Запах растворённей звезды

Аарон Миньярд всегда предпочитал, чтобы его мир оставался маленьким, предсказуемым и по возможности тихим. Экси – вынужденная необходимость, вечный фон к жизни, которую он не выбирал, но и от которой не мог отказаться. После всего, что он пережил, после всего, что представлял собой его брат, Аарон стремился к нормальности, к спокойствию, к тому, чтобы быть невидимым. Он был серым пятном в яркой палитре Лисов, и ему это нравилось. Поэтому, когда Сет Гордон начал просачиваться в его тщательно выстроенную монохромность, Аарон поначалу даже не заметил. Сет был… просто Сетом. Один из игроков, неплохой, но не выдающийся, постоянно чем-то взволнованный или слишком счастливый. Он был как фоновый шум в общежитии – всегда присутствовал, но редко требовал внимания. Все началось с мелочей. Сет, в отличие от большинства Лисов, не боялся неловкой тишины и не пытался заполнить ее бессмысленной болтовней. Он мог просто сидеть рядом, скажем, в общей гостиной, занимаясь своими делами – читая что-то по учебе или ковыряясь в телефоне – и его присутствие не давило. Аарон порой ловил себя на том, что его взгляд скользит по Сета, по его вечно растрепанным светлым волосам, по сосредоточенному выражению лица. В эти моменты Сет казался непривычно спокойным, и эта тишина была… приятной. Не такой, как с Эндрю, которая была тяжелой, наполненной невысказанным, а легкой, почти уютной. Потом к тишине добавились прикосновения. Случайные, разумеется. В раздевалке, когда Сет проходил мимо, его рука могла невзначай коснуться спины Аарона. Во время тренировок, когда они отрабатывали связки, Сет порой задевал его плечом или локтем, и всегда следовало мгновенное, искреннее "Ой, извини!" с легким румянцем на щеках. Эти прикосновения были мимолетными, но Аарон вдруг начал замечать их, различать тепло его кожи сквозь ткань спортивной формы. И, что самое тревожное, он не отстранялся. Однажды, после особенно выматывающей тренировки, Аарон сидел, прислонившись к стене, пытаясь отдышаться. Мышцы горели, голова гудела. Он чувствовал себя выжатым лимоном. Рядом опустился Сет, с громким выдохом. – Жарко, да? – спросил Сет, его голос был на удивление мягким. Аарон только хмыкнул. – Держи, – Сет протянул ему бутылку с водой. Она была холодной, на ней выступили капельки конденсата. Аарон взял её. – Зачем? – Ну, ты выглядишь так, будто вот-вот испаришься, – Сет слабо улыбнулся. – И, кажется, твою бутылку Нейл случайно уронил в грязь. Аарон нахмурился, вспомнив неаккуратность Нейла. – Спасибо, – буркнул он, делая большой глоток. Вода была ледяной, и она приятно обжигала горло. Сет ничего не ответил, просто сидел рядом, позволяя тишине снова заполнить пространство между ними. И в тот момент Аарон понял, что Сет не просил ничего взамен. Просто давал. Это было непривычно. И странно. Зима принесла с собой новый виток этого странного взаимодействия. Университетский городок покрылся снегом, воздух стал кусачим. Аарон ненавидел холод. Однажды он забыл перчатки в общежитии, и его руки быстро онемели по пути на лекцию. Он пытался согреть их, сунув в карманы куртки, но это мало помогало. На следующей тренировке Сет подошел к нему, держа в руках пару почти новых черных перчаток. – Аарон? Ты не потерял это? – спросил он, протягивая их. – Нашел на скамейке в раздевалке. Аарон узнал их. Они были его, но он их не носил – они были немного великоваты. – Да, мои, – сказал он, беря их. – Спасибо. – Не за что. Холодно сегодня, – Сет опустил взгляд на свои ботинки. – Ты выглядел так, будто руки отваливаются, когда мы шли с улицы. Аарон посмотрел на перчатки, потом на Сета. Он словно видел его насквозь. Сетне просто "нашел" их. Он, должно быть, заметил, что Аарон мерз, и целенаправленно принес их, придумав этот нелепый предлог. Почему? – Тебе они не нужны? – спросил Аарон, чтобы проверить. – А, нет, у меня есть, – Сет помахал рукой. – Эти просто… лежали. Аарон надел перчатки. Они действительно были чуть великоваты, но теплые. Он почувствовал, как к нему возвращается тепло. Странная теплота, которая распространялась не только по рукам. С того дня Аарон начал внимательнее присматриваться к Сету. Он заметил, что Сет всегда предлагал помочь, если видел, что кто-то с чем-то мучается. Он был единственным, кто всегда помнил, какой кофе пьет Дэн, или что Мэтт забывает свой шейкер. Он был добрым. Не той показной добротой, которую легко распознать как притворство, а тихой, естественной. И этой добротой Сет почему-то одаривал и Аарона, который уж точно не заслуживал никакого особого отношения. Мысль о том, что он испытывает к Сету что-то, что выходило за рамки обычных товарищеских отношений, прокралась в голову Аарона медленно, как яд, и оказалась на удивление не такой уж и разрушительной. Это началось с легкого недоумения, переросло в раздражение на самого себя, а затем осело где-то глубоко внутри, как тяжелый камень, с которым он не знал, что делать. Он начал замечать мелкие детали, которые раньше игнорировал: как Сет смешно морщит нос, когда сосредоточен, как его глаза светятся, когда он говорит о чем-то, что его увлекает, или как он поджимает губы, когда нервничает. Аарон поймал себя на том, что ищет Сета взглядом в толпе, на том, что прислушивается к его голосу. И когда Сет улыбался ему – той искренней, широкой улыбкой, от которой глаза становились похожими на полумесяцы – в груди Аарона что-то необъяснимо теплело. Это было чертовски неправильно. И чертовски… приятно. Переломный момент произошел во время одной из выездов на матч. Команда остановилась в мотеле, и Аарон делил номер с Эндрю, Нейлом и, конечно, Сетом. Четыре кровати, четыре парня, тесное пространство. Эндрю и Нейл, как обычно, разговаривали шепотом, или просто смотрели друг на друга так, что воздух вокруг них густел. Аарон отвернулся к стене, пытаясь заснуть, но шум от соседней комнаты, болтовня Нейла и Эндрю, и внутреннее беспокойство не давали ему покоя. Сет, лежавший на соседней кровати, тихо застонал. Аарон приоткрыл глаза. – Все в порядке? – пробормотал он, сам удивляясь своему вопросу. Сет повернулся. – Мм, да. Просто нога что-то. На тренировке сильно приложился. Аарон на секунду задумался. – Надо было сказать Ваймаку. – Да ладно, мелочь. Утром пройдет, – Сет попытался улыбнуться, но его лицо было бледным. Аарон фыркнул, но встал. Он подошел к своей сумке, достал маленький тюбик мази. – Повернись. Сет послушно перевернулся на живот. Аарон закатал штанину его тренировочных штанов. На икре виднелся большой, некрасивый синяк. Аарон выдавил немного мази на пальцы. Она была холодной и пахла ментолом. Он начал осторожно втирать ее в кожу Сета. Мышцы под пальцами были напряжены и слегка дрожали. – Больно? – спросил Аарон, его голос был непривычно тихим. – Немного, – Сет выдохнул. – Но уже лучше. Спасибо. Аарон продолжал массировать. Тепло его рук смешивалось с холодком мази. Он чувствовал каждую линию мышцы, каждое напряжение. В этот момент не было ничего, кроме их двоих, тишины комнаты, и прикосновений. Когда он закончил, Сет поднял голову. Их глаза встретились. Сет смотрел на него с таким искренним, беззащитным выражением благодарности, что Аарону стало не по себе. Это было слишком много. Слишком интимно. – Ложись спать, – резко сказал Аарон, отстраняясь. Он быстро вытер руки об одежду и вернулся на свою кровать. Он лежал спиной к Сету, но чувствовал его взгляд. Спустя какое-то время, когда Аарон уже почти провалился в сон, он услышал тихий голос Сета: – Аарон? – Чего? – Ты… хороший. Аарон замер. Он ничего не ответил. Просто закрыл глаза, пытаясь осмыслить эти слова. "Хороший". Никто никогда не называл его так. Аарон был саркастичным, замкнутым, иногда жестоким. Онбыл Эндрю, но без того безумия, которое делало Эндрю интересным. Он был просто… им. И ему не нужна была эта "хорошесть". Но слова Сета оседали в нем, как теплая пыль. После той ночи что-то изменилось. Аарон стал менее ворчливым в присутствии Сета, а Сет стал еще более внимательным. Он приносил Аарону кофе, когда видел, что тот устал. Он делился едой, когда Аарон забывал обед. Он просто был там. Его присутствие стало для Аарона чем-то вроде якоря, чего-то постоянного и теплого в его вечно хаотичном мире. И тогда случился поцелуй. Он был импульсивным, почти случайным, и до чертиков неловким. Они сидели в общей гостиной поздним вечером. Все остальные уже разошлись по комнатам. Аарон учился, Сет смотрел какой-то старый фильм по телевизору. Сет засмеялся над шуткой в фильме, и его смех был заразительным, легким. Аарон оторвался от учебника и посмотрел на него. Сет повернул голову. Его глаза были полны веселья, светлые, почти золотистые от тусклого света лампы. Он улыбнулся. В этот момент что-то просто щелкнуло в Аароне. Все подавленные чувства, вся эта странная теплота, которую Сет каким-то образом умудрился пробудить в нем, вырвались наружу. Он встал, подошел к Сету, который сидел на диване, и наклонился. Сет перестал улыбаться, его глаза расширились от удивления. Аарон слегка коснулся его губ. Они были мягкими и теплыми. Он не знал, что делает, но и остановиться не мог. Это было похоже на прыжок в ледяную воду – шокирующе, но одновременно освежающе. Сет не отстранился. Наоборот, он чуть подался вперед, позволяя Аарону углубить поцелуй. Это был нежный, неуверенный поцелуй, полный вопросов и невысказанных надежд. Аарон почувствовал, как сердце стучит у него в груди, отдаваясь в висках. Он ощутил легкий привкус кофе на губах Сета. Когда Аарон отстранился, они оба тяжело дышали. Сет смотрел на него с изумлением, смешанным с чем-то похожим на… радость. – Что это было? – прошептал Сет. Аарон почувствовал, как к нему возвращается привычная стена, но она уже не была такой прочной. – Я не знаю, – честно признался он. – Я… Он запнулся, ища слова. – Я… мне… Сет протянул руку и осторожно коснулся его щеки. Его пальцы были теплыми. – Мне понравилось, – тихо сказал Сет. Аарон почувствовал, как его щеки заливает краска. Он не помнил, когда в последний раз краснел. – Мне тоже, – пробормотал он, это было равносильно признанию в чем-то намного большем. Наступила тишина. Тяжелая, но уже не неловкая. Она была наполнена открывшимся потенциалом. – Ты… – начал Сет. – Ты уверен? Аарон посмотрел ему в глаза. Он не был уверен ни в чем, кроме одного: он не хотел, чтобы это чувство исчезло. – Да, – сказал он, кивая. – Уверен. После этого ночи стали другими. Они начали проводить больше времени вместе, иногда просто сидя в тишине, иногда тихо разговаривая о чем угодно: об учебе, об экси, о планах на будущее. Разговоры с Сетом были легкими. Он не пытался копать глубоко, не задавал тех вопросов, на которые у Аарона не было ответов. Он просто слушал. Их прикосновения стали менее случайными. Рука Сета могла лечь на бедро Аарона, когда они сидели рядом. Аарон мог слегка сжать его плечо в ответ. Это были тихие, неявные подтверждения их новой, хрупкой связи. Самым большим препятствием, как Аарон всегда знал, был Эндрю. Он был бы первым, кто заметит, и последним, кто промолчит. И, конечно, Эндрю заметил. Однажды утром, когда Аарон собирался на пары, Эндрю сидел на своей кровати, отточив нож о камень. – Что ж, – медленно произнес Эндрю, даже не глядя на Аарона, – полагаю, ты наконец-то понял, что предпочитаешь не быть так сильно похожим на меня. Аарон замер. – Что ты несешь? – Сет, – Эндрю наконец поднял взгляд, и его глаза были острыми, как лезвия. – Он совсем не твой тип, не так ли? Слишком… солнечный. Но, видимо, твоя извращенная потребность в нормальности перевесила твою хроническую неприязнь ко всему, что движется. Аарон сжал кулаки. – Заткнись, Эндрю. – О, нет, – Эндрю усмехнулся. – Напротив. Я очень даже заинтригован. Ты, Аарон, который не выноситприкосновений, который ненавидит все это. И Сет, который, кажется, состоит из сплошного тепла и доброты. Полагаю, он единственный, кто был достаточно глуп, чтобы пробить твою броню, или достаточно терпелив, чтобы дождаться, пока ты не сломаешься. – Я не сломался, – прошипел Аарон. – Не сломался? – Эндрю медленно кивнул. – Конечно. Тогда я просто предположу, что этот невыносимый блеск в твоих глазах – всего лишь отблеск моего превосходства. И, кстати, Сет пахнет корицей и чем-то… растворенной звездой. Тебе подходит. Аарон ничего не ответил. Эндрю всегда видел слишком много. И, к его удивлению, Эндрю не пытался остановить его, не издевался дольше положенного. Он просто констатировал факт, как он это делал со всем, что касалось Аарона. Команда, на удивление, приняла это достаточно спокойно. Возможно, потому что Аарон и Сет не афишировали свои отношения. Они были дискретны, держались подальше от лишних глаз. Только иногда, когда они были уверены, что никто не видит, Сет мог положить голову на плечо Аарону, или Аарон мог коротко поцеловать его в волосы. Ники был первым, кто узнал наверняка, и его реакция была предсказуемо эмоциональной: – О, мой Бог, Аарон! Я так за тебя рад! Вы такие милые! Я знал это! Я всегда знал! Дэн и Мэтт просто обменялись понимающими взглядами. Рене улыбнулась. Только Нейл, казалось, был полностью погружен в себя, но Аарон поймал его взгляд, полный легкого удивления. Время шло. Аарон и Сет продолжали строить свой мир, кирпичик за кирпичиком. Аарон учился быть более открытым, а Сет – более сдержанным, когда это было необходимо. Они дополняли друг друга. Аарон обнаружил, что ему нравится готовить для Сета, смотреть, как тот уплетает еду с аппетитом. Ему нравилось, когда Сет сидел рядом и тихо читал вслух что-то из учебника, его голос был успокаивающим фоном. Ему нравилось просыпаться рядом с Сетом, чувствовать его теплое дыхание на своей шее. Однажды ночью, лежа в постели, Сет тихо сказал: – Ты знаешь, Аарон? Ты совсем не такой, каким кажешься. Аарон нахмурился. – И какой я кажусь? – Колючим, недоступным. Словно ты пытаешься оттолкнуть всех. – Сет повернулся и посмотрел на него. В тусклом свете ночника его глаза были темными, но полными света. – Но на самом деле ты… ты очень нежный. И добрый. И умный. Аарон фыркнул, но в этот раз без злости. – Ты просто слишком добрый, вот и видишь во мне то, чего нет. – Нет, – Сет покачал головой. – Это ты такой. Просто ты не позволяешь себе это показывать. Но мне ты позволяешь. И это… это много для меня значит. Сет придвинулся ближе и прижался к Аарону, положив голову ему на грудь. Аарон почувствовал, как его сердце стучит ровным, спокойным ритмом. Он обнял Сета, осторожно, словно боясь разбить хрупкое стекло. Сет был его неожиданной гаванью, его солнечным светом в мире, который раньше казался таким холодным и серым. Он был его якорем, его тихой песней, которая наконец-то зазвучала в пустой комнате. И запах Сета – корица, тепло кожи и что-то неуловимое, легкое, как звездная пыль – стал для Аарона самым родным и утешительным запахом в мире. Он был запахом надежды. И запахом дома.