался представить себе, как теперь ему говорить с Ферстаппеном при встрече. Не получалось. Вытершись и натянув свежую одежду, Ландо почти бегом направился к выходу из номера. Пошло все к черту, он будет пить и радоваться подиуму Оскара. И, может быть, этот кошмар отступит на второй план и будет забыт навсегда.