Кот среди крыс

Леопард - огромная дикая кошка среди наглых Крыс. Слишком спокойный вожак, к которому слишком подозрительно прислушиваются другие. Морщины на его лбу часто рисуются при живом удивлении от рассказов Слепого или Табаки, а уродливое пятно на лице причудливо изгибается вместе с кожей. Он берет кисти в чужих классах, когда там никого нет и рисует, рисует собственные сказки на стенах коридора. Особенно старательно он закрашивает места замурованных окон и двери подсобок. Позже кисточки приходится выпрашивать или обменивать на краски или карандаши, иначе Леопард не выпустит их из своих кошачьих лап добровольно. Отбирать бесполезно - вцепится когтистыми пальцами в горло и пережмет весь воздух от злости. Еще и оскалится, будто он настоящий здоровенный кошак, увидевший бродячего пса. Впрочем, на некоторых Псов он так и реагировал. *** Помпеевское дитя снова украло его любимую кисточку ради трехбуквенного слова и жалкого объявления у столовой. Джунглевый кот накинулся на него, собираясь съесть вместе с костями у двери Второй. - Я тебе пасть разорву,- Леопард бьет под дых, валит на пол и садится на Лопотуна, цепляет руками верхнюю и нижнюю челюсти и пытается развести их как можно дальше друг от друга. Он слышит вздохи, переходящие в выкрики и чувствует чужие руки, пытающиеся отодрать его пальцы под языком. Под ним трепыхается кожанка и полосатая футболка, ошейник начинает сильнее трепетать на шее. Глаза наполнены слезами и страхом. "Не дождёшься, не помилую " - думает и разводит руки сильнее, слышит хруст по бокам головы и судорожно смеется. Неожиданно его бьют по лицу, оттаскивают, еще раз бьют и встряхивают за грудки на жилетке. - Совсем ополоумел, Леопард? Ну, говори, я тебя спрашиваю! - Помпей возникает перед лицом, и приходится приходить в себя, неловко хлопая глазами и пытаясь отдышаться. - Он опять взял кисть, - большего он сказать не в состоянии. Крысята у стен вокруг ухмылялись друг другу и лениво скидывали пепел на избитого неудачника. Рыжий помог подняться и шмыгнул носом, Микроб торопливо заморгал и облизнул губы, глядя на страдающего на полу Лопотуна. Помпей зовет других, и они втроем тащат подбитого кошаком пса по коридору к двери Шестой. *** Он снова пропустил обед, но зато дорисовал скользящих по жёлтому фону антилоп у дверцы, скрывающей швабры и ведра. Стервятник медленно идет вместе с Тенью и замечает его, останавливаясь. - Снова творишь? - спрашивает Тень быстрее Рекса и кладет руку на плечо сидящего кота, - воспитатели не сильно обрадуются новому мировому шедевр. - И что с того? - вожак ухмыляется и шутливо проводит кончиком кисточки по носу наклонившегося к стене Стервятника. Тот жмурится недовольно и трёт сильно выпирающий хрящик на бледном лице, Тень невольно шкрябает ногтем на себе. *** Солнце. Яркое и слепящее, особенно когда смотришь на снег. Крыша Дома блестит вместе с ним, отзеркаливает и мешает синицам пролетать над собой. Беспечные дети играют, бросаясь комками рыхлого февральского снега в лица и закладывая комки за шиворот курток и свитеров под ними. Колясники ползут между ходячими и абсолютно также смеются, как и другие. Незаметно темнеет, и многие начинают неосознанно дрожать и шмыгать носами. Холодно. Дети и тонкие подростки спешат в Дом. Милый Дом, в котором все стены в Первой увешаны плакатами, а в других углах туда сюда бегают зверушки пятнистого Леопарда, в чьей шевелюре прячутся пятнышки краски и крошки белого хлеба. Прямо почти как у Шакала. Уставшие, они все уснули прямо в мокрых полосатых носках ногами к горячим батареям, многие открыли в спальнях форточки, чтобы не было душно. Но Вторая наоборот заткнула все щели в стенах и рамах, не подпуская к своим хвостам ни одного дуновения. Уснули прямо на полу, даже не укрывшись пледами. А зачем? Специально для этого всё и замуровали! Наступала ночь. За ночью лениво выползло утро, пахнущее металлом и тишиной. Собаки под рябцевым забором выли с полуночи и до рассвета, но как-то странно. Одно отличие от позавчерашнего воя - интонация псов, она звучала, как победный клич или, еще хуже, поминальное отпевание храброго врага, в котором увидели достойного воина. *** Крысы в столовой ради собственного цирка истерически пытались отлепить вилки и ножи от стола. В этот раз Леопарда с ними не было. Другой вожак, более высокий и тонкий, с ирокезом сидел на его месте и время от времени пытался выскрести из под ногтей запекшуюся кровь. В памяти нового главного крысеныша еще не остыло воспоминание о мирно спящем коте, сперва задушенным собственной подушкой, а после с прирезанным для надежности горлом.